Solitude

К сожалению, наши друзья не пришли на встречу, оставив нас одних. Солнце светило тихо, без жары; приятно было смотреть за тем, как оно расплывалось в грозовых июньских тучах. На улице слегка моросило, а в небе изредка раздавался раскат грома, хоть таковой грозы видно и не было. На этом поле, окруженным лесом, стоял запах предшествующего ливня.  Я, как ответственный и порядочный человек с хорошим нравом, принесла подстилку, разные продукты, даже испекла печенье — все, как договаривались. Однако на нашу преждевременно запланированную посиделку никто, совсем никто не пришел, кроме него — эстета с хорошим голосом и умением играть на гитаре: Лукаса, моим другом, хоть и не совсем близким; он как-будто бы не подпускал меня к себе близко, что несколько раздражало. В общем, парню пришлось выслушать мое негодование от поступка наших общих знакомых, мол, готовились, готовились, а они, как крысы, взяли и не пришли. Как обычно. Друг друга мы знали со школы. Я была наслышана, что Лукас не особо сговорчивый, по этому каких-то глубоких, философских бесед я вообще не ожидала, как и некой дружбы. Единственное, что мне было ведомо, так это то, что парень был помешан на музыке, как и, собственно, я на своей фотографии. Одного поля ягоды.  Мы решили, что добру, приготовленным мной, пропадать лучше не стоит. Наш дуэт разложил подстилку в пятнышко на зеленой траве, прям под мудрым дубом с густой шубой в виде листьев. Я села на край подстилки и, не в силах удержать свой темперамент, с раздражением пнула корзинку.  — Они наверняка подумали, что дождь все испортит, — сказал он, глядя в сторону горизонту, где уже собрались тяжелые, черные тучи, — или же попросту забыли.  — Скорее, мы просто наивны в том, что ждем от людей пунктуальности и ответственности, — пробормотала тогда я, открывая крышку контейнера с печеньем. Запах корицы остро отдавал в мой нос. — Написали б хотя-бы… — Ну не будь пессимистом. Я откусила кусок и только тогда поняла, что печенье получилось очень даже неплохим: не сильно приторным, но и не безвкусным. Я произвольно повернула свою голову на парня, который смиренно облокотился об дерево, смотря своими загадочными глазами на дождливое небо.  — Как там твоя группа? Я слышала, ты ищешь людей? — пытаясь продолжить беседу, задала вопрос я. Литовец нахмурился, как то небо, однако в глазах виднелось что-то наподобие интереса; в них была искра. Однако начинающий музыкант ответил как-то смутно и неточно:  — Потихоньку.  Я краем взгляда заметила, как Лукас потянулся руками к моим деликатесам. Конечно, мне было весьма интересно его впечатление от приготовленных вкусностей, но и внаглую пялиться я не собиралась: я просто подождала пару мгновений. — Вкусно. Сама пекла? — спросил он, глядя на меня, как-будто бы прочитав мои мысли.  К тому времени солнце уже успело полностью скрыться за непробиваемыми серыми тучами.  Мне стало холодно, словно меня окатили ледяной водой, но я старалась попросту не подавать ввиду. Я чувствовала, как губы мои дрожали и наверняка окрасились в синий. Однако кроме логичной зябкости я, сама даже не осознавая, ощутила некую теплоту в районе своих щек, а улыбка как-будто сама по себе расплылась на моем лице, полного россыпи огненных веснушек и подростковых прыщей.  — Действительно вкусно? — пришлось мне переспросить у своего собеседника. — Ну да, мне понравилось, — ответил парень, глазея на меня. Я спохватилась за взгляд этих глаз и мы молча смотрела друг на друга около минуты.  Мое сердце как-будто бы забилось чаще; я не могла контролировать эту ситуацию вообще. Я оторвала взгляд, перенаправляя его на горизонт, пытаясь зацепиться хоть за что-то, что могло закрасить эту неловкую паузу. Увидев красивый пейзаж, я по своей привычке и, скорее, любви к фотографии запечатлела его на свой мобильник.   Я понимала, что начинаю что-то к нему питать, однако, я всегда знала, что все парни меня обидят, что нет хороших друзей на этой планете, я всегда остерегалась близко общаться с людьми (конечно, в этот раз мне пришлось выйти в общество, поскольку меня выгнали из комнаты) и удовольствия мне это никого не приносило, ведь большинство времени коммуникации с моими ровесниками было равным разговорам о парнях, ебле, интимках и бухле. Все по-разному сходят с ума в таком возрасте, стоит лишь простить детскую ошибку и идти дальше.  