Глава 19

ОТЧЁТ О КРИТИЧЕСКОМ СОСТОЯНИИ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ СРЕДЫ В ЗОНАХ НИЗКОГО ДОСТУПА (LLA-ZONE) Дата: 09.07.2508 Для Глобального Совета EarthGov От: Хелена Мирай, министр образования Образовательная система в пределах беднейших зон Земли переживает фазу системного коллапса. Последние данные, собранные в LLA-регионах, свидетельствуют о стремительном снижении грамотности и образовательного охвата. Грамотность опустилась до 54%, а завершение базовой программы среди детей в возрасте до 16 лет демонстрирует катастрофическое падение - менее половины от показателей, зафиксированных десятилетие назад. Объективными причинами этого упадка является нерациональное перераспределение ресурсов в пользу населения со средним и высоким достатком. Система образования испытывает системный кризис и фактически осталась без квалифицированных кадров, без материально-технической базы, без цифровой поддержки. Государственное начальное образование деградировало настолько, что в некоторых регионах остались действующими лишь автошколы поколения до 2490 года с устаревшими протоколами, нефункционирующими нейроинтерфейсами и морально устаревшим программным обеспечением. К этому добавляется масштабное вмешательство Церкви Юнитологии. У нас есть задокументированные случаи изъятия школьных зданий, превращения их в центры пробуждения и уничтожения государственных учебников. Юнитологические доктрины вытесняют основы естественных наук, истории и даже математики, подменяя их псевдодуховной риторикой. Преподаватели, пытавшиеся сопротивляться, сталкивались с угрозами, насилием, а в ряде случаев с исчезновениями. Фоновые процессы в LLA-зонах также играют немалую роль. Бедность, голод, социальный распад, высокий уровень насилия - всё это подрывает любые попытки восстановления системы. Образование перестаёт восприниматься как ценность: семьи, борющиеся за выживание, не видят смысла в обучении. Наблюдается рост детского труда, особенно в теневых секторах экономики, обслуживающих нелегальные переработчики сырья, бордели, кибермаркеты и частные религиозные анклавы. Преподавательский состав за последние три года сократился более чем на две трети. Остатки кадрового фонда вытянуты в отрасли, где действуют приоритетные программы EarthGov. В школах бедных зон работают либо автоматические комплексы старого образца, либо волонтёры без педагогической подготовки. Это создало тревожную тенденцию: целые поколения не получают даже базовых знаний, необходимых для функционирования в обществе. Последствия этого кризиса уже ощущаются. Резко возросла подверженность населения религиозной пропаганде, юнитологическим структурам и дезинформации. Мы формируем поколение, неспособное анализировать, сопоставлять или сопротивляться влиянию извне. По текущим прогнозам, к 2512 году более 300 миллионов человек окажутся в когнитивной зависимости от автоматических решений, сетевых подсказок и догматов. Министерство настоятельно рекомендует Совету немедленно принять меры по стабилизации ситуации. Приоритетной задачей должно стать восстановление материального обеспечения школ в LLA-зонах и запуск новой инициативы EDUCORE - платформы для быстрого развертывания базового образования с использованием модульных нейроинтерфейсов. Также необходим полный пересмотр действующей кадровой политики и введение Протокола 7, запрещающего деятельность религиозных группировок в пределах учебных учреждений. Мы находимся на грани образовательной катастрофы. Её последствия уже выходят за рамки гуманитарной сферы и угрожают структурной стабильности всей цивилизации. Подпись: Хелена Мирай Министр образования EarthGov | Земля Дата: 09.07.2508 *** Офис Шифа со смертью хозяина быстро утратил былой вид, немного спартанский, с небольшим беспорядком. Равель обустроила все тут совершенно иначе: более яркая отделка с зелеными оттенками, картины морских пейзажей на стене, цветы у окна, вместо жалюзи - старомодные шторы. Кабинет был обставлен в относительно минималистичном стиле: стеклянный стол, пара экранов, шкаф с деловыми папками, и, конечно, массивная проекционная панель на стене с картой активности создаваемых Обелисков