'2' А её псих… уже ждал.

Аптека светилась, как корабль посреди чёрного океана. Неон, белые полки, запах антисептика и дешёвого мыла. Сера ввалилась внутрь, тяжело дыша. Капюшон сполз, волосы липли ко лбу, в уголке губ — кровь. Глаза бегали, как у животного, запертого в клетке. Кассир — парень лет двадцати семи, худой, в очках, в форме. Он поднял глаза от экрана и замер. — Всё в порядке? — осторожно спросил он. Не слишком громко, не слишком мягко. Голос… живой. Настоящий. Сера прошла к прилавку. Бросила на стол бинт, антисептик, обезболивающее. Пачку салфеток. Не говорила. Только дышала. Он медленно пробил покупку. Смотрел — не в упор, но внимательно. — Вам точно… не нужна помощь? — сказал он тише. — Могу вызвать… — Нет, — сорвалось с её губ. Слишком резко. Слишком громко. Он кивнул. Никаких вопросов. Только добавил, уже подавая пакет: — Вас кто-то ждёт? У подъезда темно. Я могу… пройти с вами до дома, если хотите. Совсем недалеко. Я не псих. Просто… так не пускают людей. Сера впервые за долгое время посмотрела кому-то в глаза. Тёплые. Настоящие. Он даже немного напоминал её старого одноклассника. Мир всё ещё существует? — Спасибо, — сказала она тихо. — Но не стоит. Мне… надо быть одной. Он кивнул. — Если передумаете, я тут до пяти. Она вышла. На крыльце — остановилась. Повернулась. Кассир всё ещё смотрел ей вслед. Просто человек. Но… В зеркале витрины — отражение. Фигура за деревом. Неподвижная. Тень с лицом, которое она не могла забыть. Сера не обернулась. Не дрогнула. Просто пошла. В тишину. В ночь. Снова. С пакетом, в котором был бинт, и голосом парня, который сказал: «Я не псих». А её псих… уже ждал. Утро было серым. Холодным. Сера сидела на диване, укрывшись пледом. Телевизор работал просто для фона — чтобы не слышать, как в квартире скрипят стены. Она не спала. Ни минуты. Только считала тиканье часов. — …и теперь к новостям столицы, — сказал диктор за кадром. Её рука остановилась с чашкой. Холодный чай. Липкий. — Минувшей ночью найдено тело мужчины, сотрудника круглосуточной аптеки на улице Чхонгдам. По предварительным данным, смерть наступила в результате удушения. Оперативники предполагают, что… Сера подняла глаза. Фото. Тот самый. Кассир. Улыбка. Очки. Тепло. “Если передумаете — я тут до пяти.” Она не почувствовала удара. Не вскрикнула. Просто… внутри стало пусто. Он был добр. Он был случайным. Он не должен был умереть. Но умер. Из-за неё. Она медленно поднялась. Пошла к двери. Почтовый слот — приоткрыт. Сердце сжалось. Она знала. Там — конверт. Без подписи. Без имени. Но бумага внутри пахла ею. Записка. Аккуратный почерк: > Слишком близко, Сера. Ты знаешь, что я не люблю, когда на тебя смотрят. Оставайся в моей тени. Это — безопасность. Остальные? Нет.       На обратной стороне — фотография. Она выходит из аптеки. А рядом — он. Парень. Живой. В последний раз. --- Она не плакала. Только села обратно на диван. Бумага дрожала в руках. А потом — остановилась. Он убивает. Не ради смерти. Ради неё. Это уже не игра. Он присваивает её реальность. Сера вышла из дома вечером, почти специально. Она не знала, где он. Но знала, что он рядом. Он не может уйти. Он не умеет отпускать. Улица была почти пуста. Машины проносились мимо. Она шла быстро, взгляд вперёд. Но сердце… назад. Ощущение — как ртуть под кожей. Движется. Течёт. Он здесь. И — он появился. Просто из тени. — Опять бегаешь? — его голос был ближе, чем она