Глава 8.5

***

      Наконец наступает долгожданный день. Хотя часть Рейниры хочет праздновать свою свадьбу, слушать тосты в их честь, танцевать, смеяться и пить, другая часть более настороженно относится к этому событию. До сих пор Рейнира успешно уклонялась от любого значимого разговора с отцом, хотя он не переставал пытаться. На пиру Рейнира будет сидеть рядом с ним и не сможет ускользнуть, когда король откроет рот или посмотрит на нее с несправедливо тоскливым взглядом. Каждое их взаимодействие будет тщательно отслеживаться любопытными глазами знати, приглашенной на праздник. Рейнира знает, что все, что произойдет на пиру, в мгновение ока разнесется по Семи Королевствам, переходя из уст в уста и превращаясь в сплетни. Они не могут совершить ни одной ошибки, иначе все их усилия пойдут насмарку.       Даже внешний вид Рейниры должен быть безупречным, без каких-либо признаков, которые могли бы намекнуть на ее потерю положения или на то, что она не дракон. Она надевает одно из своих пентошских платьев, хотя и слегка переделанное, чтобы знатные дамы не назвали ее шлюхой и не отправили на Шелковую улицу. Швея добавила еще один слой ткани к юбке, чтобы никто не мог увидеть ее бедра, и хотя платье стало тяжелее и более стесняющим, это ничуть не умалило его красоту.       Черный шелк безупречно облегает ее тело. Лиф, украшенный крошечными гранатами, облегает ее грудь так, как любят Рейнира и Деймон, открывая верхнюю часть груди, но не настолько, чтобы шокировать кого-либо. Драконы, вышитые на ткани объемной юбки алой нитью, служат напоминанием о том, что, несмотря на то, что ее заменил наследник-мужчина, она по-прежнему остается Таргариен и драконьей всадницей. Служанки Рейниры заплетают ее длинные волосы в красивую сложную косу, вплетая в пряди серебристых волос нить, украшенную рубинами и ониксами. А валирийское стальное ожерелье украшает её шею. Когда служанки закончили, Рейнира долго рассматривает себя в зеркале, ища что-нибудь, что требует исправления, но, к счастью, она выглядит безупречно. Она с облегчением выдыхает, прежде чем улыбнуться служанкам в знак благодарности, и немного из того тяжелого груза, давившего на ее плечи, спадает, когда она вычеркивает одну вещь из своего мысленного списка того, что должно быть идеальным.       Когда служанки выходят из комнаты, она встает, чтобы налить в чашку грушевого бренди, и делает маленький глоток, наслаждаясь сладким вкусом на языке. Закрыв глаза, она позволяет бренди расслабить мышцы и успокоить нервы. Вместо того чтобы еще больше волноваться, Рейнира сосредотачивается на словах Лейны. Это ее свадебный пир, и, несмотря на присутствие короля в зале, Рейнира заслуживает того, чтобы насладиться им. Опрыскав себя несколькими каплями любимых лисенских духов, Рейнира снова смотрит на свое отражение в зеркале. Но прежде чем она успевает зафиксировать взгляд на легком румянце на щеках или следе от любовного укуса, который оставил Деймон на ее плече, в комнату входит ее муж с деревянным ящиком в руках. Она улыбается, увидев ящик, уже зная, что он означает — Деймон принес ей еще один подарок. Он смеется над ее нетерпением, но не пытается дразнить ее или заставлять ждать.       — Повернись, — говорит он тихим голосом, напоминая Рейнире о другом подарке, который он принес ей — бесценном ожерелье, украшающем ее шею. Она медленно делает, как он говорит, ожидание заставляет ее прикусить губу. Деймон подходит к ней сзади, его тело касается ее, когда он прислоняется, чтобы нежно поцеловать ее в плечо. Его пальцы тянутся к застежке ее ожерелья. — Валирийская сталь прекрасно смотрится на тебе, принцесса, но сегодня вечером тебе нужно что-то новое. — Рейнира закрывает глаза и глубоко дышит, пока Деймон надевает ей на шею что-то новое. Новое украшение намного тяжелее и холоднее, чем снятое им ожерелье, и непривычно давит на ее горло. Он поправляет ожерелье, убеждаясь, что оно правильно сидит на ее шее, а затем целует ее в щеку. — Можешь открывать глаза.       