Слёзы

Идя по коридорам к своим покоям, Педра услышал тихий плач, доносящийся откуда-то из-за угла. Обеспокоенный, он пошел на звук, и обнаружил Лею, забившуюся в угол и наполовину размазывающую, наполовину глотающюю слезы. - Детка, что с тобой? Девочка, захлебываясь слезами, пыталась ответить, но не смогла. - Кто тебя обидел? - Мы...с папой...в храме...у...меня...не..- обрывками различал он ее слова. - Папа...а я... И Лея разрыдалась ещё пуще прежнего, а сердце Педра сжалось. Очевидно, этот негодяй Вейдер...что же он сделал с бедной малышкой, что она теперь так сильно плачет? - Иди сюда, ангелочек, - прошептал он, протягивая к внучке руки. - Не бойся, тебя никто не обидит...я не позволю... Он судорожно сжимал ее в объятиях, обдумывая, как можно было бы незаметно вынести ребенка со дворца. Однако раздавшиеся в коридоре тяжёлые шаги не дали ему ничего сделать. - Вот ты где, - Дарт Вейдер, в полном боевом облачении, встал перед ним. - Лея, что это за фокусы? Малышка разрыдалась громче, прижимаясь к Педра. - Что вы с ней сделали? - крепко обнимая внучку, спросил он. - Почему она так плачет? - При всем уважении, но это не ваше дело, - резко ответил Вейдер. - Отдайте ребенка. - Нет! - осмелился возразить Педра, закрывая девочку собой. - Отдайте. Мне. Моего. Ребенка. - по слогам произнес Император. - Немедленно! Понимая, что сопротивление может сделать все ещё хуже, Педра добровольно отдал Лею. - Благодарю, - прижимая к себе дочь, бросил Вейдер, и ушел, оставив Педра наедине с его страхом. - Бедная малышка...- прошептал он себе под нос. - Папа, - оказавшись на руках отца, позвала девочка. - Да, детка. Я с тобой, не бойся. Она уткнулась носом ему в плечо, прячась в складках плаща и продолжая рыдать. - Ты устала? Тебе страшно? Лея только кивала, не способная ответить. - Мое маленькое солнышко...все будет хорошо, не бойся. Сейчас мы пойдем к маме, посидим вместе, покушаем что-нибудь сладенькое...да? - Да, - хныкая согласилась она. - Вот и замечательно. Я люблю тебя, ангелочек. - О Сила, что ты с ней сделал? - охнула Падме, увидев заливающуюся слезами дочь. - Да ну почему все думают, будто это я ей что-то сделал? - возмутился Энакин, аккуратно передавая дитя матери. - Малышка просто устала и расстроилась. - Ну все, все, все, - прижимая Лею к себе, шептала Падме. - Все, деточка, я тебя ему больше не отдам... Не успел Энакин возмутиться, как Лея возразила: - Нет! Я люблю папу... - Ну хорошо, хорошо. Расскажешь маме, почему ты плачешь? - Падме села на диван, продолжая гладить дочь и успокаивать ее. - Расскажешь, да? - У меня не получается, - пожалелась Лея. - У Люка выходит, а у меня нет! Энакин подошёл к ним и положил руки жене на плечи. Падме склонила голову ему на руку. - Это не значит, что у тебя не выйдет совсем. Солнышко, мы любим тебя, все хорошо, - она заглянула в заплаканные голубые глазки дочери. - Это все такие мелочи, поверь. Главное, что мы рядом и всегда тебе поможем. Верно? Девочка кивнула. - Вот видишь, как все хорошо. Я так полагаю, папа тебе уже наобещал всякого? Энакин слегка покраснел, а Лея кивнула. - Ну ладно. Пойдем, возьмём для тебя что-нибудь вкусное. А ты перестаешь плакать, хорошо? Девочка кивнула, и они пошли к столику, где Падме всегда прятала от детей сладости. Когда Лея немного успокоилась, Падме оставила их с Люком доедать припрятанный шоколад, а сама пошла к замершему у огромного окна мужу - Эни, - ласково позвала она. - Посмотри на меня. Он не отреагировал, продолжая не мигая глядеть на огни ночного Корусанта. Падме взяла его за руку. - Энакин, ты не виноват. - Неправда, - тихо сказал он. - Если бы я на нее не давил... - Ты не давишь на нее. Ты все делаешь правильно, просто Лея очень чувствительная. И очень хочет быть похожей на тебя. Вот и расстраивается, когда не выходит. Это пройдет. Нужно просто показать ей, что мы рядом. - Я ее люблю, - прошептал Энакин. - Мое маленькое солнышко... - И она тебя тоже любит. Мы все тебя любим, Эни, - она обняла его, прижалась щекой к груди мужа. - Все хорошо. Он обнял ее в ответ, но взгляд мужчины все ещё был направлен куда-то в пустоту. Он так и уснул в кресле, уронив голову на плечо и крепко сжимая подлокотник. Уложив спать Люка и Лею, которая уже полностью успокоилась, Падме села рядом с ним, глядя на его красивое, но усталое и измученное лицо. Улыбнувшись, женщина нежно убрала с лица прядь волос, мимолётно погладила по щеке. Расстегнула так и не сброшенный Энакином плащ, аккуратно забрала его. Падме понимала, что его придется будить(не оставлять же в кресле на ночь!) но так не хотелось его тревожить. Энакин...ее Эни, не столько муж и Император, сколько напуганный, загнанный в угол мальчик с Татуина, не знающий, что ему делать и как правильно поступать. И именно сейчас, когда Энакин как никогда нуждается в поддержке, она так цинично обманывает его и плетет интриги за его спиной...сердце Падме сжалось, она наклонилась и нежно поцеловала его в лоб. - Прости меня, Эни, - прошептала она спящему мужу. - Но я не хочу тебе делать больно.