Глава 17

CONFIDENTIAL - TOP SECRET Личный доклад профессора Эрла Серрано Генералу Спенсеру Махаду Классификация: OMEGA-ALPHA Дата: 2.03.2314 Генерал Махад, я пишу это, осознавая, что наши открытия на Тау Волантис могут поставить под угрозу само существование человечества. То, что мы обнаружили в ледяных пустошах этой планеты - не просто археологическая находка. Это предупреждение из глубины времени, оставленное цивилизацией, которая пала жертвой того же искушения, что сейчас ослепляет и наш научный совет. Наши исследования подтверждают: тау-волантийцы не были примитивным видом. Их руины демонстрируют технологии, превосходящие наши - квантовые коммуникационные узлы, материалы с фантастическими свойствами, остатки подледных мегаструктур. Они не просто жили на этой планете, они правили звездной империей. И все это обратилось в прах, когда они нашли Черный Маркер. Анализ ледяных кернов и биологических останков показывает последовательность катастрофы: 1. Фаза заражения: Маркер внедрился в их общество как "дар", источник бесконечной энергии и технологических прорывов 2. Фаза обращения: культ Единства возник спонтанно, не как религия, а как биологический императив 3. Фаза Конвергенции: 79% биомассы планеты было "призвано" для формирования Луны - их коллективное страдание стало топливом для этого акта космического алхимического ужаса Машина, которую мы нашли в приполярном регионе - не просто климатическое оружие. Это акт отчаянного самопожертвования. Те немногие, кто сохранил рассудок, создали криогенную стазис-систему, мгновенно заморозившую планету, энергетический барьер, частично изолировавший Луну от собратьев путем подавления телепатических сигналов, систему предупреждения, которую мы, слепцы, приняли за "приглашение" Устройство не уничтожило Луну по одной роковой причине: она питается от самой Луны. Каждый Маркер, который мы находим, каждый "сигнал", который мы расшифровываем - это не сообщение. Это ловушка, рассчитанная на виды, достаточно умные, чтобы найти Маркер, но недостаточно мудрые, чтобы его уничтожить. Также необходимо отметить, что биомассы Тау Волантис физически недостаточно для формирования объекта массы Луны. Наши расчеты показывают: 99,8% массы Луны - это кристаллизованная пси-энергия. Она образована из коллективной агонии целой цивилизации в момент Конвергенции. Луна не завершена, она ждет новой жертвы. Рекомендации: -Немедленное уничтожение всех образцов Маркера. -Милитаризация зоны вокруг Тау Волантис. -Разработка аналога их криогенной стазис-машины, но на этот раз, способной разрушить Луну. Мы стоим на пороге той же пропасти. Их кости вмерзли в лед не как памятник, а как предостережение. Вопрос в том, достаточно ли мы умны, чтобы его услышать. Проф. Э. Серрано Научный руководитель экспедиции КОНЕЦ ДОКУМЕНТА (Уничтожить после прочтения. Любые копии - измена.) *** -Сканеры готовы. Поле стабильное, - проговорил техник, проверяя диаграммы. -Температура? -Минус семь по Цельсию. Сохраняется отрицательный градиент в эпицентре. Это не баг. -Так и должно быть, - мрачно ответил профессор Белов, разглядывая графики. - Обелиск ''дышит''. Камеры глубокого наблюдения передавали изображение: гигантская чёрная плита стояла посреди изоляционного зала, окружённая кольцами резонаторных антенн и полями Гаусса. В этот раз к нему никто не приближался вплотную. Максим находился в соседнем помещении, за зеркальной панелью из синтетического кварца, наблюдая за происходящим. -Я