I. Глава 4.

Костюм Оператора, моя броня была создана на основе защитной экипировки геодезистов и разведчиков общества Венеры. После эпохи Орокин эта планета представляла из себя безжизненные пустоши, по которой прошлась война и заражение. Во времена нашего повторного пробуждения её подчинил и властвовал Корпус из-за одного единственного города под поверхностью, Фортуны. Жители которого сумели с помощью древних терраформирующих машин оживить выжженный уголок Венеры. Бесплодная пустошь обратилась в наполненную жизнью снежную долину, Долину Сфер. Именно из-за её морозного климата, окружённого штормом, отсекающим долину от остальной части пустыни, были созданы первопроходцы. Они исследовали возрождённую фауну, богатую на различные виды, и прокладывали безопасные маршруты для шахтёров и других рабочих. Находясь под гнётом властителей планеты, я помогала бороться сопротивлению, Солярис, и старалась облегчить жизнь простым людям, погрязшим в несправедливых долгах. В конце концов после Новой Войны Фортуна была освобождена из-под влияния Корпуса. Солярис стали полноправными хозяевами Венеры. За время совместных войн я почерпнула у них многое, научившись новому. Поэтому использовала их броню, модифицированную под свои нужды. Ведь именно первопроходцы всегда первыми шагали в неизвестность. Накинув дополнительную ткань на кирасу, я обмотала ею голову, оставив лишь глаза открытыми. На которых, впрочем, оставалась повязка. Затем надела белую каску, созданную из прочнейших сплавов, как и вся броня. За спиной висела ёмкость со шлангом, который тянулся к дыхательной маске с фильтром, что крепилась к груди магнитным захватом. Содержимым значился отнюдь не кислород, Витопласт, вещество, экранирующее воздействие Бездны. А точнее её загрязнённой, испорченной энергии, которой когда-то был поражён Зариман. Из-за которой экипаж обращался монстрами, названными Ангелами. Поддерживать в себе жизнь и заниматься самолечением Тенно могли сами, используя собственную «чистую» энергию Бездны. По сути нас можно было сравнить с переходником, по которому энергия иного измерения проходила в обычное. Но у нас были свои пределы. Не такие скромные, как у Варфреймов, которых можно было сравнить с сосудами, чашами для заполнения, но всё же. Ибо от беспрерывного использования, больших объёмов, любой переходник рисковал перегореть. Витопласт помогал избежать подобных негативных эффектов. Он производился здесь, на Заримане, и мог находиться в трёх агрегатных состояниях подобно воде. Ёмкость на спине была заполнена газообразной формой. В качестве последней детали костюма я надела набедренник на ведущую сторону. В его поясе содержался аккумулятор энергощита, что с голубым всполохом объял мой силуэт. Набедренник с металлической подкладкой помогал геодезистам во многих ситуациях. Мне же обычно служил прикрытием ног от шрапнели личного оружия. Пытаясь помочь, научить Тенно контролировать приобретённые силы после инцидента с ковчегом, Маргулис основала для нас Пять Великих школ. Дисциплины, которые мы могли бы принять в качестве ориентира и следовать им для обуздания Бездны. Моя называлась Нарамон, символ который походил на перевёрнутую ёлку. Олицетворяя стихию дерева, она была ориентирована на скрытность и углублённое изучение ближнего противостояния. Так как именно с пониманием противника достигалось преимущество в сражении, истина. И хотя к началу вторжения Тау в империю мы научились многому, Варфреймы оставались гораздо более разрушительными единицами истребления. Однако после долгого сна, в период между первой и второй войной начали возникать ситуации, когда от нас требовалось присутствие на полях сражений в образах Операторов. Такие случаи со временем только нарастали. Нам пришлось научиться сражаться также и даже более эффективно в изначальных телах. Со второй и третьей войной ситуация ухудшилась. Тау с возобновлённым флотом вторжения нашли способ прерывания Переноса, разделяя Операторов с Варфреймами. Демон Бездны в свою очередь оказался способен разрушать саму систему, позволявшую нам входить в тела фреймов. Поэтому я отказалась осуществлять переход сквозь время и пространство в слиянии. Оставался велик шанс того, что фрейм будет потерян или уничтожен, как это произошло с Экскалибуром… Надев на руку Усилитель «Снайп», устройство, которое помогало с концентрацией энергии в одной форме, я с силой сжала кулак. Прошлое не вернуть. Не то, что оказалось потеряно в Бездне. Прерывая мрачные мысли, я услышала снаружи апартаментов серию высоких электронных