Глава 4.3

***

      Когда она идет в Большой зал, одетая в платье, которое заказала для праздника, у Рейниры неприятно сжимается желудок. Она пыталась объяснить ситуацию Лейне днем, но кузина продолжает игнорировать Рейниру. Последние два дня Лейна смотрит на Рейниру только холодно. Каждый раз, когда она пытается подойти к девушке, Лейна поворачивается и исчезает в каком-то темном углу Дрифтмарка с гневной усмешкой на красивом лице. Хуже всего то, что Рейнира, как никто другой, понимает горький вкус предательства. Она не поступила бы иначе, если бы у нее был шанс, но ей грустно, что она причинила боль своей кузине.       Прежде чем войти в зал, она провела руками по мягкому бархату своего алого платья, разглаживая складки и неровности. Рейнира выбрала это платье, чтобы помучить Деймона глубоким вырезом, открывающим верхнюю часть груди, и узором на лифе, напоминающим алые чешуйки Караксеса. Однако, надевая платье, она начала сомневаться, не следовало ли выбрать что-нибудь более скромное и менее броское. Последнее, чего хочет Рейнира, — это затмить Лейну во время пира в честь ее помолвки, даже если это помолвка, от которой ее кузина хочет избавиться. Но передумывать уже поздно. С этой мыслью Рейнира поднимает подбородок и выпрямляет плечи, прежде чем войти в Большой зал. Глашатай объявляет о ее появлении громким голосом, который отзывается эхом от стен, и все взоры обращаются в ее сторону.       Даже на расстоянии Рейнира чувствует горячий взгляд Деймона. Она также чувствует холодный взгляд Лейны, когда проходит между столами, чтобы присоединиться к Веларионам. Она сначала смотрит в глаза Лейне, оказывает кузине комплименты, поздравляет ее с помолвкой и желает счастья. Затем ее взгляд встречается с взглядом Деймона, и каждый сантиметр кожи, к которому прикасается его взгляд, горит и покалывает. Она садится рядом с ним, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. Под столом рука Деймона находит ее руку.       — Ты сияешь, принцесса, — шепчет Деймон ей на ухо, его голос обволакивает слова сладкой нежностью. Он редко называет ее по имени, но ей это не мешает. Рейнира полюбила, как ее титул звучит в устах Деймона, как молитва или заклинание, произнесенное с почтением и с оттенком желания, звучащим в его низком голосе. Рейнира глубоко вздыхает, наполняя легкие его запахом.       — Спасибо, дядя. — Она смотрит на него, замечая, как его глаза темнеют, когда ее палец скользит по его ладони под столом. Затем она позволяет своим глазам блуждать, медленно перемещаясь с его лица на шею, плечи и грудь. — Ты и сам выглядишь неплохо. — И это правда. Рейнира прикусывает нижнюю губу, любуясь его широкими плечами в черном бархатном дублете. На груди красной нитью вышит рычащий дракон, а завязки дублета скрыты в чешуйках дракона. Деймон прислонился к спинке стула и обнял ее за плечи.       — Раз я сопровождаю принцессу Драконьего Камня, я не могу выглядеть как нищий, — сказал он с ухмылкой, слегка сдвинув стул ближе к ее.       Рейнира почувствовала тепло, исходящее от его кожи, и уже знала, что ей будет трудно сосредоточиться на чем-либо, кроме его тела, находящегося так близко к ней. Пока они едят, Деймон продолжает мучить ее. Его колено касается ее колена, когда он сдвигается на стуле; его большой палец рисует узоры на ее обнаженной коже руки; его дыхание обдувает ее шею, когда он говорит. Несмотря на свое прежнее чувство вины перед Лейной, Рейнира пытается отплатить ему за каждое длительное прикосновение и касание кожи. Однако Деймон остается невозмутимым. В то время как в большинстве случаев она без особых усилий может вызвать у него тихое рычание или вздох, сегодня ничего не работает. Тайна его внезапной сдержанности заставляет ее забыть о Лейне.       Затем начинаются танцы. Морской Змей, решив продемонстрировать свое богатство перед сыном Морского Лорда и его свитой, не пожалел средств на пир. На сцену выходят два десятка музыкантов — кто-то с высокими арфами, кто-то с лютнями, кто-то с барабанами; по хлопку лорда Корлиса они начинают играть.              