Бабочка без крыльев

Я лежала на мягкой шелковистой постели в своей комнате, продолжительно засматриваясь в окно. Там розовело летнее утро точно акварелью, а пение ласточек доносилось над депрессивными советскими панельками, что так грозно разместились под окрашенными в теплые оттенки облаками. Железные птицы, в свою очередь, оставляли на ясном небе свой след, словно те кометы.  Шум в моих ушах и некая боль были вызваны громкой музыкой, которая била по барабанным перепонкам из наушников: мне пришлось дать своим двум приемникам децибелов немного передохнуть, ибо подобная боль мне внушала страх, что я могу остаться глухой. Я любила слушать, и потерять такую абсолютно необходимую способность, как наслаждаться звуком, было бы очень грустным.  На этот день у меня выпало много планов: с связи с длительным карантином и дальнейшими моими провалами в знаниях из-за отсутствия адекватной среды, мама (по моей инициативе) записала меня на дополнительные уроки. Я любила учиться и мечтала поступить в престижную математическую гимназию, за место которой, казалось, можно пойти на непростительное преступление. Я вообще не понимала людей, что не пылали учебой, но, по всей видимости, это был их осознанный выбор. Я то тоже особо умной не была. Пока я зевала, ко мне в комнату зашел парень: относительно невысокого роста, зато с безумно красивой внешностью, карими глазами и темными-темными ресницами молодой человек, а по совместительству — мой старший брат.  Мы пожелали друг другу доброго утра, и тот очень точно произнес, как-будто бы обрывисто: — Я на работу. В холодильнике есть салат, гречка, борщ. Мальчиков домой не водить. Деньги на допы возьмешь сама. Однако в мои тогдашние планы, кроме учебы, все-таки входила одна маленькая прогулка с противоположным полом. Я решила не делиться этим с Германом (так звали брата), как и то, что я гуляла со своим другом почти каждый день на протяжении месяца. Впрочем, чтобы утаить свои секреты, сначала их нужно спрятать от себя. Было бы интересно, если бы Лукас и мой брат встретились: оба были музыкантами.  *** Свою влюбленность я хорошо скрывала. После алгебры я, с полным шоппером книжек, выжидала друга на скамейке, все-таки слушая какой-то альтернативный рок, которого я набралась как раз таки от Лукаса. Наши взаимоотношения сильно потеплели; в особенности меня смущало то, что некоторые люди считали нас за парочку. Я помогала парню снимать его первый клип, подбадривала и находила красивый кадр.  Я увидела на горизонте Лукаса, а мое сердце забилось чаще. Я посмотрела на себя в экране своего телефона, дабы в очередной раз проверить, как я выгляжу: подкрашенные карандашом густые брови смотрелись нормально (если не считать, что их пора было выщипать), как и мои глаза, над которыми я нарисовала этакие почти незаметные стрелки; также, я добавила чуть теней и туши, делая взгляд шире. Карандаш для губ специально выходил за контор, дабы придать им больше объема. Месяц назад, как ты, читатель, наверняка подметил, я пользовалась одним лишь блеском. На моих плечах спадала легкая белая блузочка, а на шее красовался черный, видный чокер. В ушах, в качестве сережек, были клипсы. *** Летний зной давно прошел, уступая место ночной прохладе. Воздух стал намного чище и приятнее. На душе было очень легко, ведь весь этот день был наполнен приятной атмосферой и энергией. Мы шли в полной тишине, лишь только цикады пели свои серенады.  — Слушай, Беатрис… — начал было парень. — У меня тут подруга собирается на природу поехать, может, ты присоединишься?  "Подруга?" — пронеслось в моей голове, как рикошет.  — А когда? — В субботу. — Мне надо брату помогать. Он сам не справляется.  — Жаль. Я бы хотел, чтобы ты поехала с нами.  — А как я бы хотела.  Мы подходили к моему дому. Только тогда я почувствовала, что он держит меня за руку — очень неуверенно, почти робко, но от этого жест не становился менее значительным. Я же позволила себе не вырывать ладонь, наслаждаясь моментом и выбросом дофамина. Однако мы продолжали идти очень медленно, почти плыли.  — Иногда я думаю, как много мы не говорим, — Лукас вновь начал свои философские беседы. — Думаю о том, как люди замалчивают свои желания. Да, Беа? Я поглядела на него. Его глаза манили меня уже на протяжении долгого времени, я наслаждалась ими, как снами. Их синева отдавала гипнотический эффект, который притягивал к себе точно, как магнит. Они были спокойны, но в них виднелась какая-то своя атмосфера. Он тоже посмотрел на меня наверняка с подобными мыслями.  Все понимали, к чему все ведет, но и приближаться было как-то не по себе. Благо, в моем кармане раздался звон телефона. Я была уверена, что мне звонил Герман. Собственно, так и было. Я выслушала целый выговор, якобы почему я до сих пор не дома в такой поздний час и почему я не убралась. Эх, знал бы он, как мне было все равно на эти обязательства.  Я лихорадочно спрятала свой телефон в карман, пошутив: — Старший Брат смотрит за вами.  Было очень неприятно, когда меня насильно тянули в реальность. Даже от выдуманных ласковых слов, даже от надуманной любви хотелось продолжать жить и творить. Эту возможность у меня отнимали.  Парень засмеялся от моей фразы. Его такая редкая улыбка была подобна теплым лучам солнца.  — Ладно тогда, спокойной ночи. Удачи там. — Ага, тебе тоже не хворать.  — Напишешь, когда дома будешь.  — Какой заботливый! — подчеркнула я. Когда мы разошлись, мои ноги стали подобны на ватные палочки: держать они меня вообще не могли. Боже, он серьезно взял меня за руку! Серьезно! Это было наяву, а не в очередном сне! То во мне бурлила эйфория, то страх приходящей ссоры с братом — в любом случае, я была удовлетворена. Да, гуляли мы долго: около семи часов. Однако даже такое продолжительное время порой чувствуется как полчаса.