Планы, вопросы и ответы

Горячая, почти обжигающая вода обволакивала уставшее тело и расслабляла каждую мышцу, каждое сухожилие, измождённые долгой верховой ездой. До чего докатилась его жизнь, если принятие обыкновенной горячей ванны ныне воспринималось им как дар свыше? А ведь было время, когда Уильям считал это благо цивилизации разумеющейся вещью… Пар невесомой пеленой клубился под низким потолком, приглушая звуки извне. Казалось, мир сузился до размеров этой душной комнатки, лишь редкие всплески воды о медные борта и вздохи облегчения нарушали тишину. Долгожданные уединение и покой растворяли телесное утомление минувших дней, веки мужчины тяжелели. Разум медленно, но верно начал сливаться с безмятежной пустотой… Однако сну так и не суждено было прийти. Ослабевшая воля не успела отреагировать и пропустила воспоминания о событиях несколькими часами ранее. Оллгуд встрепенулся, вода с громким всплеском хлынула на пол. Он зажмурился и судорожно провёл ладонями по лицу в попытке отогнать их, но было поздно. В памяти непрошено возник образ А Той, её сгорбленные плечи, осунувшееся лицо. Больше всего ему запомнились глаза, в которых читались не просто стыд или страх, но и покорность судьбе во всём, что касается собственной жизни. Положение, в котором оказались девушка и её ребёнок, напоминало об ужасающей, уродливой стороне жизни. Это лицемерное благополучие города было тонкой, циничной скорлупой, под которой копошились жестокость и безразличие по отношению к тем, кто слаб, беден, не похож на других. Наивным Оллгуд себя не считал, но объяснение или оправдание тому, что люди могут так безнаказанно попирать друг друга, а озлобленность носила будничный характер, найти не мог, как ни пытался. Инженер всем естеством поддерживал решение спутников не оставлять несчастную девушку на произвол судьбы, но, может, и мисс Гутьеррес была в чём-то права? Может быть, помогать всем подряд в действительности было занятием бессмысленным? И этой каплей в океане, ровным счётом ничего не меняющей, они попросту тешат собственную совесть… Стиснув зубы, мужчина с остервенением принялся скрести тело мочалкой, пытаясь смыть с себя не только дорожную пыль и грязь. Резкий запах мыла и жжение кожи, порозовевшей от чрезмерных усилий, возвращали в настоящее. Хаотичный поток мыслей постепенно начал стихать, уступая место рассудительности. Да, мир может быть местами уродливым и несправедливым. Да, скепсис мисс Гутьеррес, возможно, имеет под собой логичную основу. Но разве отказ от действия, пока есть хоть малейший шанс помочь, не сделает их соучастниками этой несправедливости? Он подумал о губернаторе. Сэр Перкинс не производит впечатление бесчестного человека. После приёма можно будет вновь поднять вопрос о судьбе мисс А Той и найти из этой ситуации выход. В конце концов, просто так это никто не оставит. Мысли, ещё недавно безысходные, начали обретать подобие плана действий, что всегда успокаивающе действовало на мужчину. Он смыл с себя мыльную пену и остатки сонливости, окатившись холодной водой из кувшина. Ступив из ванны, Уильям накинул на плечи грубоватое полотенце и принялся обтираться им, пока рассеянный взор, блуждающий по комнате, ненароком не скользнул в тень, зацепившись за мелькнувшее движение. Он вздрогнул, сердце взволнованно подскочило. В приглушённом свете комнаты мужчина встретился взглядом с незнакомцем – длинным, раскрасневшимся, с мокрыми, взъерошенными волосами. Сознанию потребовалась пара мгновений, чтобы признать в фигуре по ту сторону напольного зеркала, которое Уильям приметил только сейчас, самого себя. Напряжение спало, смешок сорвался с губ инженера. Закончив обтираться, он аккуратно повесил полотенце на край ванны. Почти что с любопытством случайного прохожего, Оллгуд невольно подошёл к зеркалу и принялся разглядывать своего двойника. Фигура его не могла похвастаться рельефностью мышц или атлетической мощью мужчин, в чьей компании он путешествовал последние полтора месяца: с юных лет инженер был вытянутым, худым, и потребности в физическом развитии не испытывал. Выбранная им стезя требовала постоянной тренировки интеллекта, отчего собственное телосложение не давало ему поводов для беспокойства. Но теперь… нынешняя худоба носила несколько измождённый характер. Пальцы, будто движимые собственной волей, прошлись по очерченной линии ключиц, затем опустились ниже, скользнув по рельефу рёбер. Перенесённый стресс и ограниченный по своей питательности рацион не прошли для