Когда она открывает глаза, ее взгляд сразу же падает на шею, где Деймон поместил тяжелое колье в форме дракона. Его длинное, прислонившееся тело обвивается вокруг шеи Рейниры, напоминая ей Караксеса с крошечными рубинами, похожими на его алые чешуйки; даже обсидианы, вставленные на место глаз дракона, имеют устрашающий блеск, очень похожий на взгляд ее дяди. Сходство слишком велико, чтобы его можно было игнорировать, и Рейнира сразу понимает намерения своего дяди. Она сдерживает улыбку.       — Это прекрасно, — шепчет она, проводя пальцами по блестящим камням.       Губы Деймона скривились в довольной улыбке.       — Это блекнет по сравнению с твоей красотой, — говорит он, и в его голосе слышится обожание. — Но я думаю, для такого случая этого достаточно.       Рейнире не нужно зеркало, чтобы понять, что ее щеки покраснели от комплимента Деймона. Она поворачивается, обнимает его за шею и целует в благодарность за подарок.              — Оно идеально, — говорит она, прижавшись к его губам.       Он отвечает на ее поцелуй с жаром, хотя старается не испортить ее косу и не смять платье. Его рука обвивается вокруг талии Рейниры, и он притягивает ее ближе, прижимая свои губы к ее губам и открывая ее рот своим языком. Деймон улыбается каждому звуку, который ему удается вызвать у нее своими губами и прикосновениями. Слишком быстро он отстраняется.       — Ты готова?       Все еще задыхаясь от его поцелуя и не открывая глаз, Рейнира ищет в себе силы, хватаясь за щупальца драконьего огня, который горит в ее сердце, пытаясь собраться с мыслями. Одна ночь. Это все, что ей нужно пережить. Одна ночь, когда она будет улыбаться отцу и притворяться, что все в порядке, что все забыто и прощено. Она открывает глаза.              — Да.       Для любого другого она прозвучала бы уверенно, но Деймон знает ее лучше, чем кто-либо другой, и он слышит ложь, скрывающуюся под фальшивой уверенностью.       — Я буду рядом с тобой всю ночь, — обещает он. — И как только пир закончится, я компенсирую тебе любую глупость, которую совершит Визерис сегодня ночью, — добавляет он, и услышал ее смешок. И, возможно, именно это последнее обещание подталкивает Рейниру вперед, и, переплетя руку с рукой Деймона, она покидает безопасность своей комнаты.       Большой зал преобразился для праздника. Длинные столы накрыты едой и напитками, украшены цветами, фруктами, чучелами птиц и свечами. По всему залу расставлены жаровни, чтобы согреть помещение от зимнего ветра, который дует снаружи, стучит в окна и свистит в стенах замка. На небольшом подиуме стоит стол для самых почетных гостей — короля и тех, кто был признан достойным, а также Веларионов, и когда Рейнира и Деймон входят в зал, все уже там, ожидая их. Эйгон, сидящий слева от короля, смотрит на Рейниру, слегка нахмурившись.       — Ты замерзнешь, — говорит он, указывая на обнаженные плечи Рейниры.       Рейнира смеется. Но прежде чем она успевает что-то сказать, Деймон обнимает ее за плечи. Его палец скользит по верхушки ее грудей, выглядывающих из глубокого выреза платья.       — Не волнуйся, племянничек. Если твоей сестре станет холодно, я знаю, как ее согреть.       Несколько лордов, сидящих рядом с ними, слышат слова Деймона и смеются, но король, сидящий рядом с ней, краснеет. Рейнира не знает, от стыда или от гнева ее отец покраснел, как нетронутый девственник, да и не заботит ее это.       — Но у тебя нет плаща, чтобы ей дать, — говорит Эйгон, полный детской невинности. Морщины между его бледными бровями углубляются.       За словами мальчика следует новый взрыв смеха, и прежде чем Деймон успевает поделиться своим решением, Рейнира обращается к брату:       — Он пойдет в мою комнату и принесет мою шаль.       Наконец мальчик принимает ее ответ.       — Я бы отдал тебе свой камзол, но он тебе не подойдет.       На этом праздник начинается, и слуги входят в комнату, неся подносы с едой — жареные перепела в гнезде из овощей, крабы, сваренные в восточных специях, и рыбные пироги прямо из печи. Приятный гул наполняет комнату, когда знатные гости вступают в разговор, а барды, которых Деймон привез из Королевских Земель, Речных Земель и Штормовых Земель, играют на флейтах, арфах и лютнях. Однако за их столом витает неловкость. Рейнира сосредоточивается на своей тарелке, стараясь не думать о присутствии отца и его резких вздохах, которые указывают на то, что он собирается завязать разговор. Наконец, он находит в себе смелость, когда слуги начинают подавать десерты. Когда Деймон кладет на ее тарелку большой кусок лимонного пирога, король нервно прочищает горло.       — Я слышал, ты уволила сира Альфреда Брума, — говорит он.       Она фыркает.       — Если могу, я стараюсь избегать мужчин, которые считают, что член или его отсутствие определяют, кто достоин уважения, а кто нет, — говорит она, хотя и держит голос тихо. Король морщится, понимая скрытый смысл ее слов, а Корлис давится вином, удивленный ее выбором слов. Деймон смеется.       — Хорошо, что ты так поступила, — говорит он с гордой улыбкой, — хотя ты мне так и не рассказала, чем он заслужил твой гнев.       Слова Брума слабо отзываются в ее ушах, слишком незначительные, чтобы вызвать гнев, но достаточно важные, чтобы она запомнила этот инцидент. Несмотря на неуважение этого человека к ней, Рейнира знает, что никогда не сможет рассказать Деймону о том, что сказал старый рыцарь — если она расскажет ему, Деймон будет искать этого человека по всем Семи Королевствам, чтобы привлечь его к ответственности. Теперь ее очередь сжать руку мужа и оказать ему улыбку.       — Это неважно, — говорит она. — Важно только то, что он больше никогда не ступит на Драконий Камень, если не хочет стать следующим обедом Сиракс. — На этот раз даже Лейнор задыхается, хотя звук его смеха заглушает хохот Деймона. Король делает новую попытку, на этот раз стараясь увести разговор от драконьих обедов.       — Но разве сир Роберт не слишком молод, чтобы быть кастеляном?       Хотя улыбка не сходит с ее губ, глаза Рейниры холодны, когда она смотрит на отца.       — Возраст не всегда делает человека более способным. Я видела людей вдвое старше его, которые не могли принять ни одного решения. Сир Роберт доказал, что, несмотря на свой возраст, он хорош в своей работе.       Король снова моргнул несколько раз, как будто ее ответ застал его врасплох. Три года назад она молча приняла его решение, слишком разбитая, чтобы высказать свое мнение, и слишком желая уйти, чтобы указывать ему на его ошибки. Теперь она не должна больше молчать, особенно если ее решения подвергаются сомнению, как будто ее отец имеет на это право после того, как более десяти лет цеплялся за рукав Отто Хайтауэра. Он был королем, просящим своего слуги разрешения дышать, а теперь он смеет вести себя так, будто она неразумна и глупа.       