звуков с меняющейся интонацией. — Эта боевая единица демонстрировала признаки нетерпеливости после своей активации. Отсутствие содействия во время диагностики. Неприемлемо. Желание присоединиться к объекту защиты. Поощряемо. Параллельно ворчанию Сая, в едва успевшие раскрыться на его пути двери, ворвалась машина. Преодолев разделяющее нас расстояние стремительным прыжком, она пригнулась, чтобы соответствовать моему уровню, будучи на голову выше. Дождавшись, когда я примусь почёсывать подставленную макушку роботизированной головы, машина издала радостную электронную трель. МОА являлись одним из типов роботизированных войск в армии Корпуса. Двуногие машины-роботы, они могли оснащаться различными видами вооружения, подкреплённого персональными энергощитами. Максимально подвижная пушка на ходулях. Такие МОА были достаточно распространены, чтобы позволить тем же Солярис добывать их элементы для постройки своих «шагоходов». От последних я и получила чертежи с деталями, создав персональный вариант. Танкетка, как я её назвала, познакомившись с древними военными машинами малой комплектации. Матово-чёрная броня вариации «Ки’Тиир» с хищными очертаниями. Трёхпалые конечности с когтями из призматических кристаллов золотого оттенка, вкрапления которых также виднелись по всей броне. Моя спутница. Восполнявшиеся энергетические ракеты, спрятанные в створках по бокам от корпуса, а также модифицированная мной скрытая головная пушка, экспериментальный рельсотрон, добытый в бою, делали из неё безусловный танк на ножках. Проведя рукой напоследок по ромбовидному элементу украшения на голове, дань памяти, я вернулась к собственному оснащению. Танкетка, забавно перепрыгнув с места на место, терпеливо замерла в ожидании рядом. Где-то сверху раздалось недовольное хмыканье. Усмехнувшись под чёрной тканью, я раздумывала над тем, какое вооружение взять на этот раз. Помимо Усилителя. На протяжении всей своей жизни Тенно овладевали всевозможными видами оружия, достигая в них мастерства. Сначала из-за необходимости и под влиянием Орокин, затем согласно нашему пути войны. Каждый мог похвастаться богатым арсеналом: энергетическим, биологическим, химическим, обычным пороховым и другими типами. После некоторых раздумий мой выбор пал на копьё «Феррокс Догмат» модификации «Ренантио». Оружие, что хранило в себе множество воспоминаний и одну из самых сладких побед. Убийство человека с золотой рукой. Парвос Грэнум. Основатель Корпуса. Родившись простым фермером, он своими силами без какой-либо поддержки объединил разрозненные анклавы торговцев времён Орокин в единый совет. Тем самым создав людскую прото-корпорацию. Такой человек мог бы заслужить уважение среди нас, если бы не желания, стремления, что им двигали. Величие, богатства, контроль. Выгода во всём возможном, игнорируя мораль и людские жизни. Точно неизвестно, но предположительно Орокин организовали саботаж привода личного корабля Парвоса, который привёл ко взрыву и отправил основателя в Бездну. Он не погиб, как многие предполагали, сумев вернуться в реальность незадолго до Новой Войны. Столкнувшись с ним, я впервые встретилась с Протеей. Потому что именно она по велению Орокин служила ему личным телохранителем. Именно она ценой своего безумия оберегала Парвоса все годы, проведённые в Бездне. Того, кто бросил её после освобождения, не видя ценности в сломанном инструменте. Я восстановила целостность Протеи и собрала осколки сломленного разума. После чего она стала моим фреймом на долгое время. Вместе мы мстили основателю и его детищу, в конечном счёте убив того его же оружием. «Феррокс» был разработан Корпусом как копьё, способное разряжать во врагов ионизированные болванки. Версия «Догмат» была доработана личными инженерами Парвоса, которые оптимизировали её разрушительную мощь. У них я её и украла, проникнув в секретный исследовательский центр во время одной из миссий на Юпитере. Который в виде летающей платформы огромных масштабов после моего визита рухнул на поверхность газового гиганта. Модифицировав оружие по схемам «Ренантио» от другого фрейма, я добилась создания обоюдоострого копья с лезвиями изящной формы, напоминавшей цветочный бутон. Такая концепция позволяла использовать Феррокс как на дальних дистанциях, так и в ближнем бою. Прицепив копьё магнитным захватом на спину рядом с резервуаром, продолжила. Последнем элементом вооружения я выбрала «Зорис», который помог в освобождении Протеи. Эта метательная глефа была создана Корпусом с применением спектральных технологий, что оказалось