Лейна и Лазалло выходят на танцпол и исполняют традиционный танец. Хотя Лейна сияет в своем голубом платье с серебряной отделкой и драгоценными камнями в локонах, на ее лице отсутствует ее самая привлекательная черта: улыбка, которая может осветить комнату или прогнать облака с неба. Ни Лейна, ни Лазалло не проявляют друг к другу интереса, и отсутствие любви между ними очевидно для всех в зале. Наблюдая за ними, Рейнира задается вопросом, так ли она бы выглядела, если бы отец заставил ее выйти замуж за какого-нибудь глупого лорда. Стала бы она тоже разыгрывать спектакль для публики и скрывать свои истинные чувства за каменным выражением лица? Или, может быть, она бы пришла в ярость, топала ногами и отказалась притворяться? Когда танец заканчивается, новоиспеченная пара быстро отходит друг от друга. Лазалло спешит к столу, где его ждут друзья с кувшином вина; Лейна остается на танцполе, который быстро заполняется людьми.       Музыканты начинают играть «Прекрасная дева лета». Прежде чем Рейнира успевает дать Деймону знак, чтобы он пригласил ее на танец, Лейнор появляется рядом с ней с протянутой рукой и очаровательной улыбкой на лице.       — Принцесса, не удостоите ли вы меня танцем? — спрашивает он, кланяясь. Рейнира улыбается в ответ, хотя Лейнор не тот, с кем она хочет танцевать. Но она не может отказать сыну хозяина. С некоторым нежеланием она позволяет Лейнору пригласить ее на танцпол.       — Я никогда не была искусна в танцах, — лжет она, когда он оглядывается через плечо, на губах вопросом о ее нерешительности.       — Честно говоря, я тоже, — отвечает Лейнор, смеясь, пробираясь между танцующими парами и направляя их в заднюю часть зала. — Но мне сказали, что это не сильно отличается от боя. — Рейнира фыркает, когда Лейнор обнимает ее.       — Будем надеяться на лучший исход, — говорит она, когда они начинают танец. Несмотря на то, что они находятся в дальнем конце зала, полускрытые от посторонних глаз кружащимися вокруг парами, Рейнира все еще чувствует на себе взгляд Деймона. Через плечо Лейнора она видит своего дядю, растянувшегося на стуле и наблюдающего за ней с ухмылкой. Она подмигивает ему, прежде чем Лейнор вращает ее, поворачивая спиной к столу.       — Для той, кто не очень-то умеет танцевать, ты неплохо справляешься, кузина, — замечает Лейнор, возвращая ее внимание к себе.       — Я считаю шаги в уме, — отвечает она. Она не объясняет, что это скорее из-за ее рассеянности, чем из-за отсутствия таланта к танцам. Затем ей приходит в голову мысль, и она смотрит на Лейнора и оказывает ему ослепительную улыбку.       — О, я знаю этот взгляд, — стонет Лейнор. — Что тебе от меня нужно, принцесса?       — Твоя сестра злится на меня. — Лейнор откидывает голову назад и фыркает.       — Трудно не заметить. Как правило, моя сестра милая, но если ее разозлить, Лейна может показать свои когти. И прежде чем ты спросишь, я не буду вмешиваться. Я испытал гнев Лейны больше раз, чем могу сосчитать. Однажды она бросила мой любимый меч в море. — Рейнира закатывает глаза.       — Прими мои глубочайшие соболезнования.       — Она тебя простит. Однажды. В конце концов, — успокаивает ее Лейнор, когда песня заканчивается. Однако его слова мало поднимают настроение Рейниры. Только вид Деймона, идущего к ней, заставляет ее улыбнуться. Когда музыканты играют последнюю ноту, ее кузен послушно целует кончики пальцев Рейниры, подмигивая ей, чтобы не выглядеть слишком серьезным. Рейнира снова закатывает глаза, но с улыбкой благодарит его за танец. Как только Лейнор уходит, она ждет, пока Деймон найдет ее на танцполе, но прежде чем ее дядя успевает присоединиться к ней, перед Рейнирой появляется другой мужчина. Джоффри Лонмаут, рыцарь поцелуев и друг Лейнора, предлагает Рейнире руку.       — Благословите меня своим танцем, принцесса? — Рейнира с трудом сдерживает стон, поднимающийся в горле, когда берет рыцаря за руку, позволяя ему вести ее в танец. Сир Джоффри болтает без умолку, пока они танцуют. Он хвалит ее платье и прическу и делится сплетнями о гостях Морского Змея, но Рейнира едва обращает на него внимание. Через его плечо она прекрасно видит Лейну и Деймона. Лейна, должно быть, перехватила Деймона, когда сир Джоффри пригласил Рейниру на танец. Ее охватывает желание оттолкнуть Джоффри; теперь она понимает, почему Лейнор пригласил ее на танец и почему Джоффри Лонмаут появился из ниоткуда.       