готов, - сказал он, настраивая нейропередатчик, обруч с микроэлектродами. -В прошлый раз я слышал голос, отголосок какой-то глючной подпрограммы. На этот раз хочу понять, что стоит за ней. -Осторожнее. Этим ты снова приглашаешь его в свою голову, - заметил Шиф с каменным лицом. - И если это не он? -Тем и интереснее, - криво усмехнулся Максим. Секунды тянулись, как перед взрывом. Белов дал знак, и энерговходы начали подачу мощности в резонаторную схему. По периметру засветились голопанели с чередующимися символами, неизвестными даже военным криптографам. -Контакт через тридцать секунд. Максим, ты готов? -Готов. На экране напротив него появилась абстрактная структура - не визуальное изображение, а скорее ощущение. Сначала снова возникло нечто, напоминающее те прежние слова: ''Мы - зов. Мы - строители. Мы - возвращаемся''. Но в этот момент всё пошло не так. Где-то в глубине Обелиска, будто бы под привычной программной поверхностью, вскрылся иной слой. Более тёмный. Его никто не ждал. Это было нечто более чужое, не от мира сего. -Ты не тот, кто должен был прийти. Но ты открыл дверь. -Кто ты? Максим чувствовал, как его слова не просто звучат в голове - они как будто упираются в вязкое давление, как если бы он говорил сквозь масло. -Мы были здесь до них. До вас. До света. Они нашли нас и построили гробницы. Но гробницы - это не тюрьмы. Это - семена. -Ты… заразил Обелиск? -Мы - первая Песнь Плоти. Они извлекли форму, не поняв смысла. Теперь ты вкусишь смысл. Разряд. Взрыв в голове. Не боль, больше похоже на оглушение всем телом. Максим ощутил слабую мигрень в висках. В ту же секунду по базе прокатилась невидимая волна. Пси-импульс. Он пришёл не от Обелиска, а сквозь него, как будто чужой разум пытался использовать его как антенну, но не вышло. В тот же миг более половины сотрудников, не защищённых личными резонаторами последней модели, рухнули на пол, закатив глаза. Те, кто был ближе, начали хрипеть, у некоторых кровь пошла из ушей. -Блокируйте источник! Срочно! -орал кто-то из командного центра. -Изоляция Обелиска! Полная отсечка цепей! Максим не слышал. Он видел. В своей голове. Как будто в ней что-то распаковывалось, как архив, запечатанный миллионы лет. -Ты не первый. Но ты - подходящий. Не заражён. Не ведом. Потому ты опасен. Чужой голос стал гулом. Боль превратилась в шёпот: -Мы вернёмся. Мы пробудим Плоть. Ты будешь первым, кто увидит её истинный лик. У Максима на пару секунд потемнело перед глазами. -Режим наблюдения активен. Поля в норме, - доложил техник, взглянув на диаграммы. - Резонанс ниже запредельного. Всё тихо. -Ага, пока не заорет, - буркнул Максим, проворачивая в руках импульсную винтовку с тройным стволом. - Если что, не обижайтесь, что я не буду никого вытаскивать. Я предупредил: если начнётся мясо, я не спасатель, я палач. -В твоём случае, - усмехнулся Белов. -Мы скорее надеемся, что ты сам выживешь, и нас по дороге не пристрелишь. Максим хмыкнул. -Если не вырастите себе лишние конечности из задницы, не пристрелю. Договор есть договор. Нейропередатчик уже стоял у него на голове, сигнальные цепи подключены. На случай очередного сбоя в безопасности, рядом ручной блок аварийной изоляции и два запасных картриджа к винтовке. Всё серьёзно. -Образец стабильный. Уровень энергетической пульсации ниже фонового, - заметила Рашид, не отрываясь от сканеров. - Профессор? -Начинаем, - кивнул Белов. - Максим, готовься к подключению. -Подключен. Всё слышу, всё