Подарок

Джейн с нетерпением прильнула к маленькому окошку у входной двери, силясь разглядеть во тьме позднего вечера знакомый силуэт. В тусклом, едва доходящем до земли свете фонарей на улице виднелся лишь неторопливо падающий крупными хлопьями снег. Слово «опоздание» в обширном лексиконе её чрезвычайно пунктуального супруга использовалось крайне редко и приравнивалось лишь к обстоятельствам непреодолимой силы. Снегопад, отказывающийся стихать вот уже третий день, в теории, определённо мог попасть под эту категорию. Ничего, кроме расплывчатого отражения собственного лица, в конечном счёте так и не удалось увидеть. Девушка разочарованно выдохнула, оставив на стекле быстро исчезающий отпечаток дыхания. Приобняв себя за плечи, она вернулась в обеденную комнату. Взгляд прошёлся по нарядной пушистой ели, которую они вчера украшали вместе, по белоснежной скатерти, отполированному до блеска серебру, блюдам, над которыми лично провозилась весь день… Кулинарные изыски не относились к числу её талантов, отчего становилось радостно вдвойне, что старания не прошли даром. Вкус ещё предстояло оценить, но букет пленительных ароматов, стоящий в комнате, красноречиво говорил сам за себя. Больше всего хлопот, бесспорно, доставил десерт. Замысел сформировался мгновенно. Прильнув друг к другу, в один из вечеров пару месяцев назад, они обменивались детскими воспоминаниями. С ностальгической улыбкой Уильям описывал многочисленные споры с сёстрами за право первым перемешать тесто для рождественского пудинга, чей вкус уже и не припоминался. От непритворной грусти, сквозящей в голосе, Джейн сильнее прижала к себе мужа, мысленно сочиняя письмо к его матери. На следующее утро просьба выслать рецепт незамедлительно отправилась в Старый свет. Упорство, граничащее с одержимостью, неукоснительное следование довольно-таки подробной инструкции и несколько отправленных в ведро попыток сделали своё дело: увесистый пудинг дожидался своего часа на кухне, рядом с бутылкой бренди и спичками. Этот подарок тревожил в наименьшей степени, как и изящная стилографическая ручка, покоившаяся сейчас в кармане юбки. Взгляд невольно сместился к комоду в другом конце комнаты: самый главный, третий подарок укрывался в одном из его нижних ящиков. Поначалу идея казалась ей замечательной. Джейн находила её остроумной, даже поэтичной в некотором роде. Однако со временем, и под гнётом нарастающих сомнений, она стала походить на наивное ребячество. Не лучше ли было сказать прямо, без намёков и головоломок? Может быть. Одно она знала точно: слишком велико было желание сделать это Рождество незабываемым, вдохнуть в него новый смысл, подарить Уильяму счастливые воспоминания, связанные с этим днём. И тем не менее… Нужно было заранее обсудить... Что, если за это время он передумал? Что, если… Хлопнувшая дверь со стороны прихожей нарушила тишину в доме. Стук каблуков, стряхивающих с себя снег, и привычные шаги известили о прибытии мужа, возвратившегося на полторы минуты позже обозначенного утром времени.

***

Ужин напоминал престранный сон: всё происходило слишком быстро и, вместе с тем, мучительно медленно. Волнение не позволяло по достоинству распробовать собственные творения. Запечённые фаршированная индейка и картофель, мясной пирог, овощи – вкусы чувствовались приглушённо и пресно. Уильям же такого мнения не придерживался: каждому съеденному с большим аппетитом блюду была дана наивысшая оценка. Несколько преувеличенная похвала кулинарным навыкам звучала так искренне и с такой теплотой, что желания спорить об этом не оставалось. Они обсуждали его работу, планы на январь, последние новости о друзьях – обычные темы, ранее не требующие от неё имитации вовлечённости. В какой-то мере девушка даже восхищалась тому, как обыденно и непринуждённо удавалось звучать, пока внутри всё скручивается в тугой узел от беспокойства. Напряжение росло с каждым исчезающим кусочком. Джейн начала ловить себя на том, что прислушивается к голосу мужа в поисках усталости, всматривается в лицо, выискивая признаки перенасыщения и желание отдохнуть. Она пыталась найти любой предлог, позволяющий не притворять в жизнь задуманное, но обнаруживала обратное: его аппетит был отменным, а внимание к ней не уменьшалось. Извечная заинтересованность ко всему, что касается их совместной