Император

Энакин не то что шел - он летел по коридору. Стоило Императору узнать, что на корабле с Умбары прибыла его возлюбленная супруга, как мужчину словно ветром сдуло с места и понесло по направлению к ее кабинету. Падме - в дорожном костюме, не успев даже ещё переодеться - стояла у стола спиной к двери, что-то разыскивая в голофоне. - Зайдите позже, я занята, - бросила женщина через плечо, и в следующую же минуту крепкие, истосковавшиеся по ней мужские руки обвили ее талию, прижимая к мужу. - Падме, - прошептал ей в волосы Император, со всей силы сжимая ее в объятиях. Она осторожно повернулася к нему лицом. - Эни, - широко улыбнулась женщина. - А кто же это ещё мог быть. - Я так соскучился, - продолжал шептать Энакин, утыкаясь носом ей в шею. - За неделю? - в уголочках глаз Падме весёлыми искорками блестела усмешка, женщина с нежностью обняла его, ласково перебирая длинными тонкими пальчиками его спутанные кудрявые волосы. Она тоже была очень рада его видеть, тоже скучала, и сама планировала сделать мужу сюрприз, но, очевидно, кто-то ее опередил, рассказав Императору о прибытии его супруги на Корусант. - Да, - он поцеловал ее в ямочку между шеей и плечом. - Я и за час соскучится могу. А ты разве нет? Мужчина поднял на нее взгляд своих чистых голубых глаз. - И я скучала, - улыбаясь и поглаживая его по волосам, ответила Падме. - Эни, я тоже люблю тебя. - Я тебя сильнее, - пробормотал он. Женщина засмеялась. - И всё-таки, что-то в тебе есть от маленького мальчика с Татуина. Энакин широко улыбнулся. Одной рукой, механической, продолжая обнимать жену, другую он положил ей на затылок, и, слегка наклонив, нежно поцеловал. Падме гладила его волосы, щеки, плечи, всем телом жалась к мужу, выдавая, насколько сильно скучала по нему. - Как ты оказалась на Умбаре? - спросил он, слегка отстраняясь. - Ты должна была быть на Бордотте. - Долгая история, - ответила Падме. - Я весь в внимании. - Увы, но мне ещё нужно доложить Императору. - Подождёт, - нежно, и тем не менее с постепенно нарастающей страстью ощупывая жену, пробормотал он. - Эни, ну я серьезно, - Падме высвободилась из его объятий. - И нам ещё выступать в Сенате... - Подождёт, - повторил Энакин. - Ты и так там чуть ли не ночуешь! - Я понимаю, - она погладила его по щеке. - Но выбора у нас нет. Энакин вздохнул. - Когда же я смогу просто побыть с тобой наедине, - сказал он, обнимая жену. - Сегодня вечером, - ответила она. - Просто дождись вечера. - Не выйдет. Падме рассмеялась. *** Педра Наберри был мужчиной шестидесяти трёх лет, давно уже закончившим свою политическую карьеру и почивающим на лаврах да накоплениях былой славы одного из лучших ораторов в Галактике. Однако, с уходом на пенсию, он также лишился всякого политического влияния на события, а потому, когда до него дошло известие о том, что из всех красавиц Галактики новоиспеченный Император, безжалостный ситх, который, по слухам, и живым то был только наполовину, а большую часть его тела составляли механические протезы, выбрал себе в жены именно его дочь - Падме, его драгоценную Падме! - у него даже не сразу появилась возможность наведать свое дитя и хотя бы утешить, не говоря уже о том, чтобы вернуть домой. Он даже не смог прибыть на свадьбу, которую видел только по записям, и чувствовал себя безумно виноватым перед дочерью, которая, по его мнению, была вынуждена находится рядом с этим чудовищем, для которого жизнь человека не стоила абсолютно ничего. Откуда ему было знать, что Падме пошла под венец с Вейдером добровольно, по любви, что ничего ей здесь не угрожало, и Императрица была важной и очень уважаемой на Корусанте персоной! Педра не знал о том, что его дочь вот уже как четыре года замужем за генералом Скайуокером(хотя догадывался о симпатии юного джедая к Падме), не знал он и того, что именно этот милый юноша в конечном итоге стал Дартом Вейдером, держащим в страхе всю Галактику, и что у них с Падме уже есть двое маленьких детей. И вот сейчас, имея возможность выбраться с Набу, Педра в первую очередь помчался на Корусант, к дочери, лелея практически призрачную надежду уговорить Императора вернуть ему его ребенка. То, что его вообще впустили в Императорский дворец, да ещё и позволили ему аудиенцию с самим Дартом Вейдером, иначе, как чудом назвать было нельзя, и Наберри был благодарен Силе за такой подарок. - Император ожидает вас. Дрожа, волнуясь и не зная, как на него отреагирует Вейдер, Педра вошёл в кабинет. Внутри, на его удивление, все было по военному просто: никакой вычурности, украшений или трофеев, только практичная мебель и освещение, а единственной впечатляющей вещью было огромное окно с видом практически на весь город. Однако вскоре ему стало не до дизайна кабинета Императора. Он выглядел так, будто вышел из самых страшных ночных кошмаров. Черная огромная маска с темными стеклами глаз, скрывающий практически всю его фигуру плащ, руки в черных перчатках по локоть, на поясе - меч. Педра не знал, что весь этот грозный ансамбль был придуман специально для особо впечатлительных личностей, так же как и байка о протезах, коих у Вейдера имелось в количестве одной штуки, причем не столько чтобы запугать население, сколько для того, чтобы скрыть личность Энакина Скайуокера. - Что вам нужно? - и голос под стать образу. Низкий, глубокий, с механическими нотками. - Видеть вас - большая честь для меня, Император, - начал он издалека. - Не всем выпадает возможность лицезреть вас собственными глазами... Энакин под маской закатил глаза от скуки. Педра этого не видел, и продолжал. -... слышал, вы великий воин и превосходный пилот... На десятой минуте дифирамбов в честь себя, Вейдер резко перебил его: - Переходите к сути дела - Да-да, конечно, - не желая злить его, согласился Педра. - Я к вам по очень щепетильному вопросу...понимаете...девушка, на которой вы женились, сенатор Падме Амидала, она...она моя дочь. Вот тут уже у Императора челюсть отвисла, благо маска спасала. Не так он себе представлял знакомство с родственниками Падме, ой не так... Не зная, как реагировать на продолжительное молчание Вейдер, Педра осмелился продолжить: - Я...я понимаю, что я всего лишь ничтожный бывший сенатор от Набу, но вы должны понять меня, как отца...я знаю, у вас тоже есть дети...верно ведь? - Да, - коротко ответил он. - Вот видите...поймите старика, вы ведь тоже отец...если бы ваша дочь оказалась в подобном положении - что бы вы сделали? - В каком таком положении? - Не поймите меня неправильно, но...- Педра не выдержал, и, упав на колени, начал умолять. - Прошу вас, отпустите ее! Я...я понимаю, она может быть важным политическим капиталом, но... умоляю вас, ей ведь ещё нет даже тридцати! Не мучайте бедную девушку, отпустите ее домой! От такой тирады Вейдер опешил. И вот что ему ответить? - Я не могу исполнить вашу просьбу. - Но почему? - в отчаянии воскликнул Педра. - Потому что я тоже люблю вашу дочь.