Глава 18

CONFIDENTIAL - TOP SECRET Верховному Командованию Союза Суверенных Колоний Экстренный доклад о реализации Сценария-5 Код доступа: ЧЕРНАЯ ДАЛЬ Дата: 14.08.2314 Сценарий Пять был приведен в исполнение в 08:47 по стандартному колониальному времени после подтверждения факта необратимого биологического и когнитивного заражения на наземных аванпостах (Тау Волантис). Как командующий операцией "Последний рубеж", я, генерал Спенсер Махад, принял решение о полной активации протокола после того, как стали очевидны следующие факты: 1) Маркеры не являются привычной технологией, они представляют собой систему репликации и распространения чужеродной формы жизни; 2) Заражение персонала происходит на субмолекулярном уровне, делая обычные карантинные меры неэффективными; 3) Объект, условно обозначенный как "Луна", демонстрирует признаки направленной активности. В 09:13 началась поэтапная ликвидация: орбитальная группа "Молот" приступила к уничтожению всех кораблей в системе, включая гражданские транспорты, было нейтрализовано 19 судов общим тоннажем 18,2 млн. тонн. На ближней и дальней орбите размещены рои автономных дрон-мин с планируемым сроком функционирования в пятьсот стандартных лет. Наземные отряды "Жнецов" начали систематическое уничтожение персонала на всех исследовательских объектах; особое сопротивление оказала группа доктора Кинкейда, потребовавшая 72% наших сил. К 14:30 были стерты все цифровые следы исследований, физические носители уничтожены плазменными зарядами. Последняя зачищенная зона - сектор 4, где биомасса стала проявлять признаки наличия коллективного разума. В 18:00 оставшиеся 487 военнослужащих выполнили финальный протокол самоликвидации. Параллельно были отданы приказы о ликвидации связанных исследовательских объектов на Аспере, Креемаре и Эгиде VII. Подтверждения о выполнении поступили в 19:45. Система Тау Волантис теперь находится под полным карантином, все навигационные данные удалены из реестров. Это мое последнее сообщение, через двадцать две минуты я выполню финальный протокол. Пусть история запомнит нас не как палачей, а как тех, кто принял на себя этот крест, чтобы остальное человечество могло жить. Генерал Махад, конец связи. *** Шаттл тряхнуло. Необычно резко, будто не от турбулентности. Где-то позади раздался глухой хлопок, как будто кто-то со злостью ударил по корпусу. За ним второй, потом вспышка справа, за иллюминатором, и тревожный гул, переходящий в завывание сирены. -Внимание, повреждение правого двигателя. Стабилизация нарушена. Переход в аварийный режим, - сообщил бортовой компьютер. Максим сжал поручень. Рашид в соседнем кресле сжалась, бледная, но молчащая. В хвосте кто-то вскрикнул. -Нас подбили? -спросила выжившая ученая вслух, скорее себе, чем кому-то конкретно. -Чем? Кто в нас вообще может стрелять над Африкой? -Если бы хотели сбить, сбили бы, - глухо ответил Максим. - Это предупреждение. Или захват. Он оказался прав. Шаттл упал, не развалившись, удивительно мягко для корабля с повреждённым двигателем. В жарком мареве под ними распласталась Сахара - безжизненная, ровная, почти иллюзорная в миражах. Посадка получилась жёсткой: автоматическая система выровняла нос, но хвост прочертил по песку, как якорем. Двигатели захлебнулись. Звук внешнего мира сменился звоном тишины, которая давит на уши после взрыва. -Выходите! - донёсся издалека глухой голос, и снаружи что-то зашипело, термозаряд разрезал люк. Дверь сорвало внутрь. Чёрные фигуры в песчаных плащах и шлемах хлынули в шаттл, один за другим. В руках кинетические винтовки с глушителями. Действовали быстро и точно, без суеты. Двое сопровождавших военных и Рашид упали, даже не успев ничего предпринять - удар по шее, инъектор в плечо. Не убивают. Максим понял это сразу. Просто обезвреживают. Он схватился за оружие первым. Выстрел. Один из налётчиков дёрнулся и упал навзничь, винтовка вылетела из рук. Остальные среагировали с нечеловеческой скоростью: Максиму в шею