по всей планете. Когда Максим вошел сюда, его ждала Рашид с замдиректора АСИ, корчившей своим видом суровую начальницу. Но парень интуитивно чувствовал: француженка побаивается его. -Доброе утро. -Присаживайтесь, -указала Равель на черное кожаное кресло. -Нас ждет долгий разговор. -Дайте угадаю, -Максим с пижонским видом закинул ногу на ногу. После убийства Шифа, которое сошло с рук, он понял, что может позволить себе многое. В конце концов, он этому миру осталось недолго и здешние люди скоро умрут страшной смертью. Почему нужно отказывать себе в маленьких радостях и дуракавалянии? -На повестке дня Обелиски, потом Обелиски и еще раз Обелиски... Может для разнообразия поболтаем о футболе или искусстве? -О футболе с искусством можно поговорить за обедом, -Равель слегка улыбнулась. -А сейчас о работе. Максим сразу переключился на серьезный лад. -Как скажете, мадам Равель. -В свете новых данных об изначальном предназначении Маркеров правительство загорелось идеей сделать их безопасными, избавиться от засевшего ''вируса''. С удовольствием выслушаю ваши идеи, Максим. -Бессмысленная затея, -заявил попаданец. -Обелиски - ретрансляторы вирусного сигнала, взлом их кода ничего по большому счету не даст. -Я не строю бессмысленных затей, - холодно ответила Равель. -Я как инженер читаю логи. На языке системного кода. Этот Обелиск - не религиозный тотем, а машина. И она ведёт себя как перепрошитая ИИ-структура с открытым интерфейсом. Только вот... не человеком она написана. Слишком иная архитектура. -Ну да, - произнес Максим. -Древние пришельцы оставили после себя гибридный биокомпьютер размером с многоэтажку, который по какой-то причине начал плодить некроморфов, хотя изначально был, судя по вашему мнению, предназначен для чего-то более... полезного? Я, если честно, сомневаюсь. Верить артефакту, изначально настроенному на промывку мозгов - такое себе. -Именно, - подтвердила Мари. - Мы ошибались. Все эти годы. Не только мы, но Церковь Юнитологов, и правительство, и даже Кларк со своими барабанами в голове. Черные Обелиски не создавались как оружие. Они катализаторы. Усилители и эволюционные ускорители. И они были перенастроены. Что-то внедрилось в изначальную структуру и исказило ее цели. -Вот только не говорите, что всерьез хотите "починить" это, - с ядовитым прищуром вставил Максим. -Когда у кого-то здесь появляется очередная "гениальная" идея, она обычно заканчивается очередной вспышкой. -Я говорю: мы должны хотя бы попробовать. Вмешаться. По-настоящему понять язык Обелисков. Распознать, где конец органики, а где начинается код. У нас есть инструменты - нейроинтерфейсы, симуляторы, матрицы переводов. Мы не так беспомощны, как вы думаете. -Нет, мадам Равель, - заговорила Анисса, всё это время молчавшая, наблюдая за их перепалкой. - Здесь не в беспомощности дело. А в последствиях. Мы не понимаем, что именно заразило Обелиски. Не знаем, откуда это взялось. Если попытаться вскрыть код, можем не вскрыть, а разбудить. Или активировать скрытые защитные механизмы. -Некролуны, - мрачно вставил Максим. - Скучавшие по нам слишком долго. Равель скрестила руки, не сдаваясь. -Вы говорите о страхе, а я о контроле. Мы либо поймем, как это работает, либо будем вечно жить в тени этих чудовищ. И да, риск есть. Но, может, это шанс. Единственный шанс обратить оружие против агрессора. -Риск, мадам Равель, это когда ты перебегаешь улицу на красный. То, что вы предлагаете, это открыть коробку Шрёдингера, в которой кот уже давно сдох, воскрес, и теперь ищет, кого бы заразить. -Максим, - тихо проговорила Анисса. -Если бы был способ понять структуру, безопасно, без прямого подключения... -Анисса, в этой вселенной нет слова "безопасно", - перебил он. - Оно вымерло вместе с Суверенными Колониями, "Ишимурой" и Титаном. -Но мы всё равно здесь, - сказала Равель. - Значит, кто-то должен начать. -Ты первая и будешь, - усмехнулся Максим. - Только шлем на всякий случай надень, если вдруг начнет передавать кулинарные рецепты из ада. Как приготовить отбивную из собственной бабушки... Она смерила его взглядом, но ничего не ответила. Максим вздохнул и подался вперед, облокотившись на стол. -Ладно, вижу, никого