Она находит Лейнора в толпе и гневно смотрит на него. Не вмешивайся, сказал он… лжец. С лучезарной улыбкой на лице и сверкающими голубыми глазами, которые могут соперничать с летним небом, Лейна очаровывает Деймона. Как ястреб, Рейнира наблюдает, как ее дядя держит Лейну в своих объятиях, искусно вращая ее, пока певцы поют «Сезоны моей любви». Рука Лейны скользит с плеча Деймона на его грудь, бесстыдно преследуя его, а девушка шепчет что-то на ухо Деймону, и на ее губах играет заговорщицкая улыбка. В груди Рейниры оживает огромное чудовище, когда она смотрит на свою кузину и Деймона, грациозно двигающихся по танцполу, погруженных в, судя по всему, увлекательную беседу. Они едва обращают внимание на окружающих, смеясь и шутя друг с другом. Рейниру охватывает желание убрать всех с ее пути. Она хочет выцарапать Лейне глаза, пролить кровь и вонзить зубы в ее плоть, как дракон в добычу. В горле у нее поднимается рык, когда Деймон дарит Лейне небольшую улыбку, которая делает его моложе, красивее и полным игривого очарования.       — Я наступил тебе на ногу? — спрашивает сир Джоффри, смотря на нее с озабоченной морщиной между бровями. Рейнира даже не удосуживается разгладить лицо. Джоффри — часть заговора Лейны.       — Нет. — Когда песня доходит до последних нот, взгляд Рейниры встречается с взглядом Деймона, и на губах дяди появляется ухмылка. Он прислоняется ближе и шепчет Лейне на ухо, прежде чем поклониться и поцеловать ее руку в знак благодарности за танец. На этот раз Рейнира не ждет, пока он подойдет к ней. Когда сын лорда Сельтигара приглашает ее на танец, она с энтузиазмом соглашается, отворачиваясь от своего дяди и кузины. Если Деймон хочет танцевать с Лейной, он может это сделать, так как Рейнира свободна танцевать с кем угодно. Она сглатывает наполняющую ее рот ревность и ищет в голове что-нибудь что можно сказать Адаму Сельтигару, надеясь стереть из памяти образ Лейны и Деймона вместе. Но неуверенность грызет ее, мешая сосредоточиться на танце или на неуклюжей попытке разговора.       Она не ожидала, что Лейна сделает шаг к Деймону — не на празднике, устроенном в честь ее предстоящей свадьбы с другим мужчиной, да и вообще никогда. Что еще хуже, Рейнира никогда не думала, что Деймон может быть заинтересован, что он может приветствовать ухаживания Лейны и наслаждаться вниманием красивой девушки. Они знают друг друга лучше, чем она думала, поняла Рейнира, когда они прибыли в Дрифтмарк. Рейнира почувствовала себя дурой, проклиная себя за то, что забыла, что Деймон и Корлис вместе воевали против Триархии; подготовка к этой войне велась в Высоком Приливе, и у Деймона и Лейны было много возможностей пообщаться. Теперь она начинает задаваться вопросом, не было ли между ними чего-то большего, чем несколько разговоров. Деймон был так же сдержан с Лейной, как с Рейнирой? Или, может быть, Лейна была более успешна в том, чтобы привлечь Деймона? Может быть, поэтому она ожидала, что Деймон согласится жениться на ней…       — Можно вас перервать? — Голос Деймона прерывает ее размышления, и, несмотря на мрачные мысли, по спине Рейниры пробегает дрожь при звуке его голоса. Адам Сельтигар, хотя и был хорош собой и разговорчив, не был достаточно смел, чтобы отказать Принцу-Разбойнику. Глаза молодого человека расширились, когда он увидел возвышающуюся фигуру самого опасного человека в Семи Королевствах за спиной Рейниры. Он быстро отошел, бормоча согласие себе под нос, и оставил Рейниру с дядей. — Что за угрюмое лицо, принцесса? Такой счастливый день, — дразнит Деймон, обнимая ее за талию и кладя руку ей на плечо. Он притягивает ее к себе и шепчет ей на ухо: — Ты никогда не говорила, что Лейна Веларион хочет за меня замуж.       Стиснув зубы, Рейнира поднимает подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Мне готовиться к скандалу, который разразится, когда ты уведешь невесту? — Отойдя назад, она позволяет Деймону раскрутить ее, и зал становится размытым перед ее глазами. Когда она перестает кружиться, Деймон снова притягивает ее к своей груди, пальцами скользя по ее спине, пока не останавливаются чуть выше ее ягодиц. Она чувствует его ровное сердцебиение у своих волос, хлопанье крыльев дракона в его груди, которое бьется в ритме барабанов и лютен.       — Я отказался, — шепчет Деймон, его горячее дыхание ласкает ее щеку. — Я понял, что все еще скорблю. — Румянец заливает щеки Рейниры, когда она вспоминает оправдание, которое она дала Лейне, чтобы та отказалась от идеи сбежать с Деймоном. Однако смущение длится недолго. И прежде чем она успевает моргнуть, ее губы расплываются в улыбке. Сжимая пальцы на плече Деймона, Рейнира поднимает глаза, чтобы встретить его взгляд.       — Ты мой, — тихо говорит она. — Еще четыре луны.       — Еще четыре луны, — повторяет Деймон, вплетая в эти три слова обещания, сладкие как мед и злые как самые черные грехи. И вот так, игра, в которую они играют, получает дату окончания.