ожидала. Сера резко повернулась и побежала. Он — за ней. Не спеша, но настойчиво. Шаги — ритм. Дыхание — низкое, грубое. Она свернула в подворотню. Стена. Запертая дверь. Всё — тупик. Он поймал её. Рывком схватил за капюшон. Тело Серы ударилось о стену. Ладонь — к горлу. Не давит, но держит. Как якорь. — Ты ищешь меня? Или ищешь, чтобы я тебя снова нашёл? Она сжала кулаки. Попыталась вывернуться. Он толкнул её сильнее. Тело прижалось к кирпичу. Его — к её. — Я чувствую, когда ты дышишь. Я вижу, когда ты думаешь обо мне. Даже если не хочешь, — прошептал он ей в висок. Пальцы прошли по её бедру, хватая — крепко, почти болезненно. — Ты же знала, что я приду. Так зачем сбежала? Она смотрела на него, тяжело дыша. Губы чуть приоткрыты. — Чтобы ты шёл за мной. Чтобы почувствовать… где твоя грань. Он зарычал. И в следующее мгновение опрокинул её на асфальт. Холод. Жестко. Он оседлал её. Колени по бокам. Руки схватили её запястья. Прижал к земле. Глаза его блестели — не от желания. От безумия. От власти. — Вот моя грань. Прямо тут. — И что ты сделаешь? — прошептала она, губы дрожали, но в голосе — вызов. Он склонился ближе. Лицо рядом. Нос к носу. Пальцы — всё ещё сжимают её руки. Его бедра давят вниз. Вес. Контроль. Жар через одежду. Они оба не двигаются. Остановлены в моменте, где дыхание — слишком горячо, а убийство — слишком интимно. Он сидел над ней, будто окончательно обладая ей. Она была уязвима, как никогда, но его слова не коснулись её: она не боялась смерти. Она не боялась его. В этом было что-то новое. — Ты знала, что это случится, — прошептал Минхо, его дыхание горячее на её коже. — Твоё время… давно вышло, Сера. Она не ответила. Только следила за его движением. Его пальцы расслабили захват, отпустив её руки. Она снова ощутила свободу — хотя бы на мгновение. Он обманул её ожидания, но она не доверяла ему. Её тело напряглось. Он был слишком близко. Сера знала: если она сейчас не сделает что-то, он убьёт её. В его глазах не было сожаления, только холодный расчёт. Он стоял на грани — он никогда не был так близок. Минхо наклонился, доставая нож, его лезвие блеснуло в тусклом свете уличных фонарей. Он поднёс его к её шее, взгляд его был задумчивым, почти любознательным. В глазах — не только угроза. Боль. Как у художника, который видит в своём творении нечто большее, чем просто смерть. Она всё почувствовала. Почти физически. И вот оно — мгновение. Сера не думала. Не анализировала. Она сделала. Внезапно, как только он приблизился, она потянулась к его шее. Целуя его. Минхо замер. Его глаза расширились. Он не ожидал. Когда их губы встретились, всё вокруг исчезло. Минхо не был готов. Он замер, стоя на грани, не понимая, что именно происходит. Его рука всё ещё сжимала нож, но она не торопилась двигаться. Она всё сделала — она заставила его потерять фокус. Сера не думала. Это был её последний шанс. Сначала это был поцелуй, который он не ждал. Грубый и страстный, она прижалась к нему так близко, что он почувствовал её сердцебиение, бешеное, дикое, как и его собственное. Всё вокруг замерло. Минхо, когда ощутил её в себе, стал более жестким, его тело, напротив, расслабилось от неожиданности, но затем все эмоции пришли в ответ. Он ощущал, как её руки, казалось, замерли на его груди, а затем перешли на его шею, его лицо. Она прижала его, на мгновение почти сломала его холодность. Минхо был ошеломлён. Он никогда не ощущал ничего