врезалась игла, всё вокруг поплыло, но прежде чем он потерял сознание, он успел услышать глухой приказ: -Его берём. Живым. Максим очнулся в темноте. Первым пришло не зрение, а звук: гудение вентиляторов где-то вверху, монотонное и почти гипнотическое. Потом ощущения: тело ломит, кожа липкая, правая рука болит, видимо, вкололи что-то серьёзное. Он лежал на металлической койке, холодной, прикрученной к полу. Запах пыли, пота и каких-то химикатов. Когда глаза адаптировались, он понял: помещение небольшое, бетонные стены, одна тусклая лампа под потолком. Камера. В углу закрытый глазок наблюдения, по диагонали толстая дверь с механическим засовом. -Очнулся, - заговорил по-русски голос из динамика над дверью. Нейтральный, без акцента. -У вас метаболизм как у ящерицы. -Где я? - сипло спросил Максим, откашливаясь. -Вдали от посторонних глаз. Вдали от спутников. Максим сел, спустил ноги на пол. В ногах онемение. Он попытался вспомнить: падение, налёт, выстрел… Кто-то кричал… -Остальные? -Живы. Не волнуйтесь. Вас никто не убивал. Это важно. Наши… друзья… очень осторожны. Скажем так, вы - особый случай. Особый. Он посмотрел на вену на сгибе локтя - свежий след от инъекции, ещё не затянувшийся. Взяли кровь. Естественно. Иначе зачем держать его живым? Прошли сутки. Потом ещё одни. Еду приносили молча, подсовывая через щель в двери. Металлическая посуда без приборов. Он ел потому что знал, что скоро будет что-то важное. В воздухе витало ощущение ожидания, как перед выступлением. Камера - не тюрьма, а предбанник. И допроса так и не было. До третьего дня. Когда дверь открылась, Максим сразу понял, кто вошёл. Даже без представлений. Даник шагнул в камеру так, будто заходил в собственный кабинет. Спокойно, с достоинством, в простой гражданской одежде. Его лицо, впервые виденное без помех, грима, косметики казалось почти банальным: резкие черты, лёгкая небритость, проницательные глаза. Не фанатик, скорее, учёный, проповедник, стратег. -Максим, - сказал он после паузы, вглядываясь. - Теперь я вижу тебя по-настоящему. Без той смешной маски, без голосового фильтра. Ты - не тот, кем притворялся. Но анализы подтвердили. Это был ты. На дебатах и в нашей программе. Максим поднялся с койки. -Значит, в следующий раз мне стоит брать маску получше. -Ты неплохо держался, - признал Даник. - Вначале мы не были уверены. Настоящий Евгений Серов... Мы думали, он мёртв. А тут ты с похожим лицом и голосом. Мы не поняли сразу, кто ты, пока не провели биоскан и не все сопоставили. Максим подошёл ближе, глядя ему в глаза. -Тебе так важно знать, кто я? -Ты не понимаешь, насколько это важно. - Даник на мгновение утратил ту самую хладнокровную маску. - Ты не просто засланный правительством провокатор. У тебя кровь и ДНК с отклонениями, которых мы никогда не встречали. Максим медленно выдохнул. -Потому что я не из вашего мира. Тишина. -Повтори, - попросил Даник. Очень тихо. -Я из другого времени. Или другой реальности. Или другого слоя бытия, назови как хочешь. В моей реальности двадцать первый век, Земля. Ни Маркеров, ни Обелисков. Ни твоей ''церкви''. Только куча государств, кредиты за ипотеку и прочая возня. Я попал сюда случайно. Через разлом, червоточину. У вас тут… своя реальность и она больна. -Интересно, - произнёс Даник, не моргая. - Очень даже. Это многое объясняет. Он отвернулся, словно переваривал информацию, затем повернулся вновь, теперь мягче, осторожнее: -Тогда, может, ты и правда наш шанс. Если ты стоишь вне этого мира, ты способен на то, что нам недоступно. Понимаешь, Маркеры - они не просто передают знания. Они меняют нас. Мы - их глина. Ты же, Максим… ты камень. -И, кажется, это тебя злит. Даник медленно вошёл, дверь за ним закрылась. Без охраны и оружия. -Меня не злит. Меня интригует. Потому что ты - аномалия. И как ты попал сюда? -Не знаю. Это была вспышка. Ехал на работу на общественном транспорте, а потом проснулся здесь, в вашем веке, посреди бойни на Титане, и увидел