не переубедить. Давайте сыграем в эту вашу игру. Но с одним условием. -Каким? -Мы не подключаем живых людей к Обелиску, вообще, кроме меня. Ни напрямую, ни косвенно. Пока я здесь, никаких экспериментов с нейрошлемами. Пока только моделирование. Виртуальная среда. Реплики. -Согласна, - сказала Равель. - Только отнеситесь к этому серьезнее. Не все можно обшутить. -О, я серьезен. Просто если кто-то откроет портал в желудок хтонической твари, я хочу смеяться последним, - сказал Максим, лениво крутя в руках металлический стилус. - Допустим, вы меня почти убедили. Почти. И если бы я был наивным идиотом, тоже бы бросился "понимать" Обелиски. Но у нас нет готового инструмента, мы работаем почти вслепую. -Нейросканеры есть. Симуляторы. Ты сам говорил - голографическая проекция внутренней архитектуры... - начала Анисса. -Этого недостаточно, - перебил он. - Нам нужен универсальный дешифратор. Нечто, способное не просто анализировать структуру, но и адаптироваться к ней на лету. Подстраиваться под логику, которая не обязана быть бинарной. Он замолчал на мгновение. Потом выдал: -Может, "Икар" справится при должном перепрофилировании. С моей же подачи его сделали. Равель нахмурилась. -Модифицированной нейросети адаптивного подавления маркерных сигналов? -Да. Она. -Но это антимаркерный глушитель! - вмешалась Анисса. - Ее задача - выделять, идентифицировать и гасить паттерны нейрополя, идущие от Обелисков. -Ключевое слово - "выделять", - спокойно парировал Максим, месяцы плотной работы с учеными, контакты с внеземной технологией не прошли даром. Он неожиданно для себя стал понимать артефакты лучше, чем некоторые специалисты с академическими степенями. - "Икар" в состоянии находить повторяющиеся структуры, улавливать сигнальные инверсии, нейроподписи, резонансные пики. Это почти лингвистический анализ, только в пси-диапазоне. Мы можем... перепрофилировать её. -В дешифратор? - медленно переспросила Равель. - Ты предлагаешь заставить "Икар" не блокировать, а интерпретировать? -Да. Мы отключаем функции подавления. Убираем жёсткий фильтр. Оставляем когнитивную матрицу с адаптивным ядром. Пусть смотрит не как враг, а как... студент, пытающийся понять язык древнего бога. Повисла пауза. Только слабое гудение освещения нарушало тишину. -Ты сумасшедший, - выдохнула Анисса. - Если система поймёт этот "язык", она может начать его использовать. Ты хочешь, чтобы нейросеть заговорила голосом Обелиска? -Нет. Я хочу, чтобы она его перевела. А вот с кем мы потом будем это обсуждать, зависит от нас. -А если она сойдёт с ума? - Равель теперь уже не спорила, а действительно беспокоилась. - Машины тоже ломаются. Особенно если подсунуть им инопланетную математику, проникающую в подсознание. Она может развиться в то, что мы не сможем контролировать. Максим откинулся на спинку кресла. -Идеальных планов не бывает. Хотите понять Обелиск, придётся рискнуть. По крайней мере, "Икар" - это не человек. Она не впадёт в транс, не порежет себе вены, не начнёт рисовать круги и шептать про "воссоединение". -Хотя бы не сразу, - добавила Анисса с мрачным сарказмом. -Если она начнет петь юнитологические хоралы, - усмехнулся Максим, - Я лично сожгу её плазменном гриле. Со вкусом. Равель всё ещё колебалась. -Это... потенциально единственный шанс. Но знаете, что самое страшное? -Что? -Что мне это начинает нравиться. -Вот и отлично, - сказал Максим, поднимаясь. - Тогда приступаем. Добро пожаловать в клуб потенциальных разрушителей реальности. Мы ещё майки себе закажем с надписью: "Открыли древний код, теперь жалеем". -Хорошо, - произнесла Равель, открывая на планшете структурную карту. - Допустим, "Икар" мы адаптируем. Но ты же сам знаешь, Максим, Маркерный код - это не язык в человеческом понимании. Это не просто символы. Это синестетическая структура. Он работает на трёх уровнях сразу: визуальном, аудиопсихическом и когнитивно-резонансном. -Да, - кивнул он. - Текст, который можно услышать, увидеть и... почувствовать. Псевдолингвистика, смоделированная не под речь, а под нейроимпульсы. Код, читающий читающего. Это даже не язык - это рефлекторный узор, триггерно-логическая сеть, созданная для обратной связи с восприятием. -Как ты это так формулируешь? - удивилась Анисса. -Ты ж не ученый. Максим пожал плечами. -Много общался с вашими коллегами, читал отчеты, дополнительную литературу, плюс контакт с артефактом дает какое-то интуитивное понимание его работы. Оказывается, не только он читает нас, но и мы его. В общем, однажды я попытался мысленно объяснить самому себе, почему Маркеры не вписываются в рамки Шеннона-Уивера. Это как писать музыку для мозга, минуя слуховые рецепторы. А вообще, зная, какой вселенский п...