него бесследно. Вне всяких сомнений, зрелище для глаз противоположного пола предстанет не самое желанное… — констатировал про себя Уильям с горькой усмешкой. Самокритика долго не продержалась, уступая место вопросу – робкому, лишённому всякой иронии. Он появился нежданно, заставив сердце замереть, а дыхание так и остаться в лёгких. Неуверенность и сомнение, его вечные спутники, вновь подняли свои головы, пользуясь уязвимым положением. Мужчины какого телосложения нравятся мисс Хантер? Понравлюсь ли… я? Щёки Уильяма моментально вспыхнули предательским румянцем, куда более ярким, чтобы обвинить в его появлении жар комнаты. Думать о леди, находясь в столь непрезентабельном виде, было непозволительным, в крайней степени неприличным. Он резко отвернулся от зеркала, разрывая невидимую связь со своим сконфуженным и смущённым отражением. Внимание привлёк аккуратно сложенный на стуле костюм, любезно предоставленный губернатором. Рубашка, скользящая по разгорячённой коже, жилет, плотно облегающий торс, тонкая шерсть новых брюк: каждое движение, будь то застёгивание пуговиц или поправление манжет, было попыткой отгородиться от незваного вопроса, что отказывался бесследно исчезать. Попыткой, к слову, тщетной: самообладание и невозмутимость капитулировали каждый раз, когда дело касалось Джейн, лишая возможности думать о чём угодно, кроме как о ней. Всего несколько дней назад мисс Хантер дала понять, что его общество не просто приятно, но желанно. Её симпатия не оказалась плодом воспалённого отсутствием человеческой близости воображения. Вновь и вновь Оллгуд возвращался к тому признанию, перебирая каждое слово, каждое изменение в интонации и выражении лица, словно исследуя неизвестный ему ранее чертёж, в попытке добраться до сути. Верно ли он истолковал сказанное, не приписал ли он проявленной дружелюбности смысл, которого не существовало? Собственные чувства к молодой девушке он уже успел тщательно разобрать и изучить. Эти чувства не были предательством прошлого, не были попыткой заменить одну переменную другой. Внутри себя Уильям боялся обнаружить старую, незаживающую рану, но нашёл на её месте затянутый, хоть и свежий, шрам. Огонь первой любви никуда не делся: теперь он согревал дальнюю, но незабытую часть души, а не жёг адским пламенем весь орган от одного случайного воспоминания. И тем не менее, обещанный мисс Хантер разговор Оллгуд так и не инициировал. Сомневался ли он в себе? В ней? Уж точно дело не было в желании быть эстетически приятным для взора девушки. Долго над причиной не пришлось раздумывать, ведь она всегда лежала на поверхности. Единственным препятствием был банальный страх – не столько быть отвергнутым, сколько быть принятым. Позволить счастью войти в свою жизнь, привыкнуть к нему и затем, неизбежно, потерять. Испытать панический ужас тьмы, которая наступит после того, как у него отнимут свет. Неописуемая боль, попытки собрать сломанные, разбитые части в некое подобие функционирующего механизма – он прошёл через это один раз, пройдёт ли во второй? Проверять не хотелось. Это был риск. С другой стороны, что в этой жизни не было риском? Его будни уже превратились в одну сплошную череду невообразимых опасностей и неожиданностей. И не довериться мисс Хантер, упустить дарованный судьбой шанс на возможное счастье, казалось ему в этот момент более безрассудным и рисковым предприятием, чем гнаться по стране за индейским духом. Абсурдность этой мысли вызвала в мужчине улыбку. Улыбка стала шире от внезапного и ясного осознания её правдивости. Взгляд упал на руки, застёгивающие пуговицы жилета. Отголоски вчерашнего мимолётного прикосновения их пальцев напомнили о себе, придавая уверенности. Уверенностью наполняла и улыбка, которую подарила сегодня Джейн после его сбивчивого пожелания доброго утра, застенчивый, но в то же время стремительный взгляд, брошенный через плечо, когда их компания расходилась по комнатам часом ранее. Чуткая поддержка и забота, которую она выказывала с первого дня знакомства. Всё это время Джейн терпеливо ждала. И разве приличествует джентльмену оставлять девушку так долго без ответа? В голове созрел ещё один план: он закончит собираться, выйдет из этой комнаты и попросит мисс Хантер оказать ему честь – принять в качестве своего кавалера. И не только на этот вечер. Сердце учащённо забилось в предвкушении. Мужчина подбадривающе кивнул своему отражению и с удвоенной тщательностью приступил к бритью. Осталось самое лёгкое – подобрать слова…