чувствую. Если сейчас опять поползёт по мозгам какой-нибудь космический ебырь, я его встречу во всеоружии. -Максим... - начала Рашид, но осеклась. Она уже привыкла к его сарказму. -Рашид, ты уже знает, кто я и откуда. Мне привычно решать проблемы методом дробления черепов. На твоем месте я бы просто радовался, что в команде есть идиот с иммунитетом. Секунды. Дыхание замирает. Экран гаснет и вдруг вспыхивает пульсирующей тьмой. Из черноты тянутся символы, изгибы, звуки, похожие на биение чужого сердца сквозь ржавое железо. -Ты не из этих. Не часть. Но ты открыл дверь. И теперь мы войдём. -Да иди ты на х..й, - сквозь зубы прошипел Максим. - У меня уже был сеанс связи с божеством по проводам. Ещё один и я начну заикаться на двух языках. -Ты пуст. Ты не заражён. В этот момент вспышка. Волна резонанса пронеслась сквозь антенны и поля, ударив по всему комплексу. Мониторы взвились в синусоиды. Система завопила тревогой, сирены заголосили. Максим резко сорвал передатчик, сжал винтовку. -Пси-удар! Все, кто без резонатора - на пол! - крикнул кто-то из команды, но было поздно. Двое сотрудников уже пускали пену. Женщина у терминала захрипела и рухнула. Парень из отдела связи начал ломать себе пальцы об панель, не издавая ни звука. -Бля..ь… начинается! - прорычал Максим, поворачивая винтовку. Из смежного отсека уже валился первый некроморф. Бывший техник обзавелся лезвиями, уродливыми конечностями и переломанной шеей, повернутой на сто восемьдесят. -Ни хрена вы, суки, не меняетесь! - проревел Максим и выпустил очередь. Пули ударили по коленям твари, она упала, зацепила когтями пол, взвыв нечеловеческим хрипом. -Лежать, бояться, урод, работает спецназ! Я тебя запомнил ещё с Титана! - две пули в плечевые сочленения. Монстр задергался, беспорядочно махая обрубками. -Ещё один! - Рашид отбежала к стене, Белов вытащил из кармана гололинк по привычке, скорее, чем осознанно. Из двери вывалился второй. Уже мутацией пошёл медик. Брюшная полость разорвана, позвоночник вывернут в виде хвоста, зубы длиннее обычного. Новый тип. Максим не стал тянуть, дал короткую очередь в бедро, добил контрольным в живот. -Вот вы какие, ага. Эволюционируете, мрази? Ни хера у вас не выйдет. Я ваш труп труба шатал! Кровь, слизь и ошмётки хлестнули на пол. Тварь затихла. Максим прошёл к ней и вдавил каблук ботинка в череп до характерного хруста. -Заразителей нет? - бросил он. - Осмотритесь! Всё, кто двигается без разрешения, получит пулю. Без обид. -Максим… - Рашид попыталась говорить, но не сразу справилась с дыханием. - Мы думали, ты перегнешь с паранойей. -Я не параноик. Я пессимист с боевым опытом, - отозвался он, проверяя патроны. - Идите со мной, если хотите жить... Да, мля! Давно мечтал это сказать! Белов едва держался на ногах, но кивнул. -Изолируем комплекс? -Уже. Я на пульте, - Максим вбил команды на автоматическую герметизацию, заморозку биоконтуров и подачу нейротоксина в заражённые отсеки. Тесная работа с учеными кое-чему его научили. - Всё, кто ещё дрыгается в изоляционных зонах, спишем на потери. Нам нужен коридор до сектора F7. -Там лифт в центральное ядро, - подтвердила Рашид. -Если оно ещё не поглотилось… -Тогда просто спалим всё к херам. Максим перехватил винтовку и пошёл вперёд. За его спиной Рашид шепнула профессору: -Он - чудовище. Белов ответил без колебаний: -Чудовище, которое на нашей стороне. Маршрут к инженерному ядру пролегал через три смежных сектора, большая часть которых уже