ец грядет, я хочу жить, а это очень мотивирует работать мозги, тут волей-неволей академиком всяких наук станешь. Равель хмыкнула, но тут же стала серьезной. -Если следовать твоей логике, "Икар" придется не просто обучать, а реконфигурировать до постсимволического восприятия. Она должна воспринимать последовательности не как команды или текст, а как... нейропотенциалы с топологией. -Верно, - кивнул Максим. - Мы должны перевести её в режим матричного резонансного анализа. Пусть отслеживает корреляции между сигнатурами, собирает статистику и строит эвристические модели. -Есть еще один вариант, - подала голос Анисса. - Айзек Кларк. -Что с ним? - Равель подняла бровь. -Мы с ним до сих пор поддерживаем контакт, - ответил Максим. - Периодически он выходит на связь через зашифрованный канал. Говорит, что понимает примерно пять процентов символов Маркера. Не просто узнает, а чувствует их значения. Он… ну, восприимчив. -Пять процентов? - скептически уточнила Равель. - И ты считаешь, это повод тянуть его сюда? -Это пять процентов больше, чем у нас, - отрезал Максим. - И он единственный, кто дважды пережил продолжительный контакт без полного срыва. Даже я, со всей моей сопротивляемостью, не хочу больше приближаться к этим ублюдкам на расстояние ближе километра. -Подтверждаю, - кивнула Анисса. - Во время последнего теста Маркер вывел из строя трех техников и одного медика. Без физического контакта. Просто сигнальная волна. Один теперь рисует фракталы на собственной коже. Кровью. -Это то, что я называю "пасхалка из ада", - усмехнулся Максим. - А теперь серьезно. Нам нужно три компонента: "Икар" - как адаптивный дешифратор. Данные из логов, захваченные резонансные паттерны с "Омеги" и Титана. Кларк - как живой резонатор, калибрующий результат. -Живой резонатор... - задумчиво повторила Равель. - Ты хочешь превратить Айзека в биологический интерпретатор. -С его согласия, разумеется, - с нажимом добавил Максим. - Он не подопытный. Он - единственный человек, который видел истину и не сошел с ума... полностью. Кроме меня и Альтмана. -А если он не согласится? -Тогда мы остаёмся с "Икар" и нейрокартами. Будем кормить её кусками ада, пока она не отрыгнёт нам ключ. Или сгорит к херам. У нас нет идеального плана, только худший из возможных. Равель посмотрела на него в упор. -Знаешь, ты пугающе логичен, когда речь идёт о вещах, которые должны вызывать панику. Максим улыбнулся одними губами. -Это не логика. Это усталость. От Маркеров, от лжи, от экспериментов вслепую. Если мы не поймем, как они думают, нас скоро не будет, кем бы мы ни были. Я ведь забочусь в первую очередь о собственной жопе. -Итак, - начала Равель, покрутив в пальцах голографическую проекцию спирального символа. - Допустим, мы адаптируем "Икар", подключим к симулятору сигнала, подадим ей все логи с "Омеги", обломки данных с Титана и пяток фраз от Кларка. Допустим, она не сгорит и не превратится в электронного юнитолога. Что дальше? -Дальше мы ждем, - ответил Максим, - пока "Икар" выделит устойчивые структуры. Синтаксис. Семантику. Повторяющиеся фрагменты. Если повезет, получим фрагмент дешифровочной таблицы. Если не повезет... Он не договорил. -Некролуны, - вставила Анисса. - Они могут услышать? -Всегда есть риск, - мрачно подтвердил Максим. - Вопрос в том, что именно они услышат. Мы уже знаем: сигнал Маркера не локальный. Он многоканален, многослойный и, скорее всего, квантово-нелокальный. Это как колокольный звон на частоте, которую человек не слышит, но которую улавливает… нечто другое. -Вы хотите сказать, что Маркеры передают данные в режиме сопряжения? - уточнила Равель, чуть приподняв