***

      Когда на следующий день Рейнира и Деймон спускаются на завтрак, они застают Рейнис, лорда Корлиса и Лейнора уже сидящими за столом в Зале Девяти, с мрачными выражениями на лицах. Увидев Рейниру и Деймона, они перестают шептаться, хотя их лица не проясняются. Рейнира почувствовала, как страх сжимает ей желудок, когда их взгляды остановились на ней, и тишина в зале стала напряженной.       — Почему все такие серьезные, кузина? — спросил Деймон с широкой улыбкой. Он взял кувшин и налил Рейнире молока с корицей и медом, а затем наполнил свой кубок темным элем. Лорд Корлис прочистил горло.       — Мы получили ворона из Королевской Гавани. — Сердце Рейниры замирает в груди, пока она ждет новостей. Она бросает взгляд на Веларионов, пытаясь прочитать их выражения лиц. Лорд Корлис и Лейнор хмурятся; Рейнис прищуривает свои сиреневые глаза, глядя на них. Почувствовав, что вести, принесенные вороном, нехорошие, Деймон замер рядом с ней, сжимая чашу.       — Что случилось? Красный Замок сгорел дотла? — Рейнис пристально посмотрела на него.              — Нет, — спокойно ответила она, не отрывая взгляда от Деймона. — Но королева скончалась, ее унесла внезапная лихорадка.       В ушах Рейниры раздается шум, голоса сливаются в беспорядочный шум; в ее ушах остается только голос Рейнис, слова звенят в ее голове, как колокола в Септе, звонящие о какой-то мрачной церемонии. Королева скончалась. Королева скончалась. Королева скончалась. Рейнира кусает губу, подбородок начинает дрожать. Алисента предала ее; она пробралась в постель отца Рейниры после смерти ее матери, соблазнила его и украла корону, которая когда-то принадлежала Эймме. До сих пор предательство наполняет Рейниру яростью и болью за жестокость, с которой Алисента обманула ее и за потерю подруги.       Но она никогда не желала ей смерти. Даже в самые мрачные моменты, когда в жилах Рейниры текла только ненависть, она не смела представить себе смерть Алисенты. Однако ее удивляет собственная печаль, ведь Рейнира думала, что давно излечилась от любви, которую когда-то испытывала к бывшей подруге. Когда она встает, все глаза обращаются к ней. Она смотрит на Морского Змея и Рейнис, прежде чем ее взгляд находит Деймона, пытаясь найти в голове что-нибудь сказать, но ее ум остается болезненно пустым. Она сглатывает комок в горле.       — Мне нужно на воздух, — бормочет она, прежде чем выйти из Зала. Она почти бежит из замка, шатаясь на каменных ступенях, ведущих к пляжу. Спотыкаясь на песке, она пытается отойти как можно дальше от Высокого Прилива, отчаянно пытаясь спрятаться от любопытных глаз, смотрящих из окон замка. Наконец, ноги подкашиваются, и она падает на колени на холодный, мокрый песок, задыхаясь. Кажется, что ее горло пережало, а легкие сжались, потому что каждый вдох причиняет боль в груди. Она сжимает кулаки, борясь с горем, которое грозит разорвать ее на части, не желая сдаваться слезам и рыданиям, которые угрожают ей своим появлением. Холодный северный ветер хлещет ее по волосам, бьет по щекам и цепляется за одежду, пока она смотрит на бушующее море. Алисента ненавидела бы такую погоду; она бы ненавидела и пляж, думает Рейнира, вспоминая, как позеленело лицо подруги, когда они однажды отправились в плавание. Алисента любила пышные зеленые поля с холмами и реками, протекающими сквозь траву; она любила сады с ароматным запахом цветов и аккуратно подстриженными кустарниками; Алисента любила лежать на мягком ковре из изумрудной травы и смотреть на листья, трепещущие на ветру.       Она зажмуривает глаза, борясь с потоком воспоминаний, нахлынувшим на нее. Когда-то они были подругами, но Алисента предала ее. Девушка, которую Рейнира когда-то считала сестрой, вонзила нож прямо в сердце Рейниры, ранив ее так глубоко своими ложью и интригами, что Рейнира едва не упала на колени. Почему же тогда она так опечалена её смертью? Разве Алисента пролила бы хоть одну слезу, если бы их судьбы поменялись местами? На ее плечи накидывают тяжелый плащ, и запах Деймона окутывает Рейниру теплым объятием. Он опускается на колени позади нее на песок.       — Тебе не следует здесь находиться. Ты простудишься, — бормочет он, потирая руки Рейниры, чтобы согреть ее. Она даже не заметила, что дрожит, сильные дрожь сотрясают ее тело, а зубы стучат в какую-то мрачную мелодию. Она почти отгоняет его, не желая, чтобы Деймон видел ее слабость, жалкое противостояние ее сердца и разума, когда теплые детские воспоминания сражаются с воспоминаниями о недавнем прошлом.       Деймон осторожно поворачивает Рейниру к себе и прижимает к груди, обнимая ее так, что вокруг не остается ничего, кроме безопасности его объятий. Она чувствует ровное биение сердца Деймона на своей щеке, легкое поднимание и опускание его груди, когда его легкие наполняются соленым воздухом. Нет пляжа с волнами, набегающими на берег, нет свиста ветра, нет замка вдали, окруженного любопытными дворянами. Прижавшись к его подбородку, Рейнира закрывает глаза и позволяет слезам течь, слишком устав, чтобы бороться с ними. Вскоре слезы сменяются рыданиями, вырываясь из ее горла, пока она цепляется за Деймона, сжимая пальцами его камзол. Она не знает, сколько времени они сидят так, неподвижно, как статуи, обернутые холодным воздухом, а пение чаек заполняет пространство.       Мейстер Герардис часто говорит, что плач помогает; это естественный способ избавиться от горя и гнева, и что полезно выпустить их наружу, а не позволять яду распространяться и отравлять душу. Но когда у нее не осталось слез, Рейнира не почувствовала облегчения; она чувствовала себя опустошенной и пустой, как пустая ракушка, закопанная в песок.       — Ты, наверное, думаешь, что я дура, — шепчет она. — Плачу из-за девушки, которая предала меня. — Рука Деймона скользит по ее спине, успокаивающе касаясь ее позвоночника мозолистыми кончиками пальцев.       — Она когда-то была твоей подругой, — говорит он. — Я не буду винить тебя за то, что ты скорбишь о девушке, которая когда-то была тебе близка, как сестра. — Он играет с прядью ее волос, накручивая ее вокруг пальцев, как всегда, когда думает. — В Королевской Гавани будет траурная церемония, прежде чем ее тело вернут в Высокую Башню. Хочешь пойти?       Рейнира качает головой, прижавшись к его груди.       — Я просто хочу домой. Прижавшись губами к ее голове, Деймон шепчет ей на ухо:              — Хорошо.

***

      Через несколько часов они возвращаются на Драконий Камень. Рейнира ничего не говорит, прежде чем направиться в свою спальню, желая только одного — чтобы тьма скрыла слезы на ее щеках. Позже той ночью, когда весь замок спит, она выходит из безопасности своей комнаты и направляется в крошечную септу, прижатую к одной из башен замка. Она никогда раньше не была здесь, считая септу слишком скучной, чтобы ее любопытство привело ее сюда. Рейнира никогда не верила в Семерых, поэтому для нее не было места в септе, заполненной высокими статуями Матери, Отца, Девы, Кузнеца, Воина, Старухи и Незнакомца. Алисента следовала учениям Веры; она была преданна богам, всегда готова подчиниться указаниям септ и септонов и никогда не осмеливалась нарушить что-то из страха перед наказанием от богов. Она могла процитировать целые абзацы из «Семиконечной звезды» и знала все песни и молитвы наизусть.       Именно для нее — для девочки, которую когда-то любила Рейнира, — она зажигает свечу. Она смотрит на крошечное мерцающее пламя и пытается вспомнить девочку, которая любила цветы и красивые вещи, чья улыбка всегда была полна тепла, а нежное прикосновение приносило Рейнире утешение в самые тяжелые моменты ее жизни. Именно по ней она скорбит, а не по Алисенте, которая надела платье своей матери и пробралась ночью в покои короля, не по королеве, которая подарила королю сына, заменившего Рейниру в сердце ее отца. Она смотрит на маленькую тень, которую свеча отбрасывает на каменный алтарь, позволяя нескольким слезам упасть из глаз. Затем она встает, вытирает лицо и уходит, надеясь запереть воспоминания об Алисенте за дверями септа.

