Глава I. Несколько приказов

Я боюсь звёзд — они когда-нибудь упадут. Я боюсь света — он сожжёт мои глаза. Боюсь пыли в наших сердцах, боюсь времени — оно отберёт то, что было моим.

Nemra ft. Serj Tankian — I'm afraid of stars

      Когда землю укутала ночь, сотни королевских стрел взмыли в воздух в попытке воткнуться в тёмное небо. Разумеется, каждая из них считала, что именно ей удастся исполнить приказ — но все они осыпались обратно, не успев даже коснуться цели. Небо испуганно дрожало, прятало бока, и стрелы больно кололи его прямо в живот, и в огромные небесные руки, и в сморщенное лицо, спрятанное за облаками. Но все наконечники впивались в землю. Пусть. Пусть хоть небо начнёт плеваться в ответ. Король объявит небу войну, если оно не пожелает сдаться сейчас.              Ведьма облизнулась длинным языком. Сколько лет она следит за звёздами? Уже и не вспомнить. Когда ты молод, у тебя нет необходимости считать годы. Эта мерзкая привычка приходит с возрастом, и от неё давно пора бы избавиться.              Босой юноша опустился на колени. Он склонил рыжую голову, растрёпанные волосы нелепо взлетели над его лбом. Так обычно молятся непослушные мальчишки: разбив в кровь костяшки, но не пряча дразнящего взгляда.              — Иди.              Юноша не взглянул на небо. Какое ему дело до звёзд? Костёр на площади освещает путь намного ярче. Главное — не вспомнить, что горит в этом костре.              — Да, госпожа.       

***

             Дверь мастерской медленно скрипнула, и на улицу выглянуло веснушчатое лицо. Лицо отчаянно морщилось и хлопало длинными ресницами: глаза ещё не успели привыкнуть к свету. Фред по привычке стукнул каблуком о порог — на удачу — и шмыгнул наружу. Деревянная дверь треснулась о перекладины так громко, что голуби в соседнем переулке переполошились и вспорхнули. Глупые. Пугаются так, будто дверь впервые так хлопает по утрам.              Фред накинул на ходу жилет и вприпрыжку зашагал по нагретой мостовой, позвякивая шпорами. По правде говоря, своего коня у Фреда не было. Как-то ему довелось чинить сапоги одного вояки. Сапоги Фред хозяину вернул, а ржавые шпоры вычистил и оставил себе. Вещь бесполезная, зато звенит солидно.              Улица просыпается задолго до того, как солнце засветит в полную силу. Вот и сейчас городок уже бодро шумел.              Не убирая рук с кожаного ремня, Фред скользил вдоль рыночных лавок. Мимо пучков сельдерея и увядшего укропа он почти пробежал, а около бочонков мёда замедлился.              — Эй, Грейс! Почём угостишь бедного мастера, ни разу не сомкнувшего глаз за всю ночь? — промурлыкал Фред пышногрудой торговке.              — А что же это тебе спать мешало? Небось причина молода и симпатична, — хохотнула Грейс. Она отломила от свежей булки четверть и щедро полила её мёдом. — Так уж и быть, рыжий бес. Отдам тебе почти даром. За поцелуй, согласен?              — Ра-бо-та! Работа мешала, милая! Ах, Грейс, я бы на тебе женился, — Фред взял из её рук кусок булки и чмокнул воздух прямо перед довольным лицом торговки. — Да только вас таких хорошеньких здесь целая очередь.       Он подмигнул хрупкой девушке за соседним прилавком — щёки её тут же зарделись — и нырнул в толпу.              Выбраться из рыночной толкучки легко, если умеешь уворачиваться от локтей и не терять из виду нужный переулок. Фред завернул за угол и едва не наступил на зарёванного оборванца — вовремя отскочил. Мальчуган мчался по мостовой и чуть не угодил под колёса телеги, но Фред успел схватить его за шиворот.              — Стой! — мальчишка зачем-то закричал на Фреда. — Это моя!       Он ткнул пальцем в высокий забор. С досок на них таращилась потрёпанная кошка.              — Как же ты её упустил, а?              — Молочник шугнул, — мальчишка вытер мокрый нос рукавом. — А она глупая!              Фред полез на забор. Кошка согласилась спуститься без уговоров. Послушно залезла на плечо и даже успела пожевать воротник на его рубашке. Фред спрыгнул и под довольное мурлыканье вернул её мальчугану.              — А чего ты её не украл? — вместо благодарности удивился мальчишка.              — Так она же глупая, — Фред подмигнул ему и зашагал прочь. — Следи за своей умницей.              Он шёл на окраину. Улицы становились тише, а жилые дома редели, пока совсем не исчезли. Вместо них с краю тропинки выросла монастырская изгородь. Фред поднялся на цыпочки и зацепил яблоко — ветка тянулась с другой стороны прутьев. Неспелая мякоть хрустнула, от кислоты сразу онемел язык. Фред поморщился и внезапно припустил вдоль дороги. Бранящийся старый монах остался позади. Он кричал что-то про рыжего дьявола и неспасённые души воришек. Наивный старик. Будет ли Бог смотреть на какое-то жалкое яблоко, когда у тебя есть грехи куда интереснее?..              Дверь открылась бесшумно, подняв в воздух туман пыли. Только скрип половиц нарушал мёртвое молчание. Фред вошёл в крошечную комнату, освещённой единственной свечой. На лавке в углу неподвижно лежал человек. Его усадили специально, приподняли на мешке с соломой — чтобы ненароком не спутать с мертвецом.              Фред опустился на колени рядом и снял с чужих ног сапоги. Изношенные, со стоптанными подошвами — кожа внутри была влажной от новых мозолей. Фред вздохнул и отвязал другую пару сапог от своего пояса. Бережно обул застывшие стопы, щёлкнул пальцами по натёртому воском носку.              — Эти починю к утру, — пробормотал он, привязывая к поясу изношенную пару. — Или сошью тебе ботинки из шерсти. А то ноги-то до самых щиколоток сотрутся.              Фред встал, поправил мешок с соломой, хлопнул лежащего по колену. У двери задержался ненадолго. Глянул на лицо — показалось, будто ресницы дрогнули. Нет, всего лишь свеча мигнула на сквозняке. А на лице — только тень да бледность.              — Вот и всё, братец, — Фред улыбнулся. — Задержаться не могу, работы много сегодня, ты же понимаешь. Жди завтра.              Он ушёл, стараясь не оглядываться. Свечу задувать не стал.              