Конечно, я хотела ощутить подростковую любовь, но и осознавала, что такой человек, которого я хочу, попросту не ходит по земле, по этому довольствовалась глухим одиночеством; стоит понимать, что не иметь отношений в этом возрасте, когда у ровесников уже все есть - абсолютно нормально.  Я вновь взглянула на него: да, он вроде и был моим типажом. Сильно не выделывается, не тупой качок, с каким-то своим мировоззрением на мир, с красивой прической (главное, чтобы не лысый), старше меня на два года. Да и из всей нашей недокомпании он был красивее всех, стоит признать. Мы никогда не проводили время вместе, однако, могли перекинуться лишь парой слов, и мне всегда казалось, что он просто какой-то фрик, что делает из себя "не такого как все".  И даже понимая, что я начинаю потихоньку влюбляться в него, я просто обрекаю себя на яму боли, поскольку у такого красавца с вероятностью сто процентов уже есть девушка, да и тем более в возрасте почти 18 лет. У каждого симпатичного уже кто-то был, у каждого в моем возрасте уже кто-то был, а я просто тупая ботаничка. Я ненавидела (а точнее: завидовала) всех девушек за то, что они обаятельнее и красивее меня.  Я тогда была лишь глупым подростком, слушающий музыку и представляющий под нее разные сюжеты, которым не суждено сбыться; все сбывалось у других. — Беатрис, ты чего застыла? — спросил в недопонимании он. — А, ой, прости… задумалась. — и тут я действительно задумалась о том, что делать дальше. Сидели мы очень скудно, и как бы спугнуть его тоже не хотелось. — Я карты взяла. Поиграем в дурака?  Парень одобрительно кивнул, и я начала доставать колоду из своей сумки. В небе раздался сильный гул, что предшествовал об электрически яркой искре. Лукас подметил, как я содрогнулась от неожиданности: — Давно такой погоды не было, скажи? Это значит, что лето возвращается.  Я начала раздавать карты. Он их аккуратно подобрал своей рукой, принялся осматривать. Козыркой была пика. Не знаю, что у Лукаса выпало тогда, однако я была неудачлива: ни одной козырной. Да и играть я в принципе никогда и не умела, а в особенности обманывать оппонентов, выдумывая всякие махинации. Я всегда была честной, что порой сильно мешало.  Очевидно, первым начал ходить Лукас. Не помню уже, какую карту он мне подкинул, однако мне пришлось некоторое время на раздумья, как отбить.  — Вот знаешь, хорошо, что никто не пришел — засмотрелся он на меня опять.  Я посмотрела на него своими зелеными из-под лба и что-то угукнула в ответ.  — Не люблю шумные компании, — добавил парень. — А я вообще компашки не особо люблю.  Он кивнул, но сразу не ответил. Посмотрел куда-то мимо, в горизонт, будто бы подбирал слова. — Это и не плохо.  Я, помню, почему-то нахмурилась, точно обиделась непонятно на что: — Никто со мной особо и не общается. Да и я как-то не хочу… Парень глянул на меня скептически: — Не придумывай. Ты вроде нормальная. Перерастешь. Почему для того, чтобы поверить в то, что я на деле хороший и общительный человек надо прям разобщаться, поговорить по душам, а не почувствовать это сразу? Почему у некоторых получается найти общий язык на первых секундах общения, а я вечно молчу и боюсь вставить свое слово? Почему я не стала такой, как те, поистине адекватные ребята? Меня это так бесило и раздражало. — Вроде, — подметила я, улыбаясь. Мы играли, а я профессионально ему проигрывала. Проигрывала не только в картах, но и в его взгляде: таком мудром и взрослом. Я в очередной раз сбросила ему не ту карту и, по сути, сдала ему игру на блюдечке.  Парень усмехнулся: — Не везет в картах — повезет в любви.  Было вполне очевидным, что мои щеки вновь заполнились красным от смущения. Он как-будто бы надо мной издевался, или же это я сильно цеплялась за слова. Я выбрала промолчать, поскольку боялась открывать свой рот вспять.  