то, что не должно было никогда быть пробуждено... Как вы вычислили меня? -О, с каждым днем у нашей Церкви все больше последователей. Мы собирали информацию по крупицам, наши люди везде, а значит утечки не избежать. В работе над Маркерами задействовано слишком много людей. Даник сделал паузу и тихо добавил: -База ''Омега''. Есть что рассказать про хранившийся там объект? Максим кивнул. -Я видел, как Черный Обелиск оживает. Как он шепчет. Я говорил с ним, видел, как люди сходят с ума. Но не потому, что он бог. А потому, что он… заражен. Это не чудо, а сбой, Джейкоб. Машина древних, умерших или ушедших существ. И в ней что-то поселилось. Вирус, паразит, чужеродный код, если его можно так назвать. Оно не пробуждает. Оно порабощает... Я говорил с отголоском древней программы, заложенной изначальными создателями. Она мне многое показала и рассказала. Даник не ответил. Несколько секунд он стоял молча. -Ты говоришь, как один из наших просветленных. - Голос его был странно глухим. - Те, кто шёл к Обелиску и возвращался сломанным. Но ты не сломался. -Я не из вашей системы, - резко ответил Максим. - Ваш вирус меня не читает. И не пишет. Даник шагнул ближе, почти вплотную. -Тогда, может быть, ты действительно не наш враг. А наш единственный шанс. Максим усмехнулся. -Или ваше последнее зеркало. -Ты говоришь о вирусе, - медленно произнёс Даник. - Но ты же видел. Ты чувствовал. Обелиск не просто поражён. Он… живой. -Да, - кивнул Максим. - Живой. Но не в том смысле, в каком ты хочешь. Он прошёлся по камере, замедляя шаги, будто собираясь с мыслями. -Ты знаешь, как выглядела структура сигнала? Я видел её вживую, видел её через модулятор. Это не песня ангела. Это хищный алгоритм. Фрактальная передача, саморазворачивающийся нейропакет. Он входит в мозг и ищет пути, устраняет защиту, переписывает восприятие. -Или открывает ''третий глаз'', - тихо возразил Даник. -Ты называешь это ''пробуждением''. Но я видел, что с людьми происходит. Они не становятся лучше. Они превращаются в сосуды. В инструмент. Их личность размывается, некоторые начинают говорить голосами, которых не существует. Другие вырывают себе глаза, чтобы ''видеть больше''. Это не трансцендентность, это ломка. Грубая и беспощадная. Даник молчал. Лицо его оставалось неподвижным, но руки он сцепил за спиной - жест, выученный, контролирующий. Максим продолжал: -Ты веришь в план. Что Маркеры, Обелиски - это шаг в эволюции, но подумай. Если это машина древней цивилизации и она сломана, заражена, тогда весь твой путь ведёт не к свету, а в пасть льву. Возможно, изначально она служила чему-то великому. Передавала знания, пробуждала. Но теперь… она как старый спутник, на который занесли вирус и он научился говорить. -Ты говоришь, как инженер, - спокойно сказал Даник. - А я говорю, как человек, который видел, что будет, если не вмешаться. Люди погибают. Колонии сгорают в войнах. Ресурсы на исходе. Мы теряем смысл, Обелиски дают этот смысл. Пусть через боль, через трансформацию, через жертву. Максим покачал головой: -Бесполезный разговор... Ты сам себе лжёшь. Обелиск не решает проблем, он использует их. Он эксплуатирует страх, утрату, желание бессмертия. Ты думаешь, он предлагает выход, а на деле он втягивает цивилизацию в рекурсивный цикл заражения. Сначала любопытство, потом контакт, потом мания, навязчивые идеи. В финале - смерть. -А если это неизбежно? - резко спросил Даник. - А если всё человечество обречено деградировать без этого толчка? -Тогда пусть. - Максим посмотрел в упор. - Но это должно быть нашим выбором. Не выбором мёртвой машины, одержимой фантомами. Даник сел на краешек металлической койки, будто собеседник, а не пленитель. -Ты один из самых умных людей, с кем мне доводилось говорить, - признал он. -Потому я и не приказал убрать тебя. -Не потому, что боишься? -Нет. Потому что хочу понять. До конца. Ты можешь ошибаться. А можешь быть… голосом извне. Тем, что мы упустили. Максим посмотрел на него с неожиданной