подобного. Слова, мысли, действие — всё перепуталось. Он почувствовал, как её дыхание становится быстрее, как её тело сжимаются, как она начинает переживать всё то, что он переживал в её отсутствии. Он сильно прижал её. Руки обвились вокруг её талии, поглощая её дыхание. Его тело сжалось, как будто она стала единственным, что имел значение. Губы двигались с нетерпением. Он вдыхал её запах, вдыхал её боль, её страх, её страсть, как будто это была её душа, которую он забрал себе. Это продолжалось. Его руки поглотили её, обвиваясь вокруг её спины. Минхо не мог остановиться. Он не знал, что с ним происходит, но он не хотел её отпускать. Но тут… раздался резкий удар. Её локоть ударил прямо в его живот, с такой силой, что он отшатнулся. Сера сорвалась. Она вырвалась из его объятий, как только он ослабил хватку, пока его тело ещё не восстановилось. Минхо не мог её остановить. Она помчалась в тёмный переулок. Ноги несли её быстрее, чем она могла представить. Она даже не оглянулась. Она знала: его не нужно бояться. Сейчас он был не в силах убить её. Он был в тупике. Минхо остался сидеть на асфальте. Нож в руке. Лицо в улыбке. Не злой, не гневный — сумасшедший. Улыбка, растянутая по губам. Руки, всё ещё сжимающие нож, казалось, начинают тянуться к ней даже в пустоту. Он был удовлетворён. Её побег не был победой. Это была всего лишь задержка. Он знал: она не может убежать навсегда. Её время всё равно выйдет. И Минхо, сидя на земле, смеялся. Сера стояла у окна своей квартиры, собирая свои последние вещи. Она не могла долго оставаться здесь. Это место уже не было домом. Всё пропитано его присутствием. Стены, окна, двери… всё кричало о нём, о его шаге, о его дыхании. Он был рядом. Она ощущала это. Даже когда не слышала его шагов, даже когда думала, что может всё-таки уйти. Он всегда был рядом, как тень, как туман, который не отступает. Она схватила сумку и метнулась к двери. Сердце бешено колотилось, будто каждый шаг был последним. Она даже не осматривала свои вещи. Главное — уйти. Он не должен был увидеть её. Почти у самой двери — она остановилась. Пальцы замерли на ручке, и что-то внутри неё застыло. Это не было просто предчувствием. Это была реальность. Он был здесь. Минхо. Когда она открыла дверь, его фигура была уже в проёме. Тёмный силуэт, абсолютно неподвижный, стоял у входа. В его глазах был огонь. Яркость, как у хищника. В руках — нож, не в угрожающем положении, но его присутствие было почти осязаемым. — Ты не собиралась уходить, правда? — его голос был ровным, но в нём была тяжесть, как в предсмертном дыхании. Сера замерла. Она не могла двигаться. Его взгляд пробивал её, как нож. Он видел её. Она была раскрыта перед ним. Сильнее, чем когда-либо. — Ты не уйдёшь, Сера. Ты не сможешь, — сказал он, его голос теперь был почти… незаметно ласковым. — Всё, что тебе остаётся — это быть моей. Ты уже была моей. Она не могла дышать. Его глаза стали ярче, как два огня, которые сжигали её. Он подошёл ближе, его шаги мягкие, как у хищника. Он стоял прямо у неё, и каждый его взгляд выжигал её кожу. Минхо коснулся её руки, небрежно, но заставив её тело замерзнуть. Его прикосновение было электрическим, полным власти и угрозы. — Ты думала, что сможешь сбежать? — Он подошёл ещё ближе, почти прижимая её к двери, не давая ей пути. Она выдохнула, не пытаясь вырваться, потому что понимала: это бесполезно. Он не отпустит её. Он никогда не отпустит. — Ты