Сожаление

Каждый последующий вдох рождался с трудом. Каждая мышца, каждый сустав будто стонали от незримого пламени, пылавшего под кожей. Обессиленный разум погружался в густой, тягучий туман. Вот так и завершится мой земной путь? Тишина. Только стук сердца эхом отзывался в висках, тяжелый и медленный, отсчитывающий последние минуты. Оглянувшись назад, он не увидел никаких сожалений. Жизнь предстала перед ним стройной чередой свершений: дни и ночи, отданные любимому делу, он превратил в своё наследие, в монументы человеческой воле, бросающие вызов самому времени и пространству. Смог познать любовь... её тёплый, всепобеждающий свет и её ужасающую, всепоглощающую боль. Был достойным сыном, братом, другом, мужем. Сожалений не было. … Почти, если он всё-таки соблаговолит быть честным с самим собой хотя бы сейчас. Морок в голове на миг рассеялся, обнажив образ, тревожащий его душевное равновесие в последнее время. Воспоминания стремительно нахлынули: её заразительный смех, глаза – такие добрые и ласковые, перед которыми, в итоге, не смог устоять. Её пленительная улыбка… Бесцеремонно, подобно урагану, она вторглась в его размеренный, выверенный уклад жизни, за что он был безмерно благодарен, хоть так и не сказал об этом. Не успел сказать? Или просто струсил? Нет. Одно сожаление было, и теперь поздно что-либо с этим сделать. Поздно. Слово это раскатом прошлось по пустоте, предвещающей его конец, как вдруг… На него снизошла благословенная прохлада: неземное и, позволил он себе понадеяться, ласковое, любящее прикосновение ладони к пылающей щеке, затем ко лбу. Раздался электронный писк, усталый вздох и голос Джейн, выдергивающий из того света в мир живых: — Тридцать семь и три, Уильям.