усталостью: -Я просто человек, который видел слишком многое. -Ты ведь понимаешь, - тихо начал Даник. - Если то, что ты говоришь, правда… если Обелиск действительно - заражённая реликвия, остаток древней системы, ставшей кормушкой для чего-то чужого, тогда весь наш путь… ошибка. -Да, - коротко ответил Максим. -Так и есть. -И миллионы умерли напрасно? -Или были принесены в жертву паразиту, - добавил Максим, не моргнув. - Ради эволюции, которой не было. -А ты бы что сделал? - в голосе Даника впервые прозвучала искренняя горечь. - Вернулся бы в свой двадцать первый век? В мир, где всё катится под откос, только медленно? Максим на секунду замолчал. Его лицо стало напряжённым, будто он сам задал себе этот вопрос впервые. -Наверное, да, - наконец сказал он. - Потому что в том мире… несмотря на всё дерьмо, у людей всё ещё был выбор, они могли ошибаться. Но их ошибки были их родными. -У нас тоже есть выбор, - сказал Даник. - Мы выбираем трансформацию. Принятие. Мы готовы отдать часть себя, чтобы стать чем-то большим. -Ты готов, - перебил Максим. - Но ты не даёшь выбора другим. На ''Омеге'' никто не выбирал контакт. Он случился. Он вошёл в головы, проник в мозги, разложил сознание. Как грибница, как мозговой червяк. -Ты боишься, - спокойно заметил Даник. -Да. Потому что я уже неоднократно видел, во что это превращается. И ты видел, но решил назвать это просветлением. Потому что иначе придётся признать: ты воевал не за бога, а за чуму. Даник встал. -А может, чума и есть бог. Ты не думал об этом? Максим криво улыбнулся. - Думал. Но знаешь, что я понял? Если бог требует, чтобы ты перестал быть собой, это не бог. Это просто алгоритм, забывший, зачем он был создан. На этих словах раздался глухой гул где-то в глубине комплекса. Металлический потолок дрогнул, посыпалась пыль. Даник поднял глаза к вентиляционной решётке, потом к двери. Вбежал тот же молодой парень с винтовкой наперевес. В голосе почти паника: -Контакт через четыре минуты. Штурмовики правительства на подлёте. Это не разведка, это полноценная атака. Даник обернулся к Максиму, на мгновение замер. -Все же нашли нас. -Придется оставить его здесь, они пришли за ним, а не за нами, -объяснил подчиненный Даника. -Иначе не дадут эвакуироваться. -А жаль, - кивнул Максим. - Я бы хотел услышать, как ты объясняешь это своим последователям. -А я: как ты объясняешь себе, что в аду оказался не по своей вине... Он сделал шаг к двери. -Прощай, Максим. -Нет, - тихо ответил тот. -До скорого. Даник исчез в коридоре. Сначала пришёл звук, короткие очереди, сдавленные вспышки импульсных гранат. Затем шаги. Не бег, не суета - тяжёлый, точный марш бронированных сапог по бетону. Максим встал с койки, напрягся. Сердце забилось чаще, не от страха, от напряжённого ожидания. Он знал этот ритм. Это не наёмники, не фанатики Даника, а профессионалы. Дверь в его камеру вдруг вздрогнула, окуталась искрами, снаружи применили резак. Спустя секунду панель со скрежетом выпала внутрь, и в проёме возник силуэт в чёрной броне. На плече шеврон с оскаленной мордой тигра. Элитный отряд морской пехоты по борьбе с терроризмом. -Объект найден! - крикнул боец, поднимая ладонь. - Максим, стоять спокойно! Мы свои! Он едва не рассмеялся голос был знакомый. Парни из отряда, охранявшие их с Евгенией дом. Из-за спины первого бойца показался второй, невысокий, но жилистый, с закрытым шлемом. -Подтверждение визуальное. Биосигнатура соответствует. Эвакуация через северную шахту. Максима обступили трое, один проверил пульс, другой вколол что-то в шею - видимо, стимулятор. Всё происходило за секунды. Они не задавали вопросов. Действовали быстро, слаженно. Как будто весь этот захват и штурм уже был отрепетирован. -А Даник? - спросил Максим, пока его вели по коридору, залитому мигающим красным светом. -Ушёл. За пять минут до входа группы. Схема побега отработана дор мелочей. Грузовик, фальшивые биометки, спутниковая тень. Мы пытались, но ты был в приоритете. -Конечно, - буркнул