Затишье

- Я люблю тебя, Падме. И малышей тоже, очень, - голограмма нежно улыбающегося жене и детям Энакина задрожала, померкла и растворилась в воздухе, будто бы ее и не было. Падме глубоко вздохнула и зарылась лицом в волосы сидящих у нее на коленях Люка и Леи, все ещё смотрящих своими большими голубыми глазками туда, где только что было изображение их отца. - Мама, а папа скоро вернется? - сжав маленькой ручкой декольте ее платья, спросила Лея - Да, солнышко, - она прижалась губами к макушке дочери. - Папа вернётся, он же нам обещал. - Тогда посему ты пачешь?- Люк повернулся к матери, внимательно изучая ее профиль. - Мама, тебе ггустно? - Нет, нет, что ты, - Падме прижала к себе сына, словно пытаясь в детях отыскать то самое желанное тепло их отца. - Я плачу от того, что папа нас любит - Как это? - удивился мальчик, приподнимаясь и заглядывая ей в глаза. - Так, малыш, - она нежно взъерошила его волосы. - Иногда взрослые плачут даже от признаний в любви. - Мамочка, не плач, - Лея обвила руками ее шею, неуклюже поцеловала в щеку. - Надо радоваться, что папа нас любит! - Конечно, солнышко, - вытирая с глаз слезы и поочередно целуя в лоб обоих детей, ответила Падме. - Идите спать, уже поздно. Малыши спрыгнули с ее колен, наперегонки помчавшись к себе в комнату, а она осталась сидеть на диване, напротив выключенного голофона, до боли сжимая в руке грубо обтесанный деревянный кулон Всего две недели, как он улетел, а она уже так сильно по нему скучает Последние две недели были едва ли не самыми спокойными для Педра, особенно в сравнении с последними месяцами. Отсутствие Вейдера на Корусанте было практически незаметным, но таким ощутимым! Ему казалось, что слабое солнце города-планеты за эти дни начало светить ярче и согревать сильнее. Сердце больше не болело, он выходил на длительные прогулки по саду и наслаждался тишиной, спокойствием, а, главное, осознанием того, что за это время ничего плохого с его дочерью не случится, и это знание позволяло ему дышать свободнее Кловис ненадолго улетел на Сципио, поручив ему заботу о Падме, хотя исполнить это было трудно: она постоянно была занята работой, а, когда он подходил к покоям дочери, то слышал лишь холодное "Императрицы нет в покоях" от клонов-охранников. В Сенат его тоже не пускали, и видел Падме он лишь поздним вечером, когда она выходила на балкон подышать свежим воздухом. Он видел, как медленно, но верно исчезали на ее теле оставленные Вейдером синяки, как стали чуть менее заметны тени под глазами, ему даже казалось, что дочь выглядит счастливее. Одно лишь он не мог понять - исчезновение того юноши, что он видел в покоях дочери в вечер своего прилёта, но потом объяснил это тем, что он, очевидно, тоже улетел с Вейдером. Сегодня он направлялся к Падме с серьезными намерениями: сейчас, во время отсутствия Императора сбежать с Корусанта под предлогом расследования дела о похищенном все тем же Вейдером Советнике будет легче чем когда-либо, да и мрачная тень ситха не будет накрывать ее дочь и сдавливать ее волю в момент принятия решения Падме он встретил в саду, у фонтана, тихо разговаривающую с одним из офицеров -...все в порядке, Миледи. По последним данным операция на Кашиике проходит успешно и без особых потерь с нашей стороны. Его величество велел передать вам, чтобы вы не беспокоились. - Спасибо...Оган, да? - Да, Ваше величество - Спасибо, - Падме кивнула клону, украдкой вытирая слезу. - Можешь идти - Так точно, Ваше величество Он отдал честь и удалился в противоположном от Педра направлении, и старик невольно вздохнул с облегчением. - Падме, - женщина вздрогнула, оборачиваясь на голос. Увидев отца, ее губы расплылась в лёгкой улыбке - Папа. Тебе уже лучше? - Да, конечно, - он подошёл к ней, остановившись ближе. - Слышал...ты говорила с клоном? - Да, с Оганом, - она устало потёрла переносицу. - Сказал, что наступление на Кашиике проходит успешно. Войска Вейдера продвигаются на Юг, к столице мятежников в лесном городе Эстола. По словам Огана, победа близко, - Падме тихо вздохнула, закрывая рукой левую часть лица. - Хотя, даже если бы они терпели поражение, мне бы никто не сказал правды. Так что я не верю - Не сказал? - удивился Педра. - Почему? Разве ты не Императрица? - Приказ Дарта Вейдера, - ответила она, опуская руку. - Будет всегда в приоритете. И всегда выше моего. Никто не смеет говорить мне о поражениях и потерях до официальных заявлений. Император не хочет, чтобы я заранее...