***

      Она не знает, что разбудило ее — раскат грома, последовавший за молнией, ударившей в Драконью Гору, или странный сон. Она садится на кровати, тяжело дыша, пока небо вспыхивает серебром, а затем снова чернеет. Давно уже бури не обрушивались на Драконий Камень. С приходом осени летние грозы прекратились, и начались проливные дожди, смывающие с острова туманы и очищающие воздух от запаха серы. Еще дольше ей не снились сны об отце.       Сердце Рейниры колотится в груди, она встает с постели и брызгает на лицо холодной водой. Опираясь руками о стол, Рейнира смотрит на свое отражение в гладкой поверхности таза. Она ищет изменения в своем лице, подтверждающие пережитые утраты и разочарования. Она чувствует себя старше своих лет, но ее лицо этого не отражает; оно по-прежнему бледно и гладко, красиво и не запятнано трагедиями, которые обрушились на нее. Крепко зажмурив глаза, она пытается отогнать наступающую меланхолию, прогнать ее приятными воспоминаниями о Драконьем Камне.       Весть о смерти Алисенты вернула тени в жизнь Рейниры. И хотя она ненавидит эту слабость, которая осталась в ее сердце, Рейнира все еще скорбит о своей старой подруге. Они были близки, как сестры, до того как амбиции их отцов разлучили их. И даже если последние воспоминания Рейниры об Алисенте Хайтауэр окрашены обидой и горьким предательством, часть ее все же грустит о потере.       Хватит глупости. Рейнира в очередной раз упрекает себя в уме, но мрак не рассеивается, он цепляется за нее, как вторая кожа, от которой она не может избавиться. Давно она не чувствовала себя так — до тех пор, пока Деймон не появился на острове и не принес с собой тепло, радость и огонь, которые ей так были нужны. Как будто ведомая какой-то неизвестной силой, Рейнира выходит из своей спальни и следует по знакомому пути к Залу Расписного Стола. Так, просто так, призрак Драконьего Камня возвращается, чтобы бродить по пустым залам замка, шагая между тенями, танцующими на каменных стенах.       Она не хочет бродить по темным коридорам, нося свою печаль и слезы, как жемчужное ожерелье на шее. Но туман несчастья сильнее ее желания остаться в мире красок. Что-то толкает Рейниру вперед, тяжесть заставляет ее плечи сгорбиться, когда она проходит по залам и галерее, соединяющей Башню Морского Дракона с Каменным Барабаном. Не успев опомниться, она оказывается перед окнами в Зале Расписного Стола, глядя на бушующую снаружи бурю. Молнии разрезают чернильно-черное небо, уходя вслед серебряными паутинами, а дождь хлещет по окнам, сотрясая стекло своей ужасающей силой. Мысли Рейниры уносятся в Королевскую Гавань, где в Красном Замке обитает ее отец, вновь овдовевший.       Она задается вопросом, скорбит ли он по Алисенте. Плачет ли он горькими слезами о своей молодой жене, которая подарила ему сына, о котором он так долго мечтал? Или он остается неподвижным и холодным в своем горе, удовлетворенный тем, что его приобретения перевешивают утрату? Женится ли он снова, найдет ли другую молодую невесту, которая родит ему еще сыновей с серебристыми волосами и пурпурными глазами, чтобы обеспечить преемственность престола?       По крайней мере, на этот раз он не несет вины за то, что приговорил свою жену к смерти. На этот раз его вдовство можно списать на таинственную болезнь, которая внезапно и быстро, унеся с собой королеву. Как только они вернулись из Дрифтмарка, шепотки, распространявшиеся по рыбацкой деревне, медленно проникли в замок, снабжая Рейниру новой информацией. Королева была в порядке, здорова и сильна, разве что немного подавлена после смерти отца, но однажды она проснулась с ужасной лихорадкой, которая заставила кровь в ее жилах закипеть. Она умерла в течение дня, а мейстеры и целители были бессильны ей помочь. Почти иронично, что спустя четыре года после того, как Алисента купила корону королевы своим телом, боги решили забрать ее из мира живых. Гордые Хайтауэры, так жаждавшие продать одну из своих, чтобы получить больше власти, теперь исчезли из Королевской Гавани, не оставив после себя никакого влияния.       — Ты замерзнешь. — Рейнира опустила взгляд. Она все еще была в ночной рубашке, и тонкая ткань не защищала ее от осеннего холода. Но до того, как Деймон сказал это, она даже не заметила, что у нее по коже побежали мурашки.       — Почему ты не спишь? — спрашивает она. Она немного поворачивает голову, глядя на Деймона, и ее брови сходятся, когда она замечает, что он все еще одет. Мягкая шерстяная туника обтягивает его торс, он складывает руки на груди и наблюдает за ней, прислонившись к стене. Он выглядит так, будто еще не ложился спать, а его волосы слегка влажные, как будто он был на улице. Когда она спрашивает его об этом, Деймон пожимает плечами.       — Мой друг на Драконьем Камне. Я выпил с ним в деревне, и на обратном пути меня застала буря.       — Ты мог пригласить его в замок. — Деймон смеется в ответ.       — Лучше, если он останется незамеченным. Некоторые из друзей лучше служат, если о них никто не знает. — Оттолкнувшись от стены, Деймон подходит к ней. Он стоит за ее спиной, его грудь касается ее плеч при каждом вздохе. — После того как я вернулся, я зашел в кабинет Герардиса, чтобы проверить кое-что, и на обратном пути увидел, что дверь в твои покои открыта. Я подумал, что ты, возможно, здесь. — Он делает еще один шаг и обнимает ее, чтобы поделиться теплом. Обхватив ее за талию, Деймон притягивает ее к себе и прячет лицо в ее шее, губами скользя по нежной коже ее шеи. — Рейнира откидывает голову назад, давая ему больший доступ.       — В кабинете Герардиса? Что ты там искал? — Вздох вырывается из ее губ, когда он кусает нежное место на переходе шеи к плечу.       — Мне нужно было удовлетворить свое любопытство, — бормочет Деймон. Его пальцы рисуют узоры на ее животе, оставляя после себя покалывание на коже.       — О чем?       — О редких ядах. — Она смотрит на него через плечо, вопросительно подняв одну бровь.       — Ты что-то замышляешь?       — Тебе не о чем беспокоиться, обещаю, — говорит он, прежде чем легко поцеловать плечо Рейниры. — Почему ты не спишь? Сейчас глубокая ночь. — Его глаза скользят по ее лицу, и игривая улыбка исчезает с его губ. — Ты грустная.       Прислонив голову к его груди, Рейнира закрывает глаза.       — Теперь меньше, когда ты здесь. — Даже одно лишь присутствие Деймона в комнате может прогнать тучи, нависшие над ее головой. Он наполняет комнату своим запахом, теплом и низким гулом голоса, наполняя Рейниру любовью, страстью и смехом, изливая на нее столько счастья и нежности, что для печали и меланхолии не остается места. — Я часто приходила сюда ночью и смотрела на бури, — говорит Рейнира в темноту. Она хорошо помнит те ночи. Ярость внутри нее казалась такой похожей на бури, бушующие снаружи, и она не могла не завидовать природе, у которой был выход для своей ярости. — Я сидела в кресле и прокручивала в голове различные сценарии, пытаясь понять, что я сделала не так. — Она долгое время задавалась вопросом, что же именно склонило ее отца на сторону Эйгона. Может быть, если бы она не поссорилась с ним во время охоты, все сложилось бы иначе; может быть, если бы она была более покладистой и уступчивой, он не изменил бы ее как наследницу; может быть, если бы она больше старалась угодить ему, он не заменил бы ее. Теперь она точно знает, что не сделала ничего плохого.       — Ты не сделала ничего плохого, — отвечает Деймон.       — Я просто не хочу больше грустить, — говорит Рейнира, глядя на затянутое облаками небо. — Я не хочу, чтобы он имел власть делать меня грустной. — На черном фоне не сверкают звезды, которым она могла бы шепнуть свои желания, но она все равно делится ими. Кто, кроме Деймона, мог бы понять ее лучше? В конце концов, он прошел через то же самое. Деймон тоже видел короля таким, каким он есть — человеком, который всегда делает то, что лучше для него, не заботясь о том, как его поступки влияют на его семью. Деймон тоже испытал на себе власть, которую отец Рейниры имеет над ними. — Это странно, правда? Мой отец не самый впечатляющий из мужчин, но мы все танцуем под его дудку, хватаясь за любые крохи любви, которые он готов нам дать.       Руки Деймона сжимают мягкую ткань ее ночной рубашки, материал собирается в складки между его пальцами.       — Больше нет.       Обхватив его руку, она ласкает его пальцы, пока Деймон не ослабляет хватку.       — Больше нет, — соглашается она. Ее жизнь оказалась не такой, какой она ожидала несколько лет назад, но, несмотря на боль, которую принесли эти перемены, в глубине души Рейнира рада этому. Если бы не смена наследника, она не оказалась бы на Драконьем Камне, окруженная историей своих предков, с Деймоном рядом; вместо этого она была бы заперта в позолоченной клетке придворных протоколов и невозможных ожиданий. — Прежде чем он сделал Эйгона своим наследником, мой отец очень хотел выдать меня замуж в Штормовой Предел или Утёс Кастерли. Он знал, что заменит меня своим сыном, но все равно хотел выторговать за мою руку пару крепостей или несколько сундуков с золотом. — Она даже не морщится от горечи в своем голосе. — Сегодня ночью мне приснилась та охота, и во сне я согласилась выйти замуж за человека, которого выбрал он, как подобает послушной дочери. Но это ничего не изменило. Он все равно заменил меня Эйгоном. Слава богам, я боролась с ним за это. — Она устремляет взгляд на Драконий камень, размытый дождем и ветром, благодарная острову и его защите. Она не может представить, что бы с ней стало, если бы ей пришлось жить с лордом-мужем и выполнять его приказы, будучи лишенной наследства. — Если бы я согласилась на его условия, то сейчас была бы замужем за Джейсоном Ланнистером или кем-то другим из этих дураков. Смерть была бы более милосердной судьбой.       — Я бы убил его, — без колебаний отвечает Деймон. — Кем бы он ни был. — Его слова заставляют Рейниру улыбнуться, и в этих словах нет ни тени сомнения в искренности его предложения. Деймон убил бы за нее; она уверена в этом так же, как в том, что за днем следует ночь.       — Может быть, дядя, но мне все равно пришлось бы терпеть этого дурака целый год, пока ты бы не вернулся со Ступеней. — Она в основном дразнит его. Ничего из этого уже не имеет значения; Рейнира свободна делать все, что хочет, жить так, как хочет, и выйти замуж за того, кого выберет сама.       — Это твой план, принцесса? Остаться незамужней до конца своих дней? — Она наклонила голову, чтобы посмотреть на него, и встретила его лавандовый взгляд с легкой улыбкой на губах.       — Нет, — прошептала она. — Однажды я выйду замуж.       Они остались так на некоторое время, в их глазах сияла надежда на светлое будущее, а снаружи буря постепенно утихала. Медленно руки Деймона скользят по ее животу — одна обхватывает ее бедро, другая поднимается выше, пока его большой палец не касается нижней части ее груди. Как всегда, его прикосновение вызывает восхитительное тепло, которое опускается в живот Рейниры, медленно тлеющее пламя, которое только Деймон может раздуть в пылающий огонь. Прижавшись головой к его груди, Рейнира сдается сладкой пытке его прикосновений. Дыхание Деймона становится прерывистым, его рука сжимает ее бедро, притягивая так близко, что она чувствует, как его сердце бьется у нее на спине. Он скользит носом по нежной коже ее шеи, целуя и слегка прикусывая ее, пока его рот поднимается выше, а теплое дыхание, как перышко, ласкает ее кожу.       Она проводит рукой по шелковистым волосам на его шее и притягивает его ближе. Когда его большой палец скользнул по ее твердому соску, Рейнира приоткрыла губы.       — Деймон, — прошептала она. Ее другая рука присоединилась к его руке на ее бедре, втиснув пальцы между его пальцами. Она не была уверена, чего хочет больше — подтолкнуть его руку к своей другой груди или направить ее вниз, туда, где между ее ног опустилась липкая влага. Гром заставляет их вздрогнуть, вырывая из объятий страсти. Внезапно Рейнира осознает, как мало скрывает ее ночная рубашка. Ткань тонкая, почти прозрачная и свободно облегает ее тело, оставляя верхнюю часть груди открытой для горячего взгляда Деймона. Было бы так легко пригласить его к себе в постель сегодня ночью, взять его за руку и провести по темным коридорам в свою спальню, чтобы положить конец их игре, позволить ему снять с нее ночную рубашку и поцеловать меланхолию, остававшуюся на ее коже. Но она не хочет, чтобы ее печаль омрачила их первую совместную ночь. Она не хочет оглядываться назад и вспоминать ту нотку горя, которая заставила ее встать с постели.       Она закрывает глаза и делает глубокий вдох, а Деймон, почувствовав перемену, замирает. Он целует ее в шею в последний раз, прежде чем поправить бретельку ночной рубашки, соскользнувшую с ее плеча.       — Я тут подумал, — шепчет он ей на ухо, — не хотела бы ты отправиться в Пентос?       — В Пентос? — Деймон пожимает плечами.       — Один мой друг очень просил меня навестить его. Ты не хочешь посмотреть мир? Попутешествовать? В Пентосе нас встретят с распростертыми объятиями. — Его вопрос вызывает поток воспоминаний, которые кажутся почти из другой жизни и другого человека, как будто она украла эти драгоценные моменты в Богороще, сны, которыми они делились шепотом под ветвями древнего чардрева. Смерть Алисенты — причина всплеска эха из прошлого или это из-за странных снов, которые преследуют ее в последнее время? Она слегка покачивает головой, моргая, пытаясь отогнать эти мысли. Вместо этого Рейнира делает несколько глубоких вдохов, вдыхая запах Деймона и позволяя ему рассеять тучи в ее голове. В голове она вызывает образы пыльных улиц, заросших экзотическими растениями, в воздухе витает аромат иностранных специй. Она представляет себя и Деймона, идущих по городу, их руки переплетены и раскачиваются между их телами, пока они исследуют рынки и открывают секреты города.       — Да, — отвечает она, поворачиваясь к нему. Она кладет руку ему на грудь и чувствует под ладонью ровное сердцебиение. — Давай отправимся в Пентос.