Максим. - У него всегда есть план Б. Они прошли мимо поверженных тел. Некоторые налётчики были оглушены, другие в крови. Не мёртвые. Вышиблены грамотно, но сдержанно. Видно, был приказ минимизировать жертвы. Политика, видимо, изменилась или Даник стал слишком важной фигурой, чтобы рисковать. На выходе их ждал десантно-штурмовой корабль без опознавательных знаков. Максим влез внутрь, сел, нащупал ремни. Аппарат взмыл ввысь. На горизонте пылали склады. -Всё ещё хочешь вернуться домой? - спросил кто-то из спецназовцев в наушник. Максим посмотрел на пылающий комплекс, где обосновались фанатики. -Не знаю, - сказал он. - Но точно знаю, чего не хочу. Летели молча. Ни радиообмена, ни инструкций. Только ровный гул турбин, редкие всполохи пыли за прозрачным кокпитом и жёлтые полосы Сахары внизу, отбрасывающие длинные утренние тени. Всё снова казалось чужим, как будто он пролетал над декорацией, за которой давно кончилась реальность. Максим смотрел в иллюминатор, не двигаясь. Не потому, что был ранен - наоборот. Физически он чувствовал себя почти хорошо. А вот внутри будто что-то осталось там, в пыльной камере, под серым потолком, вместе с чужими голосами и незавершённым разговором. -''Локус'' подтвердил приём, - раздался голос пилота. - Через два часа будем дома. Ты официально жив, почти герой дня. -Почти, - повторил Максим и закрыл глаза. Он вспоминал лицо Даника. Не гневное, не сумасшедшее, просто сосредоточенное, ищущее. Удивительно: больше всего пугала не его вера, а его интеллект. Он ведь понимал. И всё равно продолжал. ''Мы ещё увидимся''- сказал будущий лидер восстания. Максим знал, что это правда. Он открыл глаза. Мимо пронёсся обугленный остов древнего ветряка когда-то это была часть электростанции. Сейчас просто руины. Памятник всему, что не смогло адаптироваться. -Когда вернёмся, - сказал он негромко, - Дайте мне данные с ''Омеги''. Полные. Все, что осталось. -Уже запросили, - отозвался командир группы. - Тебя ждут доктор Рашид и замдиректора АСИ. Хотят знать, что с тобой случилось. *** ''Локус'' встретил их приятной осенней прохладой. Максима провели не в медблок, как он ожидал, а прямо в административный сектор. Зал совещаний, прежний кабинет Шифа. Теперь на двери стояло другое имя: Анисса Рашид, главный научный руководитель НИИ ''Локус''. Она сидела за столом, строгая, собранная. Без халата, в форменном кителе, без украшений. -Радуйся, ты уцелел. Теперь нам всем есть что обсудить. Особенно после твоей выходки с Шифом... О чем ты думал, кретин!? Максим сел напротив, потирая лоб. Усталость навалилась внезапно. -О людях, ставших нежитью по его вине. Открылась вторая дверь, и вошла она - высокая женщина в тёмно-синем деловом костюме, с гладко зачёсанными волосами, бесцветным макияжем и акцентом, в котором сквозила Сорбонна и спецшкола Версаля. -Господин Краснов, - сказала она с лёгким поклоном головы. - Я - Мари Равель, первый заместитель директора Агентства специальных инициатив. Позвольте кое-что прояснить. Максим замер. -Вы посадите меня в клетку за самосуд? -Он убит вами. Цинично и хладнокровно. Что, разумеется, недопустимо в обычных условиях, - Равель произнесла это спокойно, словно говорила об административной ошибке. - Но... Его смерть, учитывая перечень недавних ошибок и провалов в ''Локусе'', стоивших жизней сорока ценных сотрудников, в координации работ на ''Омеге'', безвозвратной утраты оригинального артефакта не вызвала особых сожалений в Совете. Удивленный попаданец прищурился: -Вы сейчас серьёзно? -Предельно. Он неоднократно терял контроль над ситуацией, допустил самопроизвольный запуск объектов, утечку информации к юнитологам и, что особенно важно: проигнорировал прямые доклады Рашид, Белова... ваши предупреждения. Так что... - она чуть развела руками. - Официальных санкций в ваш адрес не последует. Неофициальных тоже. -Ну, думал, будет хуже, - буркнул Максим. -Вы слишком дорогой для тюрьмы. Анисса слегка отвела взгляд, но