жизни такой возможности не предоставила. Отвлечься помог, хотя и ненадолго, рождественский пудинг. Отблески синего пламени алкоголя, покрывавшего десерт, танцевали в расширившихся от удивления глазах Уильяма. Выражение чистого, почти детского восторга послужило лучшей наградой и сполна окупило все трудности, вложенные в создание этого десерта. И в момент, когда атмосфера в гостиной стала максимально расслабленной, а от пудинга на тарелке Уильяма остались крошки (к своему куску она так и не нашла в себе сил притронуться), Джейн почувствовала, что время пришло. Голосом, прозвучавшим чуть выше обычного, девушка предложила обменяться подарками. Отсутствие вышедшего из комнаты Уильяма, позволило на мгновение прикрыла глаза. Сердце покинуло своё родное место и теперь билось в районе горла. Глубокий, если не судорожный, вдох и выдох не помогли унять мелкая дрожь, словно от пронизывающего ветра за окном. Она сжала и разжала онемевшие пальцы, вытерла о плотную ткань юбки влажные ладони. Попыталась вновь убедить себя, что всё пройдёт гладко… К возвращению чуть покрасневшего инженера ей удалось принять видимость спокойствия. Мужчина с лёгким поклоном протянул Джейн предмет, аккуратно завернутый в коричневую бумагу и перевязанный бечёвкой, и уселся на ближайший к ней стул, терпеливо выжидая вердикт. Добиться послушания от пальцев удалось с задержкой, но, в конечном счёте, обёртка сдалась, обнаружив под собой книгу. «Вокруг света за восемьдесят дней»! — Вы упоминали о настоятельной рекомендации мисс Эймс данного произведения к прочтению, — застенчиво пояснил Уильям, наблюдая за её реакцией. — Я… взял на себя смелость выписать для вас экземпляр. Губы расплылись в растроганной улыбке. Джейн ласково провела пальцами по переплёту из гладкой кожи, вдохнула запах свежей типографской краски, аккуратно пролистывая страницы. Книгу с любовью прижали к груди: не столько от желанности этого подарка, сколько от того, что он запомнил мимолётом брошенную фразу, о которой сама и позабыла. Она привстала и, не говоря ни слова, поцеловала смущённого, но довольного мужа в щёку. Такой радостный… Что же будет с этой радостью через несколько минут? — от промелькнувшей мысли взгляд снова обратился к комоду. — Погаснет? Или вспыхнет сильнее и ярче? Отложив книгу на стол, Джейн без лишних церемоний достала свой подарок из кармана юбки и положила перед ним. Через несколько секунд Уильям вовсю изучал свою новую ручку, заверяя что именно такую и планировал приобрести. Инженер протянул к ней руки, но та успела выскользнуть из его объятий, стараясь не смотреть лишний раз на супруга. — Мистер Оллгуд… Уильям… погодите. Это ещё не всё. Мужчина сконфуженно кивнул, возвратил ручку в футляр и опустился на стул, всем видом излучая неподдельное любопытство. Джейн позволила себе последний обречённый вздох, прежде чем подойти к источнику своих переживаний. Скрип выдвигаемого ящика казался чересчур громким, оглушительным в выжидательной тишине. Наконец, из глубин комода показалась коробка: лёгкая, цветастая и совершенно безобидная на вид. Озадаченность сменила тающую благодушную улыбку, когда мужчина заглянул в её содержимое. В ответ на него уставился… маленький, примитивный, ярко раскрашенный деревянный паровозик с привязанной к нему верёвочкой. Игрушка. Обыкновенная детская игрушка. Уильям вытащил паровозик из коробки, покрутил в руках, словно пытался найти в нём скрытый механизм или потайной рычажок. Поднял вопросительный взгляд. Ответа от своей стоящей в стороне и нервно прикусывающей губу жены он не дождался. — Кхм… спасибо, выглядит весьма… очаровательно? Если память не подводит, в детстве у меня имелся подобный. Однако, я не совсем понимаю… — Он предназначается не вам, — едва слышно прошептала Джейн. — Не мне? — тонкие брови мужчины беспомощно нахмурились. — Простите, я ничего не понимаю. Если он, как вы утверждаете, предназначен для дарения другому человеку, в чём заключена причина вручать его мне? Все отрепетированные слова, все объяснения, все шутки, придуманные аккурат к этому событию, разом испарились. Из груди Джейн вырвалось что-то среднее между нетерпеливым стоном и нервным смешком. Руки взметнулись и зарылись в собственные волосы, затем обессиленно опустились. Страх, любовь и надежда встали комом в горле, язык отяжелел и