необычайно полезно в сражениях меж пространствами. Её дисковое энерголезвие было способно прорезать толщи брони, щитов и плоти с хирургической точностью. При метании могла провоцировать взрывы. Прокрутив глефу, я звякнула металлическими цепями, крепившимися к рукояти. Сугатра «Пацца». Та, что служила знаком статуса, отличия или признания. В моём случае за победы над Корпусом. Деактивировав лезвие, сложила рукоять и прикрепила её к запястью с внутренней стороны. В сложенном состоянии глефа не превышала размер ладони. На этом подготовка была завершена. Напоследок бросив взгляд на портрет Лотос, я вошла в изолированную комнату, с готовностью сопровождаемая Танкеткой. В ней меня уже ждало оборудование Цефалона с ретранслятором, погруженное на две антигравных тележки. «Проверим, будет ли оно работать на той стороне», — с такими мыслями посмотрела на арку из разбитого стекла, кусочки которого парили в воздухе. Разлом через измерения. Танкетка неуютно поёжилась, издав электронный писк. Успокаивающе погладив её по корпусу, добившись признательной трели, я подошла к арке. — И вечный бой. Покой. Нам только снится, — отрывисто произнёс Сай. Не только я изучала забытых классиков во временных потоках доимперской эпохи. С ухмылкой покосившись на сигил Цефалона, проявившегося у стены, я накинула на себя серый маскировочный плащ. Надев маску прямо на ткань и вдохнув через неё Витопласт, шумно выдохнула. После чего взмахом ладоней собрала осколки воедино. Мой силуэт объяли частицы света, и образовавшаяся чёрно-белая воронка поглотила целиком. На неуловимые мгновения белесый шторм ослепил, несмотря на повязку. Потусторонний шёпот окружил, проникая сквозь ткань. Бесформенное пространство вознесло, чтобы затем выбросить наружу. С громким стуком металла, я ощутила опору под ногами, слегка присев и развернув Усилитель. Переход был осуществлён. Подняв голову, я осознала себя в некоем затемнённом пространстве, освещаемым лишь вратами позади себя. Рядом материализовалась Танкетка. Признаков угрозы обнаружено не было. Переключив дисплей повязки на ночное зрение, принялась осматриваться. Просторное помещение, в котором я оказалась, пребывало в полнейшем запустении. Металлические стены и пол, покрытые ржавчиной. Остатки кабелей, протянутых вдоль них. Погнутые трубы, прорванные в некоторых местах. Разбитые прозрачные баки, к которым те шли. Нечто, напоминающее терминал, расположенное по центру. К последнему пошагала Танкетка, оснащённая функциями сканера. Собранные ею данные отправятся на ковчег для анализа. — Помещению не помешает косметический ремонт. Предупреждение: местные техники никогда не будут допущены на Зариман или Рейлджек. Особенно Рейлджек, — сухо поделился мнением Сай. Оборудование перешло в целости. Обернувшись к нему, я обнаружила единственный из сохранившихся резервуаров, в которых витали белые пылинки со стороны арки, словно тянулись к ней. — Интересно. Похоже, мы нашли одну из возможных причин образования портала. Стоит исследовать. Вдохнув Витопласт ещё раз, я сняла маску. Воздух был чист. Согласно кивнув инициативе Цефалона, я десяток секунд понаблюдала за игрой песчинок. Затем, оставив это на Сая, прошла мимо Танкетки и терминала, озарённого золотистыми лучами сканера, подойдя к двери. По первому помещению можно было предположить, что меня занесло на некий заброшенный исследовательский центр. Теорию продолжили подтверждать коридоры и комнаты, изношенные временем. В некоторых из них я находила вышедшее из строя незнакомое оборудование, где-то вполне привычную для двадцатого-двадцать первого века технику и мебель с остатками различных вещей, большинство которых можно было опознать лишь приблизительно. По размерам это был явно комплекс. Подземный, судя по одному из обрушившихся проходов, заваленных землёй и песком. Замеченные настенные письмена истёрлись до неразборчивого состояния, не позволяя ориентироваться по ним или чему другому. Оставалось только лично прокладывать карту, по старинке, как и делали первопроходцы. Наконец, после часа блужданий я наткнулась на широкие внушительные ворота, рядом с которыми была нарисована схема, покрытая трещинами. Даже так, на ней угадывалась модель текущего уровня, который я исследовала, с протянутыми вверх линиями. Подняв ладони перед собой, сосредоточилась. С громким скрежетом, отдавшимся эхом позади, древние врата с неохотой поддались телекинезу, стоило мне влить больше энергии. Рывком разведя руки в стороны, бронированные створки резко раскрылись. На пол осыпались покорёженные