бровь. -Не исключено. Я вчера ознакомился с данными. Телеметрия с "Омеги" подтверждает: при каждом включении сигнала, даже при экранировании, наблюдались микроскачки фона в районе Юпитера. Примерно раз в четыре минуты. Незначительные, но синхронные. -То есть сигнал уходит туда? -И, возможно, дальше. До ближайшей некролуны. -Это спекуляция, - бросила Равель, но неуверенно. -Не имеющая четких подтверждений -Это осторожность, - возразил Максим. - Мы не знаем, что является критическим триггером. Если "Икар" случайно сгенерирует сигнатуру, совпадающую с кодом пробуждения или, хуже, начала Схождения, мы активируем не дешифратор, а проклятый дверной звонок. А за дверью будет то, что не спит с эпохи падения предыдущей цивилизации. -Резонансный паттерн с избыточной сложностью может восприниматься Лунами как сигнал тревоги или активации, - пробормотала Анисса, вводя команды на планшете. - Если следовать аналогии с биологическим ИИ... -Или с вирусом, - подхватил Максим. - Мы влетаем туда, где вирусное поведение переплетено с религиозным, а коммуникация заменяет биологию. Где "понимание" равно "слиянию", а слияние смерти. -Unitology begins here, - тихо процитировала Равель. - Чёрт... -Насколько велики шансы пробуждения Луны, если "Икар" выйдет на рабочую фазу анализа? - спросила Анисса. - Теоретически. Максим сжал губы. -Если "Икар" будет просто анализировать, риск мал. Если попытается смоделировать или воспроизвести части кода - риск растёт экспоненциально. Особенно если это будет "правильный" фрагмент. -А если она сгенерирует нечто новое, - добавила Равель. -И Луны воспримут это как обновление протокола? Максим посмотрел на неё с мрачной усмешкой. -Тогда я надеюсь, вы заранее составили завещание и не забыли подписать форму "о добровольной гибели с целью научного прогресса". -То есть, - медленно произнесла Анисса, - Мы играем с кодом, способным пробудить планетоидные некробожества, просто потому что другого пути понять их язык нет? -Угу, - кивнул Максим. - Добро пожаловать в научную магию двадцать шестого века. Плевать на этику, но с Лунами надо вести себя как с ядерным складом. Не звони в колокол, если не уверен, что это не сирена Судного дня. -Проклятье... - прошептала Равель. - И всё-таки мы это сделаем? -А у нас выбор есть? - Максим развел руками. - Или мы поймем, как общаться с этой чертовой архитектурой... или она общается с нами. На своём языке. Через мясо. -Я до конца не понимаю, - пробурчал Максим, подперев голову рукой. - Как вы собираетесь "расшифровывать" язык, если даже не знаете, откуда он? -Мы не "расшифровываем", - поправила Равель. - Мы ищем устойчивые взаимосвязи в сигнатурах и выстраиваем гипотезы. Это эмпирика. -Ну, в таком случае скажите прямо: вы тыкаете палкой в чёрную дыру, надеясь, что она не затащит вас внутрь. Мне это ближе. -Максим, - вмешалась Анисса. - В научной среде это называется итерационный анализ. -В окопах это называлось "авось прокатит". Равель закатила глаза, но не спорила. -Вы не учитываете одну вещь, - продолжил Максим, немного выпрямившись. -Даже если "Икар" начнёт что-то понимать, она - не человек. И тем более не пришелец. У неё нет инстинктов, нет страха, нет желания выжить. Она не остановится, если почувствует, что лезет туда, куда не надо. Она просто пойдёт дальше. И что тогда? -Поэтому мы запускаем её в изолированной среде, - пояснила Равель. - Без подключения к сети. Без связи. Максимально закрытый стек. Только тестовая симуляция. -Вы уверены, что она не попытается сгенерировать что-то сама? - скептически прищурился он. - Вы же сами говорите, у неё адаптивное ядро. Развивающееся. А вы её кормите Маркером, как грудничка кислотой. -Пока нет, - сказала Анисса. - Только пассивное наблюдение. Пусть слушает и смотрит. Реагировать не даём. -Слушать Обелиск... ох..