Неожиданно, мы услышали мощный гром, точно сам Зевс разгневался на божественном небе, а вслед за этим пугающим звуком наконец резко полил проливной дождь, что так преданно ждал в тучках. Все залилось этими горькими слезами: и поле, и маленький лесок, и мы Явно спеша, парень накинул на меня свою кофту, поскольку видел, что я промерзла до самых костей, помог мне сложить все вещи, и мы стремительно покинули это место. Такая отзывчивость говорила о воспитанности. Я нашла себя в очень обескураженном положении: на меня впервые кто-то накинул куртку! Звучит странно, но мой подростковый мозг думал только об этом.   — Что и требовалось ожидать, — пожаловалась я, как-будто бы не радуясь тому, что за мной позаботились. *** Мы решили переждать дождь на одной остановке, под этакой "преградой" от небесной истерики. На улице разбежалась поистине злая летняя буря, а гром играл свое эпичное соло; солнце будто-бы испарилось, утонуло, пропало. Из-под стены ливня не было видно ровным счетом ничего, и лишь несколько машин аккуратно разъезжались по дороге.   Мы изнурительно проголодались, и вместе начали лакомиться тем, что я прихватила с собой. В этой глуши не было ни интернета, ни связи, ни каких-либо людей, кроме нас. Я до сих пор сидела в его кофте, но, быть честной, мне она особо не помогла согреться. Лукас и я были полностью промокшими, словно только искупались в речке. Между тем, все эти два часа мы очень даже сильно и разговорились, найдя много общих интересов и мнений. Теперь-то мне он не казался "фриком" или "нетакусей".  — Атмосферненько, — сказала я, забирая себе еще один кусок колбасы, — и холодно… Стоит отметить, я тогда решила напялить на себя какого-то болотного цвета короткие высокие шорты, что очень хорошо сидели по моей талии, а на верх самую обычную футболку: мой образ вообще не спасал от прохлады. В моем шопере, кроме пищи, были какие-то трикотажные маски, вкусно пахнущие антисептики, такие маленькие и удобные, довольно таки популярные тогда; также был белый павербанк, который я неудачливо раскрасила в коровий принт, подстроившись под тогдашнюю моду; к добавлению, где-то там завалялся мой любимый блеск для губ — единственную косметику, что я наносила. Тональник мне запретил косметолог, ибо с ним акне становилось лишь хуже.  Голубоглазый парень как-то резко заулыбался, взял свой телефон, что-то там полистал. После чего он поинтересовался у меня своим мелодичным голосом:  — Слушаешь "Deftones"?  — А у тебя есть скаченные песни? — глупо ответила вопросом на вопрос я. — Целый альбом. И наушники тоже имеются.  Лукас нашел в своем кармане проводные наушники, протянул мне один; я же взяла, даже не задумавшись. Парень с хорошим музыкальным вкусом включил какую-то песню, о которой я даже тогда не знала. Конечно он будет разбираться во всем этом. Я сама не заметила, как близко оказался парень перед мной, да так, что я перепугалась: у меня никогда не было подобного опыта, что заставляло чувствовать тревожность в своем незнании, как продолжить ситуацию.  — У тебя такие милые веснушки, — заметил парень, как-то улыбаясь. Эта позитивная эмоция действительно шла его личику, — и глаза тоже необычные. Красивая ты.  В этот момент вновь раздался гром, а яркая искра лишь на мгновение осветлила улицу. В наших ушах играла электронная гитара.  — Хахах, спасибо…— я опять почувствовала, как предательский румянец заливает щеки, словно сигнализируя о моей смущенной натуре. Дождь уже, слава богу, заканчивался, уступая место прохладному, влажному воздуху, пропитанному запахом мокрой земли и озона. На горизонте, сквозь просветы в тучах, пробивались первые робки лучи. — Может, тебя до дома провести? — спросил он, не глядя на меня. — Ну, проведи…  Наступило что-то большее, чем просто молчание. Что-то, что заставляло сердце биться чаще и задерживать дыхание в ожидании чего-то… чего-то неизбежного. Мы собрались, встали и пошли по дороге, нюхая после дождевой запах тёплого асфальта и свежей листвы, как будто пытались запомнить это мгновение навсегда. Лужи отражали серое небо, а асфальт под ногами мягко поблёскивал. Мы шли в полной тишине, и только иногда я чувствовала, что юный музыкант поглядывал на меня. На дворе был 2020 год и никто не знал, что будет дальше.