I. Глава 5.

Через какое-то время релаксирующего созерцания пустынного пейзажа, я расслышала скрежет позади себя. Танкетка вскарабкалась по отвесному склону, едва ли не выпорхнув из расщелины в финальном рывке. Приземлившись с электронным свистом, она прошагала и присела рядом со мной, подогнув ходули под себя. В таком положении грозная боевая машина походила на громадного нахохлившегося цыплёнка. С некоторым весельем пронаблюдав за её действиями, я откинулась назад, привалившись к тёмному корпусу и продолжая слушать музыку иных времён. В своё время Корпус экспериментировал с искусственным интеллектом, желая повторить успехи в создании Цефалонов. Не при помощи оцифровывания личностей людей, хотя попытки проводились, а воссоздать полностью с нуля. У них это выходило с переменным успехом. Лучше всего такие исследования проявили себя в военном роботизированном аспекте. Программы, созданные для МОА, Мобильной Наступательной Арматуры, позволяли им действовать ничуть не хуже живых солдат, способствуя тактическому мышлению. Больше всего прогресса в этом добился один из ведущих учёных Корпуса, Эрго Гласт. Он сумел создать машину, уникальный процессор которой был предрасположен к беспрецедентному по тем временам уровню обучения. МОА, названная Амбулас, была способна анализировать каждый проведённый бой, сражение, выявляя сильные и слабые стороны себя и противника, совершенствуясь и развиваясь. Что слишком сильно походило на Тау. Испугавшись того, что его творение послужит катализатором противостояния, подобно Старой Войне Орокин с Владеющими Разумом, он уничтожил свои наработки и покинул Корпус, основав Синдикат на манер Суды. Однако, несмотря на это, проект подхватил один из председателей совета Корпуса, бывший наставник Гласта, Фрод Бэк, сумев вовремя украсть и сохранить данные ученика. Под его руководством обновлённая Амбулас действительно грозилась изменить положение сил в системе, ввергнув её в войну, когда на горизонте маячил флот вторжения Тау. Потому мы поспешили вмешаться, когда узнали об этом. Сражение в морозной долине Плутона, в окружении гор выдалось жарким. Построенная к тому моменту серия Амбулас с богатым опытом проанализированных данных заставила нас вспомнить самые кровопролитные театры сражений Старой Войны. Но мы победили, разрушив производственный комплекс, когда Эрго Гласт смог устроить диверсию на корабле-носителе с исследовательским центром. Тот зависал над долиной с Фрод Бэк на мостике, чтобы наблюдать за нашим боем, демонстрируя его в качестве пиара инвесторам Корпуса. Так он и погиб, рухнув на ледяные скалы вместе с кораблём после подрыва двигателей. Глава Синдиката «Последовательность Перрина», Эрго Гласт вздохнул спокойно, но ненадолго. Потому как пришёл в ужас, когда узнал, что я забрала останки одной из поверженных Амбулас и на её основе вместе с процессором сконструировала свою Танкетку. Насмешливо фыркнув, вспоминая его гневную, нравоучительную и предостерегающую речь, я погладила тёмный корпус, заставив спутницу встрепенуться. Вытянув голову вверх и не обнаружив поблизости угрозы, она с электронным бренчанием вернулась в прежнее положение цыплёнка. Я не представляла, как таким существом можно было ужасаться, о чём пытался заверить бывший член Корпуса. Полагаю, из-за своего страха он не хотел замечать, даже помышлять о том, что его творение могло не стать монстром. Но кого из нас не считали таким? Танкетка вполне вписывалась в образ Тенно, когда, достигнув порога самосознания, предпочла остановить выбор на мне, продолжив быть моей спутницей. Хотя по началу сомнения были даже у некоторых из Тенно. Таким я напомнила об одной из наших нигде не записанных, но словесных доктрин: каждый имел право на выбор. И нёс ответственность за последствия тех или иных принятых решений. Если бы построенная мной МОА обратилась во врага, я самолично обнулила бы её. С этим все согласились. Протестующие с неохотой отступили. А Танкетка полностью проявила себя в