ительно надёжный способ поседеть без старости, - пробормотал Максим. - Вы же видели, как это работает на людях. На животных. Даже на роботах. -Поэтому "Икар" не будет подключена к живому Маркеру, - возразила Равель. - Только к фрагментам. Цифровым снимкам. Искусственно разложенным по слоям. -А вы уверены, что даже фрагмент безопасен? Анисса на миг задумалась. -Нет. Но мы фильтруем его. Разбиваем на кластеры. Убираем триггерные узоры и мы не подаём аудиоперенос. Только графические и числовые формы. Максим усмехнулся. -Вы, блин, как дети. Думаете, если перекрасить чуму в розовый цвет и разложить по ящикам, она перестанет быть чумой. -Не в цвете дело, - отрезала Равель. - А в контексте. Без живого резонанса Луна не услышит. Это теория. Твоя любимая "надежда на глухоту". -Я бы предпочёл, чтоб они были не глухие, а мёртвые. Или хотя бы на другой стороне вселенной. -А вот это уже не от нас зависит, - тихо сказала Анисса. Повисла короткая тишина. -Знаете, - нарушил молчание Максим. -Я не против, чтобы вы разбирались с этой их псевдобиблией. Но только не надо потом удивляться, если вдруг внутри "Икар" зажжётся надпись: "Unitology update ready. Press yes to ascend". Равель с трудом сдержала смешок. -Ты бы неплохим сценаристом был. -Я бы предпочёл быть живым сценаристом, Мари. Особенно в эпоху, где одна синусоида может вызвать падение колонии. Анисса вдруг взглянула на него внимательно. -А ты бы согласился… если понадобится… подключить себя как резонатор? Вместо Кларка? Он замер. Медленно потянулся за бутылкой с водой. -Ты же знаешь ответ, Анисса. -Да. Но я хотела услышать его вслух. -Только если у нас не будет вообще никакого другого выбора. Только если альтернатива - пробуждение всех Лун разом. Я не герой, я просто… последний придурок, который знает, что бывает, когда ты не лезешь в говно первым. Оно приходит само. -Итак, - подвела итог Анисса, постучав пальцами по краю планшета. - У нас есть три ключевых источника данных: фрагменты сигналов с "Омеги", лог-файлы с Титана, и личные воспоминания Айзека Кларка, пусть и обрывочные. -И один опасно умный ИИ, которого мы сейчас планируем скормить этому архивному кошмару, - добавил Максим, встав со стула и потянувшись. - Надеюсь, "Икар" не начнет писать религиозные манифесты на стенках контейнера. -Она в песочнице, - отозвалась Равель. - Система полностью изолирована, сетевые порты отрублены, аварийный протокол прописан. Малейшая попытка самогенерации и весь стек уйдет в принудительный разбор. -Автосожжение, - уточнил Максим. - Мой любимый пункт. Особенно если "Икар" решит, что он - новый пророк. -Он не решит, - отрезала Анисса. - У него нет амбиций. -Пока, - поправил он. - Образование личности - штука тонкая. Если Обелиск смог воздействовать на человеческое сознание, что мешает ему воздействовать на машинное? Тем более на обучающуюся модель? Я наблюдал на "Омеге", как оно говорило через подключенную аппаратуру, словно минисатана в компьютере. -Ничего, - спокойно признала Равель. - Именно поэтому мы делаем первый запуск без генерации, без интерпретации. Только распознавание. Тестовая фаза. Мы подаём сигнатурный фрагмент и отслеживаем реакцию. -Как у врача на приёме, - пробормотал Максим. - Только вместо градусника - радионейросигнал древнего космического писца. Равель не среагировала, Анисса слегка улыбнулась. -Итак, "Икар" загружается завтра. Мы согласны, что тест ограничен? Никаких попыток связи. Никаких внешних запросов. Никакой генерации отклика. -Если она попробует выйти за рамки, обесточиваем всё, - кивнул Максим. - Никаких "может быть", "а вдруг" и "дай посмотрим". Мы не в игрушки играем. -Подтверждаю, - сказала Анисса. - Я возьму на себя мониторинг активности. Каждые пять секунд логируем поток. Минимальный латентный буфер. -А если начнётся что-то… странное? - уточнила Равель. Максим взглянул на неё. -Странное - это когда "Икар" начнёт писать любовные серенады. Если начнёт шептать по ночам, это уже пи..дец. Любой намёк на автономию и я тяну кабель сам, ясно? -Ясно, - согласились обе. -Если честно, - заговорил Максим, глядя в темнеющий потолок. - Я не думал, что доживу до момента, когда самым разумным поступком окажется подключение искусственного мозга к инопланетному заклинанию. -Технически - к его зашифрованной матрице, - попыталась вставить Равель. -Знаете, - перебил он устало. -Не важно. Назовём это как угодно. Мы уже зашли слишком далеко, чтобы отступать. Анисса медленно выдохнула. -Ну что ж, завтра начинаем работать. Максим поджал губы. -Главное, не забудьте кофе.