***

      — Так ты действительно тот, кто знает рецепт?              Король крутил спелый плод инжира в костлявых пальцах. Протяжный голос, напоминающий шипение змеи, эхом прокатился по залу, хотя заметить шевеление губ было невозможно. Стражники остались неподвижными.              — Слухи расползаются как плесень, Ваше Величество.              Лицо человека было скрыто. Не будь на нём капюшона — никому в огромном зале всё равно не удалось бы разглядеть его глаз: незнакомец стоял перед троном в низком поклоне, опустив голову. Он стоял покорно, говорил почтительно и тихо, но слова его звучали слишком уверенно. Простолюдин не позволил бы себе так обращаться к самому Королю.              — В народе ходит легенда... Но правду знают немногие, — продолжал гость. — Правда открывается лишь тому, кто готов её слушать.              — Я слушаю, — Король поднял глаза.              Под капюшоном мелькнула едва заметная улыбка.              — В год, когда с небес упала первая комета, мудрецу снизошло видение. Сердце звёзды есть ключ к пониманию Вечности. Тот, кто осмелится завладеть им, познает бессмертие. Герой получит вечную славу, любовник — вечное блаженство. Вкусивший сердце звезды целиком окажется вечно молодым. А правитель сможет носить корону дольше любой человеческой жизни.              — Твой правитель не любит сказок.              — Будь это сказкой, я бы не склонил голову перед троном, Ваше Величество.              — Продолжай, — Король отложил инжир в золотую чашу.              — Правитель, пронзивший живое сердце звезды мечом, получит вечную власть. Нужно всего лишь достать с неба звезду. И в мире не будет иного короля.       Из-под капюшона гостя выбилось чёрные пряди.              — Зачем ты явился сюда? — прошипел Король. — Почему я должен тебе доверять? — он приблизился к незнакомцу, вдыхая запах лекарственных трав.              — Неужели найдётся правитель мудрее, чем Его Величество? — спокойно продолжил гость, не поднимая головы. — Рецепт вечной власти в руках глупца станет страшным оружием.              — Достать звезду, говоришь, — Король откинулся на спинку трона. — Может, ты знаешь и как это сделать?              — Звёзды иногда сами сходят с неба, Ваше Величество. Прошлая упала в наших краях двадцать лет назад…              — Двадцать лет, — хищный взгляд Короля застыл на незнакомце. — Я не согласен ждать двадцать лет.              Он поднял длинную руку. Стражники наприглись, приготовили свои копья, но гость спокойно ответил:              — Слава о мастерстве королевских лучников звучит далеко за пределами наших земель. Один приказ Его Величества — и звезда окажется у Ваших ног.              Король молча опустил руку. Свет солнца пробивался в тронный зал сквозь тяжёлый бархат — по стенам раскрошились яркие блики, когда караульные сложили копья. Незнакомец не двинулся с места.       — Что ты хочешь за это? — медленно проговорил Король.              — Возможность продолжать свою скромную жизнь лекаря, Ваше Величество.              — А если ты мне врёшь? — зрачки Короля сузились в тонкие иголочки.              — Тогда мой труп станет первым камнем в голубятне Его Величества, — гость поклонился ниже.              — Ступай прочь.              Стражники закрыли двери за незнакомцем. Их казнят, как только королевский приказ будет исполнен. Потому что есть легенды, которые можно только рассказывать, но слышать их — преступно.              В тронном зале повисла тишина. Никто не слышал и приглушенного дыхания за гобеленом. Белобрысый юноша — глаза у него были маленькими и хитрыми, как у хорька — провалился спиной в дыру между камнями и бесшумно улизнул за таинственным гостем.              Пройдя глубже в лес, незнакомец остановился. Огляделся, отвязал от пояса флягу. В следующее мгновение незнакомец растворился в воздухе. Только трава тихо зашелестела.       Драко выскочил из-за дерева и кувырком бросился на землю, загребая руками пыль и траву. Он захлопнул ящерицу в ладоши, но та вывернулась из-под его пальцев и скрылась за камнями.              — Ну-ну. Ты мне ещё поможешь, пресмыкающаяся тварь, — хмыкнул Драко и спрятал хвост в мешочек с гербом. — Думаешь я не узнал тебя, Северус?       