Новой Войне, она сумела не подчиниться взлому Тау, противостоя им и заслужив уважение моих братьев и сестёр. — Тенно, фокус! — вырвал меня из размышлений голос Сая, пробившись через продолжавшую играть музыку. Моргнув, я осознала его присутствие рядом со мной вместе с тележкой. Неспешно поднявшись на ноги, стряхнула налетевший песок с набедренника и плаща. Затем подошла к гравиплатформе и начала собирать механические компоненты на нём в единое устройство. Неизвестно, сколько продержится портал. Возможно, исчезнет после следующей партии переброшенного груза. Может, устоит несколько лет. Уповать на это не стоило. Поэтому требовалось создать свой постоянный переход. А для этого, собственно, нужно было отыскать моё текущее положение, сам мир относительно ковчега в Бездне. На первой тележке был погружен ретранслятор, чтобы Сай оставался со мной на связи через Танкетку, куда бы я не двинулась и как далеко здесь не ушла. На второй лежала разобранная ракета, спутник, предназначавшийся для запуска на орбиту. С помощью него Сай начнёт проводить анализ точки в реальности, пространстве, времени и тому подобное, составляя точные координаты для прыжка Рейлджека сквозь Бездну. Таким образом он сможет прибыть к этому миру лично и на военном судне, сочетавшим в себе приличную огневую мощь с полным арсеналом Тенно. Всё таки корабль был моим «Орбитером» после Второго сна и до Заримана. Поставив собранную миниатюрную ракету ростом с меня на платформу вертикально, пользуясь телекинезом, я с Танкеткой отступила назад. С тихим хлопком устройство выстрелило, вознесясь ввысь. Наблюдая за остаточным следом аппарата, я вскоре потеряла его из виду. Система оптической маскировки подобно плащу, что носила на себе, активировалась. Она была далеко не такая продвинутая, как у некоторых Варфреймов или наших десантных кораблей, но её должно было хватить против сканирующих устройств доимперской эпохи. Если технологи населения этого мира пребывали на уровне той же Земли начала двадцать первого века, то было хорошо. Если же те могли похвастаться аналогией с предтеч, то ситуация осложнялась. В любом случае выбирать особо не приходилось. Мысленно пожав плечами, я принялась дожидаться транспорт, не собираясь путешествовать по пустыне неизвестно какой протяжённости на своих двоих. Или Танкетки. Параллельно задумалась над вопросом, сколько времени потребуется Саю, чтобы завершить работу на орбите, составив абсолютно точные координаты, вспоминая прошлые похождения. В некоторых это едва занимало значимый период. В других, как в 1999 оказалось вообще невозможным. Спешить никогда не стоило. Мельчайшая ошибка была подобна смерти или бесконечному блужданию по просторам Бездны. Так как Сай, управляя Рейлджеком, остался бы наедине с собой без возможности скоординировать курс. Ибо единственные, кому это удавалось за всю известную историю, были Тенно. Все остальные терялись в Бездне навечно. — Статус. Полёт в пределах ожиданий. Наблюдение. Замечена серая рельефная местность. Предположительно город. Или руины. Несомненно техников, что обслуживали подземный комплекс, — с сухим юмором сказал Цефалон. — Пересылаю снимки с направлением. Советую избрать эту точку назначения для посещения местных достопримечательностей. Песок вредно влияет на кожу лица. — Учту, — также с сухой насмешкой бросила я. Однако стоило мне переключиться на фотографии, оптимизируя их под общую карту местности, Сай связался повторно. — Похоже, запуск ракеты привлёк внимание аборигенов. Комитет по встрече. На подходе. Я ожидаю демонстрации гостеприимства, которым славятся Тенно, — с нотками агрессии закончил. Мой друг явно не верил в дружелюбные намерения местных. Я тоже, привыкнув после перехода получать пулю или клинок в лицо за редкими исключениями. Цифровая миникарта, проявившаяся на дисплее повязки, отобразила скопление красных точек, засечённых аборигенов. Повернувшись в ту сторону, я наткнулась взглядом на пылевое облако. Недостаточное, чтобы