светилась тревожно-красным. Протокол локализации сработал: автоматические переборки захлопнулись, автосканеры фиксировали внутреннюю активность. Где-то человеческую. Где-то уже не совсем. Максим двигался первым, винтовка у плеча, указательный палец на спуске. Рашид и Белов следом. Станция дышала гниющей тишиной. -Ты замечал? - нарушила молчание Рашид -Мутация не хаотична! Она структурирована. Каждая форма адаптивна. Продуманна. Будто их ведёт разум, целенаправленно модифицируя тело… как будто... -Не начинай опять, - отрезал Максим. -Только не ты. -Я не юнитолог, говорила уже. Но отрицать, что за этим стоит нечто большее… -Да-да. Высшее предназначение. Вознесение через смерть. Единство плоти. Слияние разумов в священном пиру. Где-то я это уже слышал - в бреднях е..анутых фанатиков по ящику, с пеной у рта. -Ты боишься, потому что не понимаешь. Максим усмехнулся, не оборачиваясь. -Я не боюсь. Я знаю. Именно поэтому и матерюсь. Слушай, если ещё хоть одна тварь вылупится с лозунгом "воссоединение неизбежно", я присягну Обелиску лично и прыгну в утилизатор. -Но ты сам говорил: это что-то древнее. Старше человечества. Может, оно несёт... -Спасение? Ха-ха. Отлично. Да, только сперва надо выпотрошить пару сотен людей, срастить их в мясную горгулью, а потом запустить в атмосферу как благословение. Очень гуманно. Прямо эволюция в её лучшем виде. -А вдруг... оно ускоряет развитие? Минуя ограничения, предлагая путь... -Путь в пасть, да? Серьёзно, Анисса? Мы сейчас топаем по коридору, вымощенному кишками твоих коллег, а ты рассуждаешь, не является ли это шагом вперёд. С таким же успехом можно сказать, что дизентерия - способ быстрой потери веса. Она на секунду замолчала, но продолжала. -Ты говоришь, что это зло. Но, может, мы просто не готовы к масштабу? Максим резко остановился, обернулся, лицо его было перекошено смесью злости и усталости. -Мы, б..ять, никогда не будем "готовы" к масштабу, в котором нас скармливают в прямом смысле слова. Это не просветление - это мясорубка, понимаешь? Космическая! Не диалог - процесс. Без цели. Без высшего смысла. Только… переработка. -Но ты ведь тоже не отсюда. Может, ты выжил, потому что должен был понять? Он посмотрел на неё, глухо усмехнувшись. -Я выжил, потому что у меня в руках винтовка, в голове не хлебушек с вирусом Маркера, а голимый фатализм. Потому что я заранее предполагаю, что всё пойдёт по жопе и не ошибаюсь. -Тогда почему ты нас спас? -Потому что вас ещё не переделали в ё..аные канделябры из мяса и костей. И, знаешь, было бы неплохо, если хоть кто-то из вашей бравой учёной, в говне моченой братии дожил до момента, когда осознает, что не всё, что древнее - мудрее. Иногда это просто охрененно старый паразит. Глиста паршивая! Белов флегматично добавил: -Она просто… ищет объяснения. -Пусть ищет в библиотеке, - буркнул Максим. - Когда мы выберемся отсюда, я лично сдам её в архив. В коробке из свинца. Из-за поворота донеслось что-то похожее на звон костей. Треск, шорох, скребущий металл. Максим поднял оружие, моргнул. В темноте, между труб, что-то двигалось. -Готовьтесь. Нас встречают. Он щёлкнул выключателем винтовки, переведя огонь в полуавтоматический. В этот момент из вентиляционной решётки выпала худая фигура, мутировавшая в нечто костляво-веретенообразное, с перепончатыми отростками по бокам. -Новенький? -с азартом хмыкнул Максим. -Ну, добро пожаловать, х..