моя, Сера. И ты это знаешь. Она закрыла глаза. Она не могла больше бороться. Её тело было усталым, истощённым от того, чтобы пытаться убежать, чтобы пытаться быть свободной. Но он был всё-таки слишком сильным. Всё, что ей оставалось — это… Почувствовать его. Почувствовать, как он прижимает её к себе. Почувствовать, как его дыхание горячо касается её шеи. Минхо, увидев её реакцию, снова подошёл, его рука скользнула по её щеке, как будто он проверял, насколько она мягкая, насколько она ещё его. — Пожалуйста… — прошептала она, не уверена, что обращается к нему или к самой себе. Минхо улыбнулся. Его лицо приблизилось к её, и он шепнул, словно предсказывая её судьбу: — Ты не уйдёшь. И ты знаешь, почему. В его глазах не было сомнений. Она его теперь навсегда. И независимо от того, убегала ли она или нет, он был всегда рядом. Его пальцы касались её кожи, голос — тихий, шелестящий, как ветер перед бурей. Минхо смотрел на неё с уверенностью победителя. Его дыхание — горячее, липкое, почти интимное. Он думал: она сдалась. Он уже загнал её. Прижал. Она принадлежит ему. Но он ошибся. Внутри Серы всё горело. Дышать было тяжело. В горле — ком. В сердце — пепел. Но в кармане куртки — маленький нож. Она не думала. Просто вскользь, инстинктом. Один рывок — и клинок вонзился в его плечо. Минхо рванулся, зашатался. Его глаза расширились — не от боли, а от восторга. От удивления. — Вот ты где… — прохрипел он, облизнув окровавленную губу. — Вот она. Моя настоящая. Кровь хлынула по его руке. Куртка потемнела на плече, но он не отступал. Он снял её с себя, отбросил, и зашагал к ней — медленно, зловеще. — Хотела игру? Получай. Я больше не держу маску. Он ударил. Плашмя ладонью — в бок, с такой силой, что Сера отлетела к стене. Удар — глухой, болезненный. Воздух вышибло из лёгких. Она закашлялась, но поднялась. Медленно. Тяжело. В её глазах не было страха. Только ярость. Она бросилась на него. Резко. Внезапно. Удар в лицо — кулаком. Он отшатнулся. Зашипел от боли. И улыбнулся. — Ты прекрасна, когда злая. Он схватил её за волосы, потянул, но она вцепилась ногами, укусила его за запястье — глубоко, до крови. Он вздрогнул, отпустил. Они снова сошлись — ближе, грязнее, опаснее. Он навалился всем телом, прижал её к полу. Тяжёлое дыхание, пульс в висках. Её колено ударило его в бок. Его локоть — в её плечо. Боль. Липкий пот. Запах крови. Это была не борьба. Это была война. Они катались по полу. Запястья в его руках, но она царапалась, дышала в лицо, шептала проклятия. Он давил, давал весом, ощущал каждый изгиб её тела. Глаза в глаза. Он видел в ней всё — страх, отвращение, решимость. И ему было нравилось. Он замер, нависая над ней, прижимая запястья к полу. — Если ты убьёшь меня сейчас… — прошептал он, — ты всё равно останешься моей. Её дыхание сбивалось. Она смотрела в его глаза. И поняла: он не просто хочет убить её. Он хочет остаться в ней. Навсегда. Минхо прижал её к полу. Его руки держали её запястья, сильно, но не ломая. Он смотрел на неё, будто зачарован. Волосы её растрепаны, на губе — кровь, грудь вздымается от острого, рваного дыхания. Она извивалась, срывалась, вырывалась — но он держал её, не как охотник, а как будто берёг, защищал от самой себя. В его глазах — что-то дикое, болезненное, ласкающее. Как будто он видел в ней не жертву, а исцеление, изуродованное и прекрасное. — Ты прекрасна, — прошептал он, — даже когда хочешь убить