Однако после этого больше не задается никаких вопросов, и разговор проходит под твердым контролем Рейнис. Она искусно уклоняется от любых тем, которые могут задеть чьи-то незажившие раны или больные места, и удается избежать тем, которые наверняка разжигают пламя гнева. Когда все наелись, музыканты начинают играть немного громче, приглашая гостей на танцпол, устроенный в центре зала. Деймон встает и предлагает ей руку, улыбаясь, когда подтягивает ее с места.       — Я думаю, нам пора начать танцы, — говорит он. Рейнира так благодарна, что хочет притянуть его к себе и страстно поцеловать. Деймон не любит танцевать, хотя Рейнира всегда умудрялась затащить его на танцпол, широко раскрыв глаза и улыбнувшись. Однако сегодня танцы — это еще и возможность уйти от короля, и после их короткой беседы Рейнира не может придумать ничего, чего бы она хотела больше, чем оторваться от отца. Под любопытными взглядами гостей, следящих за каждым их движением, Деймон ведет Рейниру на танцпол, а затем обнимает ее. Как обычно, он притягивает ее к себе чуть ближе, чем принято, его губы парят всего в сантиметре от ее лба, а теплое дыхание обволакивает ее щеки. Постепенно другие дворяне присоединяются к ним на танцполе, но Рейнира едва обращает на них внимание. Она не отрывает взгляда от Деймона, мягко покачиваясь в ритме «Невысказанной клятвы». Когда песня заканчивается, Деймон не отпускает ее, приглашая на новый танец.       Большую часть вечера они проводят, кружась среди толпы, где звуки шелестящих юбок и смех смешиваются с флейтами и барабанами. После того, как они танцуют вместе больше дюжины танцев, дворяне вокруг них решают, что Деймону хватит, и смело подходят к Рейнире, чтобы пригласить ее на танец — Боремуд Баратеон, Саймон Стонтон, брат Селии, Адам и даже Лейнор. Веселая улыбка на его губах напоминает Рейнире бал в Дрифтмарке, где Лейнор ворвался, чтобы удержать ее от Деймона. По этой причине она почти отказывает ему, дразня его ролью, которую он сыграл в замысле Лейны.       — Она моя сестра, — говорит Лейнор, смех прерывая его слова. — И она может быть ужасной, если я не делаю то, что она говорит.       — О, я уверена. — Она закатывает глаза, хотя ее гнев на Веларионов давно улетучился, их дружба слишком сильна, чтобы ее могло разрушить что-то столь нелепое, особенно когда в конце концов Деймон стал ее мужем, а не Лейны. — Как ты думаешь, как все идет?       Из всех собравшихся в комнате, Веларионы — одни из немногих, кому доверено знать причину пира и приглашения, полученного королем. Лейнор и Лейна, в особенности, хорошо знают о чувствах Рейниры к отцу и о том, как она мучается в ожидании его прибытия. Лейнор на мгновение замолкает, отводя ее подальше от сплетничающей толпы, чтобы никто не мог их услышать.       — Я не уверен, что кто-то верит в большую любовь между тобой, Деймоном и королем, но большинство, похоже, считает, что вы достигли какого-то соглашения, — тихо говорит он. Его слова не могут полностью развеять ее страхи, но Рейнира всегда может рассчитывать на честность Лейнора, даже если правда не совсем то, что она хочет услышать. Прежде чем она успевает задать следующий вопрос, песня меняется, и к ним подходит еще один человек. Это ее отец. Он неловко улыбается Лейнору.              — Сир Лейнор, можно я вас перебью?       Хотя он не может отказать королю, Лейнор все же спрашивает ее, можно ли, и его добрые глаза ясно выражают этот вопрос. Рейнира улыбается ему, хотя внутри она горит от ярости.       — Спасибо за танец, Лейнор.       