являться предвестником пустынной бури, но его хватало, чтобы скрыть тех, кто стремительно двигался в мою сторону. Возможно, люди, возможно, другая форма местной жизни, но я ещё не встречала индивидов, которые бы так целеустремлённо неслись к цели с мирными намерениями. Рядом, слегка присев в ожидании, замерла Танкетка. Копьё покоилось у меня в руке, уткнувшееся в песок. Нападать первой я не собиралась, предоставляя шанс оппонентам избежать боя. Оказавшись в паре десятков метров от меня, из песчаной завесы выпрыгнули гуманоидные силуэты. Но они были не людьми, а машинами, по крайней мере визуально. Бочкообразные тела с большой круглой головой, покрытые ржавчиной, бежали на коротеньких ножках. Одни сжимали тесаки в тонких манипуляторах, имитирующих руки. Другие размахивали короткими мечами, а третьи железными щитами. Я насчитала пару десятков, и все несли на себе порванные накидки с шарфами. Некоторые разукрашенные деревянные маски. В ушах зазвучала игра на барабане, к которой присоединилась электронная гитара. Музыку я не отключала и последнее, что отметила, это глаза, сияющие красным светом. Legs are tied, these hands are broken Alone I try with words unspoken Первый из добежавших коротышек бросился на меня с мечом. Переговоров не будет. Отбив замах, пронзаю машину в полёте, насаживая на острие копья. Резко вынимаю, позволяя упасть, и тут же пригибаюсь от тесака другого, широким взмахом рассекая нижнюю часть бочкообразного тела. Двое падают безжизненными кусками металла. Раскрыв створки по бокам, Танкетка выпускает рой микро-ракет. Прозвучавшая серия взрывов раскидывает песок и машины. Часть из них выведена из строя, другая поднимается. Несмотря на искорёженную броню или отсутствующие конечности, полыхающие огнём, они присоединяются к оставшимся, продолжая целеустремлённо, одержимо атаковать. Silent cry, a breath is frozen With blinded eyes, I fear myself В прыжке преодолев вооружённого щитом с шипами и приземлившись за спиной, рассекаю его взмахом Феррокса надвое. Перекинув копьё через шею, круговым движением отражаю удары пары мечей. Пригнувшись к песку, цветочным лезвием подсекаю противников. Те валятся на спины с искрящимися нижними конечностями. Танкетка присоединяется к ближнему бою. Она прыгает на голову нерасторопной машины. Балансируя на одной конечности, сжимает когти, со скрежетом прорезая обшивку и сминая внутренности. Глаза жертвы пару раз мигают, казалось, в недоумении, прежде чем погаснуть. Я продолжаю действовать осторожно, готовая в случае чего отступить. Изучаю повадки и навыки врага, которые не блещут разнообразием. В отличие от меня спутница явно развлекается. По намерениям, доносившимся по нашей связи, ей это кажется разминкой по сравнению с битвами прошлого. Совершенная МОА использует машину как опору, чтобы оттолкнуться к следующей, впечатывая ту в песок. Навстречу ей резво прыгает одна из сородичей павшей. Танкетка с замахом пинает её ногой, отшвыривая обратно. Неудачливая прыгунья сбивает собой тех, кому не посчастливилось оказаться на пути, бочкой скатываясь по бархану. Приземлившись и вызвав короткую сейсмическую волну, подбросившую ближайшие машины, МОА поднимает конечность и в победном жесте сжимает когти в кулак, потрясая им. Отклонившись корпусом назад, я пропускаю над собой прямой выпад меча. Затем в сальто назад ногой выбиваю оружие из руки. Машина игнорирует потерю, бросаясь на меня с растопыренными манипуляторами. Хочет задушить? Вполне вероятно. Ведь с самого начала боя я ощущаю от них отголоски эмоций ненависти. Нечто схожее с Техротом и Техноцитом, которые представляли из себя рой наномашин. Даже если так, это мысли на потом. Throat is dry, my vision's fading I'm paralyzed, and left here waiting Машина продолжает тянуть ко мне трёхпалые конечности. Он едва успевает коснуться края плаща, когда я обрубаю ему культяпки. Следующим ударом копья обрываю попытки добраться до меня. Ударом с разворота Танкетка пробивает бочкообразный