беспокоилась Беспокоилась? Да этот тиран просто не хочет давать ей надежду! "Приказ Дарта Вейдера...в приоритете". Как же, о ней он волнуется! - То есть, возможно, дела на Кашиике значительно хуже? - с лёгкой, но очень заметной ноткой надежды спросил он. Падме вздрогнула, словно от удара током. - Нет, Я полагаю. Вейдер - прекрасный лидер, могущественный воин и великолепный стратег. Его планы безумны и самоубийственны, но...действенны. Всегда. Надежда слегка стухла, но не погасла окончательно, зацепившись за слово "самоубийственны". - Он рискует? - Постоянно. И, зачастую...собой Педра умолк, но ее слова были для него хоть и лёгким, но все же бальзамом на душу - Ты чего-то хотел? - повернув усталый взгляд своих больших карих глаз на отца, поинтересовалась Падме. - Или просто так?.. - Ничего-ничего, - он покачал головой. - Просто...хотел убедится, что ты в порядке - Относительно, - вздохнула женщина. - Бывало и хуже. А сейчас извини, у меня назначена встреча с Сенатором Аранором с системы Нека касательно повышения активности контрабандистов в секторе в сравнении с предыдущим полугодием более чем на пятнадцать процентов. Обычно подобными вопросами занимается сам Император, но, пока его нет, - Падме горько улыбнулась. - Все эти обязанности ложатся на меня. Я еле выкроила время чтобы встретится с Оганом...и уже почти опаздываю. Так что прости, - она кивнула Педра и быстрым шагом удалилась в ту же сторону, куда некоторое время назад ушел клон Несмотря на достаточно усталое ее состояние, на сердце Педра все же знатно потеплело. "Бывало и хуже..." - значит, сейчас она чувствует себя лучше, чем обычно. И это не может не радовать отцовское сердце Вечер. Падме стояла у окна в гостиной их с мужем покоев, вслушиваясь в непрекращающееся, ритмическое биение механического сердца Корусанта, отсчитывающего, наверное, до тысячи ударов ежесекундно. Ее волосы были распущены, на столике шпильки, заколки и ленты перемешались с голофонами и датападами. Но в середине, словно выбиваясь из общего хаоса, стоял небольшой, присланный ей Кловисом голопроектор. Он выглядел чужеродно и даже слегка опасно в этом тихом, привычном беспорядке, но рука невольно тянулась к кнопке включения, чтобы пересмотреть сотни раз уже виденную голограмму Вот и сейчас она не смогла удержаться. Слегка выставив вперёд длинный указательный палец, женщина надавила на кнопку, тоненькая панель прогнулась, и в воздухе голубоватыми волнами замерцало изображение обеспокоенного лица Кловиса - Падме, - заговорила голограмма, глядя прямо на нее, хотя сама Императрица туда даже не смотрела - за этот вечер она успела выучить его речь наизусть. - Надеюсь, я не слишком отвлекаю тебя от работы и не нагнетаю и так нелегкую обстановку после отлёта Его величества на Кашиик. Хочу сказать, это весьма в его стиле - бросаться в самую гущу боя, под огонь и бластерные заряды..." Падме поморщилась, словно слова Кловиса кислым соком капали на открытую рану на сердце. "Понимаю, тебе и без того сейчас тяжело, и я заранее прошу прощения за доставленные беспокойство и волнения..." Ох уж эти слащавые речи и пустые сожаления...как же ее от них коробит "Но я не могу не напомнить тебе о нашем...маленьком расследовании, которое грозит перерости в настоящий заговор против Империи..." Слова больно кольнули где-то под ребрами, перед глазами встало встревоженное лицо Энакина и его слова: "Я...все ещё доверяю тебе, Падме. С трудом, но...доверяю" И сейчас она топчется босыми ногами по осколкам этого доверия, обрызгивая кровью и себя саму, и его "Я не стану долго говорить. Ты сейчас всё увидишь сама" Она не стала смотреть на голограмму. И так знала, что там сейчас появится испуганное лицо мууна, чье горло сжала рука в черной перчатке _Слишком явная улика, чтобы ее проигнорировать_ Но и сердце кричит слишком громко, чтобы его не слушать "Я понимаю, что тебя это шокирует, но, смею сказать, эта запись...делает мои предположения более чем вероятными. Я знаю, это опасная игра, и ты отвечаешь не только за себя, но и за своих детей, и я пойму, если ты решишь прекратить копать дальше. Я даже буду рад, что ты не подвергла себя такой опасности. Выбор за тобой, Падме. Он всегда был за тобой" Голограмма погасла, растворилась в воздухе, осев горячим зеркалом слез на ее глазах, отражающимся в толстом стекле окна. - Энакин...что же ты от меня снова прячешь, - прошептала она, обращаясь к находящемуся за тысячи световых лет от Корусанта мужу. - Неужели ты?.. Она должна это выяснить. И дело тут вовсе не в Кловисе и его мууне