С еще одной неловкой улыбкой на губах король обхватывает руку Рейниры и обнимает ее за талию, прежде чем они начинают танец. Музыканты играют «Девы, расцветающие весной», и воспоминания о детстве наводняют голову Рейниры. Банкеты и балы всегда были частыми событиями при дворе ее отца, и в детстве она провела много ночей, кружась на танцполе в объятиях отца. «Весенние девы» всегда была их любимой песней, первые ноты которой неизменно вызывали их на танцпол, что не оставалось незамеченным бардами, живущими в Красном Замке, которые иногда играли эту песню по десять раз за ночь, чтобы порадовать короля и принцессу. Когда певец поет «Я любил девушку, прекрасную, как лето», Рейнира чувствует, как слезы наворачиваются на глаза. Те ночи пиршеств и танцев в Королевской Гавани всегда были для нее дорогими, сладкими моментами, окутанными счастьем и блаженством, когда все было ярким и сияющим в ее детских глазах. Теперь все омрачено горечью, которую она испытывает к мужчине, кружащему ее по танцполу, гневом за его решения и ценой, которую ей пришлось заплатить за его прихоти и мечты. Король прочищает горло, когда песня немного замедляется, а шаги превращаются из быстрых вращений в неторопливые покачивания.       — Рейнира, — начинает он, в голосе слышится нотка печали. — Я…       Она не хочет слышать, что он скажет. Мнение и мысли Рейниры никогда не имели большого значения для стоящего перед ней мужчины, от них всегда легко отмахивался доверенный советник короля, так почему она должна слушать его сейчас?       — Все, что ты должен сделать, это улыбнуться, — холодно говорит она. — Разговор не нужен.       Рейнира считает удары сердца до последней ноты, и танец заканчивается. Глазами она ищет в зале Деймона, надеясь, что ее муж почувствует, что ей нужно что бы он вмешался, и вмешается, чтобы забрать Рейниру от короля, который теперь имеет наглость смотреть на нее глазами, полными слез.       Он, конечно, делает это. Деймон всегда находил ее, когда она нуждалась в нем больше всего, и тень крыльев Караксеса появлялась над Королевской Гаванью, когда тоска Рейниры по дяде становилась невыносимой. И сейчас он, кажется, слышит ее тихие вздохи, чувствует их через всю комнату, где он стоит и разговаривает с несколькими молодыми людьми. Ему достаточно нескольких нот на флейте, чтобы прийти ей на помощь, и его внушительное присутствие прерывает неловкий танец Рейниры с отцом. Король недоволен присутствием Деймона — он гримасничает, как будто Деймон прервал что-то важное, как будто он и Рейнира были в разгаре увлекательной беседы, а не тонули в затхлом молчании.       — Ты даже не любишь танцевать, — ворчит он достаточно тихо, чтобы никто, кроме Рейниры и Деймона, не услышал.       — Не люблю, — соглашается Деймон, пожимая плечами, — но моя жена любит, и я считаю своим супружеским долгом доставлять ей удовольствие. — Самодовольная ухмылка на губах Деймона выдаёт скрытый смысл его слов. Как будто этого недостаточно, Деймон добавляет: — И я выполняю эту задачу с предельной тщательностью.       На мгновение Рейнира думает, что король может задохнуться. Его лицо краснеет, как свекла, и мелкие жилки на лбу готовы лопнуть. Он несколько раз открывает и закрывает рот, словно ища слова, которые могли бы выразить его мысли, возможно, обдумывая возможность снова изгнать Деймона, но Рейнира мягко прочищает горло и гневным взглядом напоминает ему, зачем он здесь. Если это продлится еще немного, они привлекут к себе внимание, и все, чего им удалось достичь за последние несколько дней, превратится в прах. На этот раз король, кажется, понимает ясное послание в глазах Рейниры и подчиняется, позволяя Деймону занять его место рядом с ней.       Еще до того, как отец уходит, Рейнира встает на цыпочки и целует Деймона в губы, не обращая внимания на то, кто на них смотрит, и на глупые правила, которых настаивают соблюдать дворяне. Всунув язык в рот Деймона, она улыбается, услышав тихий стон мужа, и прижимается к его теплу.       — Спасибо, — шепчет она, отстраняясь, чтобы перевести дух. Деймон облизывает губы.       — Я к твоим услугам, принцесса, — шепчет он, и в его голосе слышны нотки похоти. Прислонившись ближе, он прикасается губами к мочке уха Рейниры и шепчет: — Я не люблю видеть тебя такой напряженной, но мне нравится помогать тебе расслабиться. — Жар разливается по щекам Рейниры, когда его слова пробуждают воспоминание, еще свежее в ее памяти — Деймон берет ее у стены в пустом коридоре, его член без труда снимает с нее напряжение, которое навалилось на ее плечи после визита короля. Желание утащить Деймона в какой-нибудь укромный уголок и заставить его снять напряжение, которое вызвал у нее короткий разговор, слишком сильное, чтобы ему противостоять. Однако, прежде чем Рейнира успевает поделиться своей идеей с дядей, в комнату входят слуги, неся поднос с огромным пирогом с миногой. Заметив разочарование на ее лице, Деймон ухмыльнулся. — Я компенсирую тебе позже, — пообещал он, ведя ее обратно к столу. Его пальцы скользнули по изгибу ее ягодиц, сладким обещанием того, что он замышляет на потом. — Попробуй сделать вид, что его здесь нет. В конце концов, это наш свадебный пир — все, что тебя не радует, следует игнорировать.       Он, кажется, полон решимости не позволить присутствию короля испортить вечер. После того, как они разрезают пирог, Деймон тянет ее к себе на колени. Он крепко обнимает ее за талию, вызывая смех и одобрительные возгласы знати, которые только усиливаются, когда Деймон захватывает ее губы в страстном поцелуе, на который она отвечает с такой же силой, на этот раз не обращая внимания на присутствие своего отца за столом. Рейнира была вынуждена наблюдать, как ее отец ухаживает за ее лучшей подругой; возможно, теперь пришло время вернуть должок. Она остается на коленях у Деймона до конца вечера, деля с ним чашу и крадя поцелуи, когда ей хочется.       В двух стульях от них король пьет почти жадно, как будто надеется, что вино закроет ему глаза и он не увидит блуждающих рук и губ Деймона. Рейнира наблюдает за ним угловым зрением, он, кажется, уговаривает себя на что-то, и она надеется, что это не очередная попытка завязать разговор. Наконец, он делает еще один глоток вина, прежде чем медленно встать. В комнате становится тихо. Лицо Визериса выдаёт внутреннюю борьбу, противоречивые эмоции сталкиваются друг с другом в его пурпурных глазах, прежде чем он, наконец, умудряется собраться и вызвать улыбку на губах. Он прочищает горло.       — Полагаю, пришло время произнести тост, — начинает он, тщательно подбирая слова, чтобы голос не дрогнул. Он поднимает кубок, и его взгляд падает на Рейниру и Деймона, в его пурпурных глазах светится странное чувство. — За мою дочь и брата. Желаю вам только счастливых лет в браке.       Гости громко приветствуют его, чокаются кубками и кричат пожелания счастья, прежде чем выпить. Когда король садится, тяжело выдыхая, словно сам тост был для него почти непосильным бременем, встает лорд Родерик. Он красный от выпитого за пир эля, но, к удивлению, стоит твердо на ногах.       — Каждый свадебный пир должен заканчиваться брачной ночью! — призывает он, вызывая еще больше смеха. Несколько других лордов горячо подхватывают его, громко выражая одобрение его идеи. Деймон смеется.       — О, брачная ночь была, лорд Дастин, уверяю вас. Свадьба была завершена самым тщательным образом.       Рейнира кивает в знак согласия, выпитый ром делает ее смелее.       — На самом деле, — начинает она, смех прерывая ее слова, — причина, по которой мы собрались на свадебный пир, а не на саму свадьбу, заключается в том, что мы были слишком нетерпеливы, чтобы дождаться брачной ночи.       