детали. Но я не обратила внимания на звон, опустив взгляд на ладонь. Кибернетическую конечность объяло едва заметное алое вперемешку с аквамариновым марево. Очертания серебряных когтей начали проявляться и тут же исчезать. Другой рукой схватив маску, глубоко вдохнула Витопласт. Визуальные эффекты пропали. Сняв маску и покачав головой, я направилась в открывшийся проход. В нём обнаружилась лифтовая шахта вместе с кабиной с оборванными тросами. По соседству находилась лестница, которую выбрала в качестве альтернативе техническому альпинизму. Преодолев пару уровней того же состояния, что и нижний, поднялась на самый верх. Там меня встретили ещё одни ворота. Потратив некоторое время, чтобы аккуратно отодвинуть одну из створок для себя и компаньонов, вошла в… очередное закрытое помещение. На этот раз почти полностью засыпанное песком сквозь щели и проломы в потолке. Подземный автопарк, как я поняла, судя по остовам найденных машин. Пропетляв мимо них по узкому проходу и не найдя ничего примечательного, достигла наклонного подъёма, который был закрыт ещё одними створками. Хотя и не такими тяжёлыми, как предыдущие. Вот только стоило мне начать телекинезом открывать одну из них, как я едва не оказалась погребённой под ворвавшейся волной песка. К счастью, его объёмы быстро иссякли, незначительно затопив автопаркинг к тому, что было. Не хотела бы я откапываться… снова. Отключив ночное зрение и поёжившись от не самых приятных воспоминаний, наконец, вышла наружу из подземного комплекса. Но не выбралась на поверхность полностью. Так как оказалась в пещере из жёлто-серого камня. Единственное, что радовало, солнечный свет, на который я двинулась. Быстро покинув пещеру, мне открылся вид на дно расщелины с крутыми склонами. Всё же заняться альпинизмом придётся. Или же… Следуя мысли, выбросила руку вперёд, применив «Бросок Бездны», исчезнув и оказавшись высоко в воздухе. Такой способ позволял мгновенно перемещаться в пространстве незамеченным. Так как при переходе мой силуэт скрывался в разломе меж измерений и проявлялся уже на другом месте. Оставаясь скрытой в разломе, я повторно выбросила руку и скакнула дальше вверх. Единственное, как Тенно могли заметить в таком состоянии, это по едва заметному бесформенному мареву и краткому остаточному следу. Зацепившись за уступчатый край склона, подкинула себя, приземлившись на ноги. Пейзаж расщелины заменился на пустыню, простирающуюся до самого горизонта, куда бы я не посмотрела. Его разбавляли разве что редкие горные возвышенности. Последние можно будет использовать в качестве разведывательной точки, чтобы наметить следующие ориентиры. Но это после завершения работы с оборудованием и сканирования Саем с Танкеткой. Пока что в ожидании спутников, пролистав список, я включила музыку соответствующей тематики. Воткнув копьё в песок, присела рядом с ним, слушая мелодию звона мечей. Взгляд бездумно блуждал по безжизненным пустошам, что напоминали мне местность Венеры за пределами Долины Сфер. Вновь застряв в сухих песках пустынь Узрев мой лик среди святынь Разбив свой меч о стан врага Где воск и кровь залил чужие берега Я не знала причин, не имела понятий о последствиях, в чём вообще проявлялся здешний Парадокс. Вы возлагали в мои руки тысячи мечей Вы прикрывались моим телом, бликами свечей Вы повторяли моё имя, пред смертью представ Вы потеряли свою веру и предали Христа Орокин открыли этот ящик Пандоры, играли в богов, создали Варфреймов, обрекли детей на войну. Создав в своих сердцах врагов Несли мой крест под звон оков Корысть слепа, а грех — не нимб Густая кровь вновь обагрит Иерусалим Золотые владыки, непогрешимые и бессмертные, пали от клинков, что держали в руках я и мои братья с сёстрами. Вы отпускали свои грехи и шли назад Бродила стая дорогой, вымощенной в ад Лживые боги, притворщики были истреблены как простые смертные. Оставался единственный. Тот, кто действительно мог называть себя божеством, властвуя в своём измерении. Вы возлагали в мои руки тысячи мечей Вы прикрывались моим телом, бликами свечей Вы повторяли моё имя, пред смертью представ Вы потеряли свою веру и предали Христа Виновники мертвы. Нам, как наследникам, оставалось лишь принять на себя ответственность по запечатыванию сущности иной реальности. Н̉е ̌з͡а̏б͝ӱд̃ь́,͆ ͟Ма̽лы́ш… Так или иначе я исправлю местный Парадокс, даже если это займёт годы, десятилетия, столетия или тысячелетия. Б͜ез ̏меня́ тӹͅ н͘ичт͝о̊ Искоренив в этом мире влияние того, кто создал Тенно. предав Христа Третья, Вечная война с Бездной продолжалась.