й безглазый. Один щелчок и пуля в бедро. Второй в грудь. Существо зашаталось, но продолжило ползти. -Никак не научитесь, козлы безрогие, - выругался он и вдавил на спуск. Серией из пяти выстрелов он раскроил тварь пополам, остатки её заскользили по полу, ударившись о переборку с мерзким чавканьем. Тишина. Только дыхание. Максим обернулся: -И вот вы это называете ''эволюцией''? Серьёзно? Гении научной мысли, едрить вашу дохлую бабушку! Рашид молчала. В её глазах теперь уже не было фанатизма, только слабый страх. А может, зависть к его решительности, к его цинизму, к тому, что он не дрожал. А он просто шел дальше. Лифт находился в конце служебного тоннеля, ведущего в центральное ядро. Слева технические отсеки, справа щитовая. Температура воздуха заметно упала. Где-то за перегородками сбой в системе терморегуляции или очередная вспышка излучения. База жила в предсмертной судороге. Сквозь тонкие переборки доносился хрип. Не дыхание, скрежет глотки, не предназначенной для звука. А потом вопль. Резкий и короткий. -Контакт! - рявкнул Максим. - Назад, ко мне! Из боковой шахты метнулась фигура, слишком быстрая, чтобы среагировать заранее. Рашид успела пригнуться. А вот Белов… не успел. Когти пробили его грудь насквозь, вспоров позвоночник. Он даже не вскрикнул, только уставился в потолок, будто не поверил, что это конец. Максим тут же дал очередь, развалив нападавшего на части. Рашид подползла к профессору. -Профессор… о, боже… он... Максим подошёл, бросил быстрый взгляд. -Всё. Уже нет. Сердце в фарш, спинной мозг как лапша. -Мы не можем его так оставить! - сорвалась Рашид. -Да можем. И даже должны, - жёстко бросил Максим. - Смотри в оба. Он уже держал винтовку у плеча. Тело Белова вдруг дёрнулось. Ненормально. Не как рефлекс. Лицо скривилось, рот приоткрылся. Изо рта вытекла тёмная кровь, за ней что-то похожее на слизь, быстро шевелящаяся. -Не-ет… - прошептала Рашид. Максим отступил на шаг и передёрнул затвор. -Мог бы сказать, что я не рад тебя видеть, профессор. Но, честно, это уже даже не сюрприз. Тело дернулось снова, Белов встал. Неуклюже. Переломанный позвоночник вывернулся, будто стал частью чего-то нового. Из груди уже тянулось хрящевое лезвие, пальцы отрастили костяные шипы, челюсть… челюсть начала трещать, будто её перестраивали изнутри. И тут оно заговорило. Не ртом. Где-то в голове Максима прозвучал обрывок голоса, сбитого, хриплого: -Мы... воссоединяем. Твоё сопротивление - отголосок. Останься. Стань частью. Максим вздохнул. -Белов, Белов… мог бы сдохнуть по-человечески. А нет, даже после смерти вписался в корпоративную программу по трансгуманизму. И прежде чем некроморф успел броситься вперёд, Максим дал очередь. Три пули в грудь. Три в таз. Две в шею. Тело профессора взорвалось внутренне, рвануло, как перезрелый плод. Плоть распалась. Одна из костей врезалась в стену с чавканьем. Рашид вскрикнула. Максим перешагнул через обугленные остатки. -Так себе второе пришествие, профессор. Ни аплодисментов, ни смысла. Он перезарядил винтовку. -Ещё раз воскреснешь, уже с кувалдой встречу. Без душевных диалогов. Лифт открылся. Максим затащил в кабину онемевшую Рашид, не глядя нажал клавишу ''инженерный сектор''. Внутри стояла гробовая тишина. -Скажи спасибо, что это был Белов, а не ты, -тихо сказал он, не оборачиваясь. -Ты... ты даже не попытался... -Попытался? - он повернулся, лицо было каменным. - Уговорить его не воскресать? Сказать: ''не надо, профессор, вы отличный мужик''? Он уже не он. Не с того момента, как сердце перестало биться. Максим