не возразила. -Вопрос другой, - продолжила Равель. - Что на самом деле произошло на ''Омеге''? Отчёты расплывчаты. Биомониторы сбились. А большинство выживших сотрудников либо в шоке, либо не контактны, а охрана ничего толкового сказать не может. Максим подался вперёд. -Что произошло? Обелиск говорил со мной, а потом повторилась скотобойня, как на Титане. Знаете, сколько я мертвечины там лично положил!? -Мы собрали восемьдесят терабайт данных, - спокойно ответила Равель. - Непрерывные телеметрические логи, аудиопрофили, сигнальные схемы, частотные срезы. Мы получили то, чего ждали десятилетиями. Да, с жертвами. Подобное знание требует определенных жертв. Теперь вы, Максим, стали одним из самых ценных носителей данных. И наш главный вопрос: что с вами сделал Обелиск и почему вы сих пор не сошли с ума? Максим молчал. Его лицо застыло, как маска. Он смотрел на Равель не как на чиновника, не как на потенциального врага, а как на механизм. Сложный, безжалостный, но безэмоциональный. -Вы правда не понимаете, почему я остался в здравом уме? - наконец выдохнул он. - Потому что я не отсюда. Не синхронизирован. Обелиск не смог найти во мне точки входа, нет нужного набора генов. Он пытался, но у него не было... карты. Я для него чужой файл. -И вы считаете, это иммунитет? -уточнила замдиректора Агенства. -Нет. Это отсрочка. В другой ситуации, может, я бы и тронулся. Но тогда… - он замолчал. -На ''Омеге'' всё срослось. Возможно, длительный период бездействия и последующая активация были чем-то типа перезагрузки системы, откативший артефакт на некоторое время к заводским настройкам. Я увидел его не просто как совершенное творение продвинутого разума, а как машину. Сломанную, заражённую и багованную. Его цель не знание, не коммуникация, а распространение. Паразит ищет путь наружу, и использует даже древние Маркеры как средство. -То есть, вы предполагаете, что исходная функция Обелиска была иной? -Есть вероятность. Я мельком видел его внутреннюю структуру - инженерную. Это архитектура, не религиозный символ. Платформа. Инструмент. Когда-то он, возможно, делал что-то великое - телепортация, гравитационные сдвиги, межзвездная коммуникация, кому какое дело. Но потом... что-то поселилось в нём. Что-то вне привычного разума, вне времени. Оно назвало это шумом извне... И оно теперь копирует себя. Живой разум для него - питательный субстрат. Анисса молча кивнула, слушая. -И всё-таки, - вмешалась Равель, -Даже если вы правы: ценность Обелиска от этого только возрастает. Представьте, мы сможем... вычленить первичный протокол. Удалить заражение. Запустить оригинальные функции. -Вы не сможете, - резко сказал Максим. -Во-первых. Потому что никто не знает, каким он был до заражения. Вы лечите труп, даже не зная, жил ли он вообще. Во-вторых, оригинальный Обелиск испарился, а воспроизвести вы можете лишь бракованные копии. Замдиректора встала. Её лицо оставалось непроницаемым, но голос стал более формальным: -Мы учтём ваши замечания, Максим. Ваш отчёт будет обработан. Пока отдыхайте. Вы официально освобождены от всех процедур на ближайший месяц. Вы числитесь как ''прибывший с временным отклонением'' и включены в закрытый протокол ''Ворон-7''. -Значит, я и дальше буду подопытной крысой? -Нет. - Она почти улыбнулась. - Теперь вы - советник. И да, постоянно таскать с собой боевую винтовку я вам запрещаю. Максим фыркнул: -Обожаю карьерный рост. Равель кивнула Рашид и направилась к выходу. Уже у двери она остановилась, бросив на него последний взгляд: -Вам может не нравиться, как работает Агентство, но благодаря нашим решениям вы до сих дышите. Подумайте об этом. -И последний вопрос. Надеюсь, Данику за мое похищение открутят голову? -Официально он ни в чем не замешан. В сложившейся обстановке осуществлять открытые нападки на столь влиятельную фигуру чревато стихийными бунтами. Мученичество сегодня снова в моде. -Ну пусть он случайно захлебнется в сортире. -На его место придет сразу кто-то