***

             Фред вскочил посреди ночи.       Похоже, он всё-таки задремал за работой. Оставалось только начистить сапоги, натереть их воском — и можно было приступать к следующей паре. Но Фред отложил шило в сторону и поднялся. Услышал зов.       Зов.              Он чувствовал его раньше. Разъедающая мысль. Чёртова ведьма не использовала голубей с колокольчиками или юрких гонцов, она умела дотянуться до самого сознания. Её зов ломал изнутри, требовал, не давал ни шанса на сопротивление.              Фред знал эту тропу наизусть и мог бы дойти с закрытыми глазами. Он мог бы дойти с закрытыми глазами, даже если бы не знал тропы совсем.              Путь от мастерской до хижины Беллатрисы в эту ночь стал удивительно коротким. Пробежать несколько улиц, обогнуть окраину, пересечь монастырский сад и уйти вглубь леса — длинная дорога, даже если идти вприпрыжку. Но Беллатриса не собиралась ждать. Она умела заставить своих слуг приходить вовремя.              — Я ещё не позвала, а ты уже здесь, умничка.              — Вы позвали.              — Ах, точно, — Ведьма отвернулась от окна. Она улыбнулась, обнажая подгнившие зубы. — В таком случае, ты задержался.              Издевается. Фред чувствовал, как в колено больно упёрся гвоздь, торчащий из половицы. Иногда он подозревал, что так было задумано. Что гвозди в хижине торчат из половиц специально, чтобы распарывать кожу и заражать ржавчиной мальчишескую кровь.              — Сколько ты спал?              — Полчаса, — он старался не поднимать головы, чтобы Ведьма не видела его сморщенного носа.              — Маловато. Ты ведь молод, Фред, — ласково пропела Беллатриса. — И молодым нужен отдых. Не спросишь, зачем ты здесь?              — Нет, госпожа.              — Почему?              — Вы сами скажете, госпожа, — голос звучал хрипло.              — Верно, — она хищно облизнулась. — Умный мальчик. Ты приведёшь мне звезду.              Фред следил за Ведьмой исподлобья. Сколько ей было лет на самом деле? Чёрный взгляд — пугающий, дикий и пронзительный, но этот взгляд безумно хотелось ловить на себе, приковать его к себе. Заставить Ведьму смотреть. Фред не мог отрицать: Беллатриса была красива, действительно красива. Порой он думал: повстречайся ему такая девушка в таверне или на рынке, он бы обомлел. Фред ненавидел эти мысли.              — Ах, Фред, ты ведь мог бы быть очень красивым, если бы не эта дурная тоска, — Беллатриса подняла его подбородок пальцем. — Ты понял свою задачу.              Фред не ответил. Беллатриса неспешно подошла к окну.              — Молчишь. Всё-таки научился. Взрослеет волчонок. Или ты лисёнок? — она развернулась, окидывая Фреда взглядом. — Лисёнок испугался, что я отрежу ему язык.              Он поджал губы, но ничего не сказал. Это самое сложное: молчать, когда слова так и просятся наружу. Когда руки чешутся хорошенько ударить по красивому лицу. Чёрт бы с ним, с Фредом. Пусть Ведьма хоть язык ему отрежет, хоть по косточкам разберёт. Но ведь она этого не сделает. Ведьма пойдёт к Джорджу, и расплачиваться за слова Фреда придётся ему.              Поэтому Фред молчал.              Беллатриса, разглядывая ночное небо, бросила:       — Иди.              — Да, госпожа.              Он поспешил вырваться из душного чулана. Только оставил у порога отремонтированные сапоги для брата. Ведьма вряд ли позаботится о Джордже. Но захочется ли ей терять его драгоценную кровь из-за каких-то мозолей? Фред надеялся, что не захочется.              Лишь когда хижина осталась позади, он разжал кулаки и со всей силы пнул ближайший булыжник. Сплюнул на землю. Кожа на ладонях была разодрана ногтями. Фред вытер руки о рубаху и направился к мастерской: не помешало бы всё-таки обуться. Шагать босиком чёрт знает куда — последнее дело для сапожника.