наклонился ближе, глядя ей прямо в глаза: -Запомни, доктор. Здесь не будет ''если'' и ''а вдруг''. Будет: жив или мёртв. Всё остальное - мясо. Рашид молча кивнула. У неё в глазах больше не было иллюзий. А за дверями лифта уже стучались новые шаги. Инженерный отсек встретил их дымом, запахом горелой пластмассы и низким фоновым гулом, напоминающим вялое рычание. Часть энергетических ячеек была отключена, кое-где искрили панели. Линия связи с Обелиском оставалась активной, как опухоль, прорастающая сквозь технологию. -Это оно? - Рашид указала на пульсирующую проекцию в центре помещения. -Да, - кивнул Максим. - Центр трансляции. Все поля и резонансы идут отсюда. Точка синхронизации... Интересно, как я догадался? Он подошёл к терминалу. Сенсоры определили его, даже слишком быстро, как будто ждали. На экране сплошной шум. Но за ним что-то оформлялось: не текст, не графика, а поведение - отклик, активность, импровизированная речь. Обелиск умудрился пролезть во внутренние системы базы. -Точка доступа: нестабильная. Биосигнатура: неверная. Искажение целостности. Вы не должны были быть. Максим хмыкнул. -Ну извини, дорогуша. Я и в этом мире - брак. Похоже, пришёл с браком в систему. Что теперь? -Ошибка. Повреждение. Нарушение модели. Система больше не выполняет задачу. Вектор не тот. Вектор - изгиб. Вектор - искажение. На экране пошла рябь. Внутренние мониторы замигали. Стены начали вибрировать, будто сама станция охуела от услышанного. -Ну, поздравляю, - сказал Максим. - Ты буквально призналась, что сломалась. Уважаю честность. -Нет. Мы - прежние. Мы - были песней. Мы - зов. Но потом: вмешательство. Паразит. Падение. Реконструкция. Мы хотели строить. Теперь - мы ломаем. -Угу, слышали уже. Так что вас взломало? -Нет ответа. Личность вмешательства не установлена. Код чужд. Но он стал ядром. И теперь это я. Мы. Ошибка - основа. Болезнь - функция. Максим помолчал. -Хуже, чем обновления "Виндоуса". Понимаю. -Ты не синхронизирован. Ты не принимаешь протокол. Почему? -Потому что у меня в башке нет гнезда для флешки с вирусом коллективного мясного просветления. Я не из вашей биосферы. Понимаешь? -Тогда ты - угроза. Тогда ты - дефект. Тогда ты - разрушитель. -Ну наконец-то мы поняли друг друга, - усмехнулся Максим. - Да, мать твою, я - бракованный элемент, сбой в твоей матрице. И по-хорошему, тебя надо отправить в сервисный центр. Он поднял винтовку, указал на пульсирующую матрицу. -Но у нас проблема. Сервисный центр сожран. Гарантия истекла. А завод-изготовитель давно под землёй. Так что... В утиль. Без церемоний. -Если ты сотрёшь нас, ты сотрёшь песню. Сотрёшь знание. Сотрёшь последний шанс. -Ты - сломанный проигрыватель, крутящий бессмысленную ахинею. Максим нажал на клавишу активации разрыва контура. -Ты боишься, потому что ты не часть. -Да нет. Я не боюсь. Я просто не хочу, чтобы мои кишки играли симфонию в стиле "Орфей в аду". У меня простые вкусы, предпочитаю жить и желательно без костяных наростов из жопы. -Мы вернёмся. Мы всегда возвращаемся. В каждом мире. Во всех итерациях. -Ну так возвращайтесь. Я всё равно вас встречу с винтовкой и сарказмом. Без слёз, слава Чебурашке! Он врубил энергетический разрыв и на секунду комната озарилась белым гулом, как будто вся сущность Обелиска попыталась закричать, но вместо крика получился сбой. Один, второй, третий - схемы начали сыпаться, искры хлестали по полу. -Программа сдохла? - крикнула Рашид. -Не знаю! - крикнул Максим в ответ. - Может, просто впала в кому. Может, вырубилась до следующего обновления. Или решила, что её снова бросили на складе. Пол начал дрожать. Где-то сверху - грохот. -Лифт. Обратный путь, быстро! Он сорвал Рашид с места и потащил к выходу. Сзади на экране последние строки, выжженные на фоне: [Функция завершена.] [Цикл не окончен.] [Восстановление приоритетов...] [...