В зале раздается еще больше смеха. Наконец, спиртное сумело снять с плеч знати маску чопорности, и все они, кажется, с удовольствием присоединяются к пошлым шуткам, которые являются неотъемлемой частью любого свадебного пира.       — Тогда я сомневаюсь, что вторая брачная ночь станет проблемой! — кричит кто-то.       Лорд Родерик соглашается:       — Давайте снова уложим их в постель!       Барды быстро подхватывают идею и начинают играть «Королева сняла сандалию, король снял корону».       — Мне нравится ваше предложение, лорд Дастин, — говорит Деймон. Он обнимает Рейниру за спину, а другой рукой поднимает ее за колени. Прежде чем кто-то успевает подумать о том, чтобы проводить Рейниру в спальню, Деймон встает и без труда поднимает ее на руки. — Но мне не нужно, что бы кто-то помогал мне раздевать мою жену, — кричит он. Последнее, что она видит, — это выражение ужаса на лице отца. Рэйнира хихикает, и смех гостей следует за ними, когда они выходят из зала. Когда они выходят из задымленной, шумной комнаты, Рейнира издает громкий, но счастливый вздох.       — Наконец-то, — говорит она, крепче обнимая Деймона за шею. — Итак, что ты для нас приготовил?       Взгляд, который бросил на нее Деймон, был совершенно греховным. В его глазах закружилась похоть, когда они скользнули по ее лицу и коснулись верхушек грудей, выглядывающих из глубокого выреза платья.       — Я могу только обещать, что ты не закроешь глаз, по крайней мере, до рассвета.

***

      Прошла еще неделя, прежде чем король наконец поднялся на борт корабля «Морской змей», чтобы вернуться в Королевскую Гавань. Стоя на балконе своей спальни, Рейнира наблюдает за кораблем, на котором уплывают ее отец и его дети, и за его бледными парусами, развевающимися на ветру, пока корабль медленно удаляется от Драконьего Камня. Только когда корабль становится таким крошечным, что его можно принять за чайку, парящую над темными водами, окружающими остров, Рейнира выдыхает тяжелый вздох, позволяя напряжению сойти с плеч. Деймон нежно обнимает ее и прислоняется подбородком к ее плечу, тихо напевая.       — Наконец-то мы одни.       Это еще не совсем правда, ведь кто-то из гостей все еще задерживается на Драконьем Камне, но самое большое препятствие на пути к их счастью ушло. Рейнира поворачивается в объятиях Деймона, отворачиваясь от корабля отца и предпочитая утонуть в глазах мужа. Легкий ветерок коснулся их кожи и волос. Рейнира еще глубже погрузилась в объятия Деймона, прижавшись головой к его груди, убаюканная тихой тишиной, мягким шумным дыханием и ровным биением его сердца.       Почти три года назад, когда ее отец заменил ее Эйгоном, Рейнира думала, что рана, нанесенная ей отцом, никогда не заживет. Бродя по залам Драконьего Камня глубокой ночью, она верила, что боль от отвержения будет преследовать ее вечно, вместе с мечтой о короне и о том, чтобы доказать свою ценность королю, отцу, любви которого она так страстно жаждала.       Теперь, обнятая Деймоном, она думает, что, возможно, так даже лучше. Как наследница Железного Трона, Рейнира не узнала бы тепла объятий Деймона или страсти его поцелуев; она не смогла бы называть его «мужем» и строить с ним планы на будущее. Впервые на ее губах расцветает улыбка при мысли о том, что ее лишили наследства. В конце концов, Рейнира получила больше, чем потеряла, — понимает она, вытягивая шею и наклоняя лицо к Деймону, как цветок к солнцу. Она встречает его лавандовые глаза, и ее улыбка становится невероятно широкой.       — Наконец-то мы одни, — шепчет она в знак согласия, чувствуя, как грудь наполняет чистое удовлетворение.