корпус, дёргая конечностью и смахивая с неё последнюю из машин. Но завеса не развеивается. На подходе вторая волна, которая не заставляет себя ждать. Taking time, just one step forward Won't lose my mind, I'm here to stay Те же ржавые гуманоидные машины, но с отличиями. Если первые ростом чуть ниже меня, то новые возвышаются в два раза. К похожему бочкообразному корпусу крепятся большие конечности и прилагаются плащи с масками, что служат быть может украшениями. Поймав на ногу выкатившуюся из отсека сбоку антигравитационную гранату, Танкетка пинает её в толпу. Радиус взрыва охватывает парочку из них, зацепив за ногу третьего, и подбрасывая всех в воздух. Те принимаются бесполезно болтать конечностями, пока не получают залп ракет. С окончанием действия антигравитационного поля на песок падает пара горящих металлических тел и одно с отсутствующей конечностью. Другие, обойдя троицу, продолжают бежать на нас, размахивая мечами. Некоторые удерживают шипастый щит перед собой, прикрываясь им полностю. Последних я выбираю как самых опасных. С отточенной силой метнув копьё, разворачиваю глефу. Вонзившись в грудь машины, Феррокс начинает распространять вокруг себя локальное поле притяжения, замедляющее всех в десятке метров от рухнувшей на спину громадины. Следом за этим я создаю шоковые волны, которые подкидывают щитоносцев и заставляют повиснуть в воздухе подобно эффекту гранаты. Танкетка разряжается залпом ракет по уязвимым целям. Я же использую Зорис, чтобы противостоять мечникам. Энерголезвие брошенной глефы прорезает руку в плече одного и попадает в голову бежавшему следом. Затем возвращается обратно, отрезая вторую, нижнюю конечность. Обе машины падают, но та, что без руки и ноги остаётся функционировать. Мне нужно кого-то оставить для сканирования и анализа. Остальные не нужны. Повторно метнув Зорис по касательной, она отскакивает от ржавой брони, оставляя глубокие порезы. Поймав её, я наблюдаю, как четвёрка задетых истекает маслом. Но они едва обращают на это внимание, подобно режиму ярости продолжая стремиться ко мне. Я срываюсь навстречу уцелевшему, тому, кого не задела и кто оторвался от других. Уклоняюсь в сторону от обрушившегося сверху лезвия и коротким взмахом прорезаю наручную броню. Кисть с мечом отделяется. Машина пытается достать меня другой рукой. Прокручивая энергетическое лезвие на манер циркулярной пилы, шинкую корпус в прыжке. С коротким замыканием, обладатель валится назад. Использовав голову как опору, подпрыгиваю и с разворота метаю Зорис. На этот раз она, оказавшись между четвёркой истекавших, взрывается, расшвыривая их и расширяя порезы. К моменту прекращения действия шоковой волны, Танкетка расправляется со всеми щитовиками, кроме одного. Притянув себе Феррокс, рывком сквозь разлом перемещаюсь к нему. И прежде, чем он успевает встать, я пронзаю его голову копьём, отбрасывая назад на спину. — Показательно. Как всегда, — комментирует Сай, когда я со скрежетом разорванных деталей освобождаю Феррокс. — Но это не конец. Фиксирую крупную цель. Резко бросаю взгляд на Танкетку, так как та оснащена не только сканирующими устройствами, но и датчиками поиска противника. МОА, подняв лапку, тычет ею в пылевое облако, которое с её жестом развеивается полностью, открывая вид на последнюю единицу противника. You're gonna do something about it or just stand and bleed? «Не того я назвала громадиной», — приходит мысль, когда я смотрю на проявленный силуэт машины, который раз в десять превышал рост первых «коротышек». Повернувшись к Танкетке, киваю головой, предоставляя право применить главное вооружение. МОА с готовностью принимает более устойчивое положение. Её верхняя часть раскрывается, и выдвигается дуло пушки. Голиаф срывается с места. Для такого гиганта он оказывается на удивление подвижным. Но всё равно не успевает обогнать заряд рельсотрона. Энергетическая вспышка пронзает корпус машины насквозь. Голиаф спотыкается, припадая на верхние конечности, которые вместе