меня. Он наклонился ближе, щекой к её щеке. Губами — к виску. Лёгкое касание, почти поцелуй. Но Сера всхлипнула от злости, сжала кулаки и резко попыталась ударить его коленом в живот. Он перехватил её бедро, прижал его своим. Грубое движение — он снова полностью оказался на ней. — Слеза? — он коснулся её щеки. — От страха или от желания? — От омерзения, — выдохнула она. Он замер. Она впервые заговорила — прямо в лицо. Без дрожи. Без мольбы. Минхо медленно провёл пальцами по её лицу, задержался на шее. Поглаживание, нежное до безумия. Он как будто смаковал её дыхание, чувствовал, как под кожей пульсирует кровь. — Значит, ты всё ещё можешь говорить. Хорошо. Говори. Кричи. Ругай меня. Только не молчи, — он склонился к её губам, не касаясь, просто завис, — Я хочу всю тебя. Громкую. Грязную. Живую. — Ты больной, — прошипела она, слёзы и злость в голосе. — Это не ты меня держишь, это я тебя не отпускаю. Я не боюсь тебя, я презираю тебя. Он закрыл глаза. И — улыбнулся. Почти ласково. — А я влюбляюсь. Сильнее сжал её руки. Их пальцы — переплелись. Не добровольно. Он вплёл их. Он склонился, губами провёл по её щеке, подбородку, спустился к шее. Его дыхание — тяжёлое, влажное, возбуждённое. Он прижимался к ней всем телом, будто хотел впитаться в неё. Его бедра двинулись сильнее, давление стало ощутимым, почти унизительным. — Хватит… — вырвалось из неё, но голос дрогнул. — Нет. С этого только начинается, — прошептал он. — Ты думаешь, боль остановит тебя? Я дам её. Я дам всё. Его ладонь легла на её живот, скользнула под футболку. Кожа к коже. Горячая. Без стыда. Без права. Он не имел права, но его не волновало. Она закусила губу до крови. А потом — резко подалась вперёд, стукнувшись лбом в его лицо. Он отшатнулся. Вскрик. Кровь из носа. И снова смех. — Вот она. Моя Сера. — Я не твоя, — прошипела она. — Я — последняя, кого ты не смог сломать. Он смотрел на неё с восхищением. Дикая, израненная, упрямая — она лежала под ним, но он чувствовал, что проигрывает. Он медленно встал на колени, всё ещё над ней. Кровь капала с его подбородка. Дыхание сбивалось. — Тогда сломай меня, — сказал он. И раскинул руки, как будто отдавался. Он стоял над ней на коленях, грудь тяжело вздымалась, нос разбит, кровь капала на её футболку. Но он улыбался. Мягко. Почти по-настоящему. Без злобы. Без маски. Сера поднялась, села, дрожа от боли и напряжения, плечо пульсировало. Она не убегала. Не сразу. Потому что в нём было что-то… необъяснимое. Слишком близкое. Слишком тихое. Она резко отвела взгляд. — Ты псих. Он медленно опустился рядом. На уровне её лица. И… улыбнулся ещё шире. — Слово "псих" звучит... невероятно возбуждающе с твоих губ, — прошептал он, не отрываясь взглядом. — Скажи ещё раз. — Ты… ненормальный. Ты... — М-м. — Он закрыл глаза, будто вкушая каждую ноту её злости. — Говори громче. Пусть твой голос останется во мне. Она повернулась к нему и хотела ударить. Но он поймал её руку — не силой, а лаской. Его пальцы скользнули по её кисти, по внутренней стороне запястья. Нежно. Опасно нежно. — Перестань, — сказала она сдавленно. Слишком тихо. Слишком поздно. Он медленно наклонился. Не нападая. Не требуя. Просто… коснулся лбом её виска. Тепло. — Тебе больно? — прошептал он. — Где? — Везде, — прошептала она неосознанно. Почти вслух. Он провёл пальцем по её щеке. Осторожно. Почти свято. Затем по шее, по ключице, от которой у неё дрогнули плечи. Его