перестал слушаться. Уильям от замешательства окончательно потерял дар речи. Казалось, если присмотреться, то за его глазами можно было наблюдать, как изобретательный, острый ум лихорадочно и безрезультатно перебирает всевозможные варианты, подходящие для объяснения происходящего. Ответ, в конечном счёте, так и не был найден. Молчание стало невыносимым. Её терпение, натянутое до предела, лопнуло. Но стоило Джейн взглянуть на рассеянное лицо мужа, озадаченно потирающего подбородок и вертевшего игрушку в своих длинных пальцах, как уголки губ сами приподнялись. Слишком уж умилительно Уильям выглядел с паровозиком, казавшимся в его руках совсем крошечным. Внутри что-то встало на своё место. И что бы это ни было, оно помогло прогнать волнение, обнажив под ним странную, спокойную решимость. Девушка с усмешкой покачала головой, выпрямила плечи. Вдохнула так, будто это был первый свободный глоток воздуха за весь вечер. И когда Джейн заговорила, голос вновь обрёл твёрдость и знакомый ему оттенок лёгкой иронии, приправленный нежностью: — Для гениального инженера, мистер Оллгуд, вы, иногда, проявляете поистине удивительную недогадливость в очевиднейших вещах. Подойдя к Уильяму, Джейн осторожно забрала из рук игрушку, положила обратно в коробку на столе, рядом с книгой и ручкой. Затем поймала освободившуюся ладонь и, не сводя с него глаз, уверенно прижала к своему животу, поверх тонкой ткани нарядной блузы. Он замер. Затаив дыхание, девушка следила, как на лице, со скоростью, достойной лучших из его творений, проносятся эмоции. Вот сильнее напряглись брови в ещё большем недоумении и непонимании, а взгляд забегал по фигуре: от головы к шее, к плечам, к талии, сверху вниз, снизу вверх, в тщетной попытке найти любую, малейшую зацепку. Затем, внимание переключилось на живот, где лежала его собственная рука, прижатая её ладонью. Сведённые брови неспешно расслабились. И сразу же, рывком, взметнулись к корням волос. Наконец… Глаза комично округлились. Он резко встал со стула, едва не опрокинув его. Сел обратно. Рот приоткрылся, нижняя челюсть задрожала. Ошеломлённый, не верящий и в то же время уже начинающий светиться зарождающейся надеждой взгляд медленно оторвался от рук и пополз вверх, пока не встретился с её в немом вопросе. — Мы… пытались. И больше эту… тему никто из нас не обсуждал. Но я знала, — голос дрогнул. Она кашлянула, поспешила смахнуть предательски подступившую слезу. — Знала, что вы не забросили надежду, как и я! Вы ни в чём меня не упрекнули, ни в чём не винили, и если б могла полюбить вас больше, чем люблю уже… Я не нашла ничего другого, кроме как... Пожалуйста, не сердитесь: я написала Куане, попросила, чтобы он замолвил за нас словечко перед духами. И вот, похоже, они его услышали: на прошлой неделе я побывала у доктора… В общем, то, что я всё пытаюсь вам сказать – через несколько месяцев нам предстоит принимать у себя маленького незнакомца, Уильям. Отсутствие ответа уже начало поднимать в девушке тревогу, пока мужские пальцы, всё ещё прижатые ладонью к животу, не дрогнули. Не вставая со стула, не проронив ни звука, он вдруг подался вперёд. Мужские руки с отчаянной силой обвили бёдра, притягивая к себе; лицо вжалось в то место, где секунду назад покоились ладони. Худые плечи затряслись. Сколько они так простояли? Джейн потеряла счёт времени: оно растягивалось под размеренный треск дров в камине, под приглушённые тканью блузы звуки, вырывавшиеся из его груди. Одной рукой девушка ласково перебирала густые, тёмные волосы, чувствуя под пальцами каждую знакомую прядь. Другой – успокаивающе поглаживала спину. Прошло несколько минут... а может и несколько мгновений... прежде чем дрожь в его плечах унялась, а дыхание стало глубже, ровнее. — После событий прошлого года я до сих пор не уверен, во что верить. Но… — губы двигались по ткани, приятно щекоча кожу под ней. — Хотелось бы надеяться, что зачатие нашего ребёнка, хотя бы в небольшой степени, в том числе и моя скромная заслуга. Уильям откинул голову назад. Счастливый, сияющий взгляд покрасневших глаз был полон такой любви, что у Джейн едва не подкосились ноги. Ладони легли на его мокрое от слёз лицо. — Уверяю, мистер Оллгуд, ваш без вашего усердного и непосредственного участия определённо не обошлось. Могу лично об этом засвидетельствовать.