другой. Мы с ваших слов знаем о его роли в предполагаемом восстании, лучше иметь дело с уже известным злом. Дверь закрылась. Осталась только Анисса. -Что будешь делать? - спросила она, устало опускаясь в кресло. Максим посмотрел на свои ладони. Медленно, как будто пытался что-то с них стереть. -Сперва… высплюсь. Потом решу, стоит ли вообще продолжать играть в их игру. *** Обняв объявившегося на пороге Максима, Женя сразу задала вопрос: -Ничего себе... видок у тебя. -Мелочь, -вяло отмахнулся парень. -Стандартные будни попаданца. -Что стряслось? -Что стряслось? -почему-то ему стало смешно от такого вопроса. -Триллер-боевик с элементами ужасов. С чего бы начать... Сперва меня везут на секретную базу в Антарктиду, где хранится тот самый легендарный Черный Обелиск. Он показывает мне мультики, мы говорим за жизнь, потом глючная программа артефакта взбесилась. Часть народу сошла с ума, часть самоубилась и стала нежитью. Прикинь, я обещал как-то отстрелить Белову с Шифом жопы. Ну вот, пацан сказал, пацан сделал. Эти уроды все равно необучаемые... Туда им и дорога. Потом нас эвакуировали, над Сахарой шаттл сбили юнитологи, я одного даже смог подстрелить, меня похитили, отвели куда-то, дня три как арестант спал на шконаре, пел Мурку, какал в парашу. Успел поболтать с Даником, пока не пришла кавалерия и не вытащила меня. Вот... И теперь новое начальство повысило меня с подопытной крысы до целого, мать его, советника по Обелискам. Круто, да? Евгения не сразу нашла, что ответить. -Снова некроморфы. Да когда это закончится... -Знаешь, по-моему, у меня начинает протекать крыша, Жень. -Неудивительно. -Понимаешь, я не боялся, когда вокруг снова появились твари. Мне было... весело что ли? Как в компьютерной игрушке. Убиваешь мобов, получаешь очки, правда сохранений не предусмотрено, жизнь одна. -Ты просто устал бояться, и психика таким образом защищается от чрезмерных потрясений. -Тоже вариант. -Не представляю, насколько тяжело тебе приходится, Максим. Максим, разувшись, прошел на кухню с целью чего-нибудь перекусить. -Вот нормальные попаданцы становятся волшебниками, поступают в Хогвартс или в храм джедаев, наводят добро. А что я? Суперсил нет, великого предназначения тоже... Уже второй раз подряд еле выбрался из замеса. Более того, меня постоянно называют ошибкой и сбоем в системе. Главный злодей даже не стремится меня убить, мы, млять, три раза философские беседы вели, а не били друг другу морды. -Мы слишком важны для и для правительства, и для сектантов. -Тупые дятлы, наступающие стотысячный раз подряд на одни и те же грабли, -выругался Максим. -Пятьдесят миллионов лет подряд. -Пятьдесят миллионов лет? -не поняла Евгения. -Возможно, изначально Обелиски преследовали благую цель: направлять эволюцию, взращивать разумную жизнь, а потом из другого измерения пришла сраная неведомая х..ета, заразила всю технику, сети создателей артефактов и сожрала большинство цивилизаций в этой и окружающих галактиках. -Как вам удалось это узнать? -Глючная программа Черного Маркера показала, рассказала. А еще оно намекнуло, что сраная неведомая х..ета через нас может добраться до нашей вселенной... Или просто ссала в уши, ведь оно проникает в мозги, паразитируя на глубинных страхах. Тут женщина замерла, ее лицо заметно побледнело. -Боже... -Мда, я бы хотел, чтоб он вмешался. Наверняка в каком-нибудь из миров он существует. Волшебники-экзорцисты же появлялись уже. -Чего? Ты бредишь. -А, не, -отмахнулся Максим. -Забыл рассказать. Шиф мне показывал старые файлы, они раскопали случай из конца местного XXI века. Там объявился некий гражданин якобы из 1955 года и утверждавший, будто является магом, специалистом по изгнанию демонов. Его держали в психушке, потом следы обрываются... Из-за большой давности найти концы не представляется возможным. -Мы не первые. -Лишь бы не последние, -заметил Максим. -До конца света осталось в лучшем случае два года. И я не знаю другого варианта кроме бегства.