прикосновения не несли насилия. Это был яд в шёлковой обёртке. Он прижался губами к её виску. Поцеловал. Медленно. Долго. — Я не просто псих, Сера. Я… нечто большее. Я то, что ты больше всего ненавидишь — и то, что ты помнишь, когда все остальные исчезают. — Ты не человек, — выдохнула она. — Ты вирус. Ты прилип ко мне. — И ты уже не можешь жить без заражения, да? Она хотела отстраниться, но его рука лёгкими движениями снова прижала её к себе. Без боли. С уверенностью. Как будто он просто обнимал. Укачивал. Как будто любил. — Ты же чувствуешь? — прошептал он. — Я могу быть другим. Только для тебя. Сера молчала. Её дыхание сбивалось. Она чувствовала, как его грудь прижимается к её спине, как его ладонь лежит на её животе, как его губы медленно касаются её щеки. Всё в ней кричало: Беги. Но тело не двигалось. Часть её — верила. Хотела верить. Он говорил, не открывая глаз: — Я убиваю, когда мне скучно. Когда всё серое. Но ты — ты… не цвет. Ты запах, ты вкус, ты — раздражение, которое хочется снова и снова царапать языком. Я не могу от тебя уйти. Она прошептала: — Ты должен… оставить меня. Он открыл глаза. Глядя в её. — Не проси того, что не случится. Лучше скажи: ты мой кошмар. Это звучит… красиво. Как признание. И он снова коснулся её губ — не поцелуем, а просто остановился дыханием рядом. Он всё ещё держал её. Гладил. Тихо дышал у виска, словно успокаивал. Его голос — шелест травы, его прикосновения — теплота костра. Но Сера чувствовала — это не тепло. Это обжигает. Она напряглась. Глаза метнулись в сторону ножа. Она почувствовала — вот оно. Момент. Она рванулась. Резко. Без предупреждения. Укусила его за шею, со всей силой, что осталась. Его кожа прорвалась, на языке — металл. Он резко выдохнул, не отстранился — наоборот, вжал её ближе, будто каждый её укус — это его пища. Она оттолкнулась ногами, пнула его в живот, сбила дыхание, перевернулась и попыталась выскользнуть из его рук. Она была мокрая от пота, изрезанная внутри, как стеклом. Но он… не сопротивлялся. Он просто смотрел. Слегка приподнял бровь. Улыбался. — Такая дикая, — прошептал он, касаясь крови на своей шее. — Такая… настоящая. Сера стояла на четвереньках, дышала, будто пробежала марафон. Грудь вздымалась. Боль в боку резала. Она смотрела на него, как на зверя. Но он сидел, сложив руки между коленей, как будто не он только что душил её, а кто-то третий. — Ты… — прошептала она. — Ты животное. — Нет, — он покачал головой. — Я… твой храм. Я тебя принимаю всю. Даже такую. Особенно такую. Он медленно встал. Без угрозы. Без резкости. Она дернулась назад, но он поднял руку — не жестом угрозы, а словно просил успокоиться. Он подошёл. Аккуратно. Как будто подходил к раненой птице. — Всё, всё… — голос стал шепотом. — Я не трону. Обещаю. Он осторожно взял её под руки, она сначала сопротивлялась, плевалась, дергалась — но сил не осталось. Тело болело. Он прижал её к груди, крепко, как любовник, а не палач. — Ты заслуживаешь мягкости, — прошептал он, пока нес её на руках, легко, как куклу. И положил её на диван. Медленно. Аккуратно. Укрыл пледом, который сам же снял с кресла. — Ты устала. — Его пальцы прошлись по её волосам. — Спи. Я рядом. Я — никто без тебя. Он сел рядом. Пальцы переплелись на коленях. Он просто сидел. А Сера лежала, тело натянуто, как струна. И не могла пошевелиться — не от страха, а от того, как странно он стал... тёплым. И это было самое страшное.