по объёму превышают размер даже его корпуса. Хотя голова представляет из себя ту же, что и у коротышки. Вытянув копьё, я разряжаю в ту ионизированную болванку, подрывая верхнюю часть громадины. Машина продолжает удерживать положение. Я вижу, что поразила цель точно, и от головы ничего не осталось, но потом наблюдаю за тем, как остатки той выбрасываются и заменяются новой, поднятой изнутри тела. Присмотревшись повнимательней, замечаю элементы коротышек, их головы, выпирающие из частей машины и прикрытые рваной накидкой. Сходство с Техноцитом становится больше. Танкетка повторно заряжает рельсотрон, но Голиаф не даёт шанса выстрелить на этот раз. Его громадные руки раскручиваются подобно мельницам, вызывая ударную волну с песком, которая надвигается на нас. МОА едва успевает убрать пушку обратно под броню, как её сносит порывом. Я вхожу в разлом, пропуская волну сквозь себя. Даже так, избежав погребения, ничего не вижу. Зато слышу рёв двигателя. Следом за этим звуком надо мной проносится громадный силуэт, пролетая параллельно земле и оставляя после себя шлейф дыма. «Очевидно. Он способен летать», — саркастично думаю, как бы прокомментировал ситуацию Сай. Но чего только не увидишь в новом мире. Чтобы догнать улетевшего Голиафа, я серией рывков перемещаюсь в пространстве, пока не оказываюсь чуть впереди над ним. Едва проглядывая сквозь пыль очертания баллона на спине, из которого вырывается пламя, метаю глефу и подрываю её в момент контакта. С громким взрывом машину впечатывает в землю, где она ещё несколько метров проезжает лицом по песку. К дыму на спине прибавляется голова, когда прорезавшийся сквозь пыль луч пробивает её и поражает внутреннюю структуру тела. We burn it out a mile wide When ashes fall, the legends rise В довершении я приземляюсь на спину и вонзаю копьё, проводя по нему электрический заряд. Голиаф, объятый яркими всполохами, дёргается в последний раз, чтобы замереть навсегда. Поднятая песчаная буря рассеивается. Выдернув Феррокс и убрав за спину, вздыхаю. Затем надеваю маску и вдыхаю Витопласт. Способности к манипуляции с молниями и электричеством не были моей специализацией и требовали дополнительных затрат энергии. Мои проявлялись в другом. Изначальное поле сражения, от которого мы отдалились, проскочив по самому краю расщелины, виднелось рядом. Направившись обратно к нему, столкнулась по пути с Танкеткой. МОА, прыгая с наклоном на одной ноге, другой стучала по корпусу, вытряхивая застрявшие песчинки. Завидев меня, она радостно прощебетала на электронном и поравнялась. У неё и у моего костюма были встроены датчики, которые отслеживали состояние и местоположение, поэтому я не слишком беспокоилась, зная, что с ней после взлёта голиафа было всё в порядке. Дойдя до остальных поверженных собратьев громадной машины, я нашла ту, что обездвижила. Поймав меня в объектив своими красными глазами, она тут же принялась дёргаться в мою сторону, чему мешали не только отсутствующие конечности, но и буйство Голиафа, из-за которого та оказалась присыпана песком. Присев и поднеся к её голове раскрытую ладонь не касаясь, я коротким псионическим зарядом заставила взгляд померкнуть, не повредив внутреннее состояние сверх уже нанесённого урона. Теперь можно было отправить её на изучение. Вот только прежде, чем сознание машины покинуло её, я уловила смутный проблеск интереса. Чужого, не похожего на то, что ощущала от тех, кто на меня напал. Да и, если посмотреть строение моделей и сравнить, кажется странным, что самые мелкие с их короткими ножками добрались до меня первыми, опередив остальных. Враги наступали подозрительно структурированными волнами, с щитами и мечами, неся символические украшения. Хотя вели себя будто одержимые, возглавляемые голиафом. Но управляемые ли им?.. Поднявшись на ноги и проведя внимательным взглядом по округе, я ничего не нашла. Лишь выжженные Солнцем пустоши продолжали простираться до горизонта. Однако, как оказалось, далеко не безжизненные.