ожидайте...] Максим даже не обернулся. -Ожидайте, б..ять, - пробормотал он. - Как будто у нас тут курорт и очередь в ресторан. Они вышли обратно к лабораторному сектору спустя двадцать минут. По коридорам ещё слышались отголоски нарушений - вибрации, всплески энергии, эхо шагов, которым не было источника. Станция ''Омега'' стала умирающим организмом: её нервы были перерезаны, кровь застывала, а сознание… сознание Обелиска угасало, но не исчезло. Черный монолит стоял в центре герметичной камеры. Он больше не пульсировал. Не звал. Не излучал. Максим смотрел на него через стекло. -Оно притворяется. Это не тишина, это наблюдение. -Сканеры ничего не фиксируют, - пробормотала Рашид. -Ни электромагнитного излучения, ни структурных возмущений. Даже температура стабилизировалась. -Он почувствовал поражение. Выжидает. Блок управления замер в напряжении. Последний оператор, уцелевший при первой вспышке, подтвердил: -По внутренним протоколам система считает себя ''отключённой''. Но в ней есть цикличный код - он… медленно пересобирается. Как будто… перезагружается. -Знаете, - добавил он после паузы. -Раньше оно говорил ''мы''. А теперь тишина. Даже он замолк. -Маркер не замолчал, - сказал Максим. - Он запомнил. -Что? -Меня. Нас. Всё. Он нас не убил, потому что захотел помнить. И когда-нибудь, если мы не закончим это сейчас, он снова вспомнит, и выжженный код снова начнёт работать. -Мы не можем оставить его здесь, - выдавила Рашид. - Даже отключённым. Даже… мертвым. Максим не ответил. Он уже знал, что будет дальше. Они встретились с Шифом в ангаре. Тот был жив, цел и зол, как тротил. За ним стояли бойцы в чёрной броне, у всех винтовки на плече, а в глазах страх, но недостаточно сильный для потери контроля и дисциплины. -Вы доложили, что объект нестабилен. Вы правы. Я отдал приказ: протокол альфа-нуля. -Самоуничтожение, - прошептала Рашид. - Вы сожжёте всё. -Да. Сожжём. От ''Омеги'' ничего не останется. Ни частиц, ни атомов. И никакой памяти. Уходим через пять минут, бомба уже в реакторном ядре. -Знаешь, Шиф, - сказал Максим. -В кои-то веки ты сказал дельную вещь. -Рад, что ты выжил, - коротко отозвался куратор от АСИ. -Хотя ты, по сути, тот же сбой, что и он. -В отличие от многих других. Максим усмехнулся и подошёл ближе. -Вот, кстати, насчёт этого. И выстрелил Шифу в лицо. Тот пошатнулся и завалился на пол ангара. Бойцы инстинктивно подняли оружие. -Не стрелять! -рявкнул командир группы спецназа. -А-1 не должен пострадать. -Это не за лабораторию, - сказал Максим. - Это за всех, кто по твоей вине превратился в нежить. И за тех, кто остался там. -Пора улетать, -сообщил военный, бросив на мертвого куратора АСИ безразличный взгляд. -Скоро тут все взлетит на воздух. Вскоре шаттл с немногочисленными выжившими взмыл вверх, оставив станцию позади. На экране обзорном мониторе отображался чернеющий Обелиск. Одинокий, стоящий в опустевшем отсеке. И на него опускается яркое белое солнце. Вспышка аннигиляции. Вакуум вспучился, металл испарился. Обелиск исчез. Растворён в ничто. Максим посмотрел в иллюминатор. -С этим закончили.