Глава 25. День без игр

      Игрокам раздали на завтрак скудный паёк: сладкий картофель и бутылку воды.       Минсу оглянулся на кровать 124, убийцы Сэми, и увидел там Намгю и Джиын. Парочка, не таясь, проглотила по таблетке из креста Таноса.       — Джунхи, — Хансоль, словно ангел-хранитель, подошел к 222 и протянул ей половину своей порции. — Картошку ты же любишь, — проговорил 021 и, потупив взгляд, пошёл на свою кровать.       Джунхи лишь изумлённо и благодарно проводила его взглядом.       Хёнджу, проходя мимо Кихуна, остановилась, и в её глазах вновь вспыхнул огонь сочувствия.              Миссис Чан, преисполненная материнской заботы, хотела разделить свою порцию с Кихуном, но Ёнсик остановил её.       — У нас достаточно, — прошептала та в ответ.       Подойдя к Кихуну, словно к раненому зверю, миссис Чан протянула ему картофель и воду:       — Возьмите, господин, — в ее голосе звучала мольба. — Вам нужно поесть, разве не так?       Но Кихун даже не взглянул на неё.       — Я знаю, что вы все сделали всё ради нашего спасения, — с болью в голосе продолжала миссис Чан. — Чтобы проучить этих негодяев и завершить игру!       — Простите меня… — тихо прошептала Хёнджу, опустив взгляд, полный вины. — Я должна была найти способ принести вам обоймы.       — Тебе не нужно извиняться, — оборвал её Ёнсик. — Это вина Дэхо! Я видел, и мама, и все вокруг это тоже видели! Дэхо пришёл за обоймами, и когда уже собрался уходить, вдруг просто сел на пол… Когда Хёнджу пришла за ними, люди в масках уже прибежали сюда. Если бы моя мама её не остановила, она бы тоже погибла! Я же прав, верно?       — Мёртвых уже всё равно не вернёшь. Выжившие должны двигаться вперёд! — мудро изрекла миссис Чан. — Прошу, обязательно поешьте! И вот вам вода, выпейте!       Ёнсик, миссис Чан и Хёнджу оставили Кихуна в одиночестве наедине с его болью. Он обернулся к Дэхо, слова Ёнсика эхом отдавались в его голове. 388 жадно набрасывался на еду, будто пытался заглушить муки совести.       Намгю и Джиын, уже прикончившие свой завтрак, подошли к Минсу, который даже есть не мог, и сели по обе стороны от него.       — Что, всё ещё горюешь из-за смерти своей подружки? — процедила Джиын, ее голос сочился злорадством.       Не церемонясь, они выхватили из порции Минсу по картофелине, лишив юношу последнего шанса хоть что-то съесть.       — Минсу, знаешь, я всю ночь тебя искал, — промурлыкал Намгю. — Тебя нигде не было. Где ты прятался, а? Ты меня настолько боишься? — ухмыльнулся парень.       Намгю выхватил у Минсу бутылку воды и жадно запил картофель. Минсу молчал, словно окаменевший, не смея поднять глаз ни на Намгю, ни на Джиын.       — Это правильно! Молодец, что спрятался!       — Но в туалете мы всё равно смогли с тобой поквитаться, — захохотала Джиын, прильнув головой к плечу Намгю. Тот одарил её поцелуем в лоб.       — Чёртова стерва! — Намгю, словно одержимый, вновь вспомнил Сэми. — Решила, что она чудо-женщина! Эта чёртова стерва говорила со мной как с куском дерьма, как она посмела?! — 124 расплылся в безумной улыбке, вновь переживая в своей голове момент убийства 380.       При словах о Сэми, гнев вспыхнул в глазах Минсу. Он с ненавистью посмотрел на Намгю.       — Ты видел, как Намгю убивает Сэми, и лишь бросил в него бутылку, да и то промазал. Ты жалок! — презрительно выплюнула Джиын. — Но знаешь, хорошо, что ты не попал в Намгю, иначе бы я с тобой сделала такое, что ты бы пожалел о дне своего рождения, гадёныш….       — Ты прятался, как крыса, и смотрел, как она умирает! — воскликнул Намгю. — Ты её не спас, хотя ты ей очень понравился…       — Минсу, просто смирись с тем, что ты ничтожество и убейся об стену! — произнесла Джиын в лицо 125.       — Бьюсь об заклад, ты не переживёшь следующую игру, — посмеялся Намгю.       Джиын вылила на голову Минсу остатки воды из его бутылки под хохот Намгю, а затем кинула пустую бутылку под ноги Минсу. 124 плюнул на штанину 125, а Джиын покровительственно потрепала его по щеке. Словно насладившись унижением жертвы, парочка удалилась, одарив его напоследок презрительным и насмешливым взглядом.       Минсу продолжал сидеть, съежившись под градом насмешек и оскорблений. Вода стекала по его волосам и лицу, смешиваясь со слезами, которые он тщетно пытался сдержать. Он чувствовал себя маленьким, ничтожным, сломленным. Слова Намгю и Джиын, словно острые кинжалы, вонзались в самое сердце, напоминая о его беспомощности и трусости. Он ненавидел себя за то, что не смог спасти Сэми, за то, что спрятался и наблюдал, как ее жизнь угасает.       Внезапно, что-то сломалось внутри. Ярость хлынула в его вены, обжигая каждую клетку тела. Он стиснул кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя кровоточащие полумесяцы. Боль была сладка, она помогала ему сосредоточиться. Ненависть к Намгю и Джиын кипела в нем, требуя выхода.       Минсу подошёл к Джиын сзади и попытался ударить её, но Намгю, заметивший это, схватил его за шиворот и изо всех сил встряхнул:       — Ах ты, трусливый ублюдок! Боишься напасть на меня, так решил отыграться на девушке?       Намгю отшвырнул Минсу на пол. Тот упал, больно ударившись о ножку кровати. Намгю пнул Минсу ногой в живот, заставив его скрючиться от боли. Лицо парня исказилось от ярости и отчаяния. Остальные игроки испуганно наблюдали за дракой.       Джиын презрительно фыркнула и плюнула в сторону Минсу.       — Слабак, — процедила она. — Ты никогда не сможешь нам противостоять. Смирись с этим.       Пара ушла на кровать 124, и снова припала к бутылкам соджу.       — Мерзкие твари, — сквозь зубы произнёс Хансоль, подошедший к Минсу. — Вырезали всю мою команду под корень! Я один уцелел! Послушай меня, Минсу, держись от них подальше. Эта парочка — настоящее проклятие. Я знаю, что вы в одной команде, но прошу тебя, не подпускай их близко.       Минсу робко кивнул в ответ. Хансоль выдавил из себя подобие улыбки и, тяжело вздохнув, ушёл.       С наступлением вечера, словно предвестники новой надежды, из больничного крыла вернулись Мёнги и Джихё.       — Наконец-то! — завопила Джиын, крепко обнимая лучшую подругу.       — MG Coin, ты в порядке? — Намгю сжал в объятиях Мёнги.       — Готовы к следующей игре? — с нетерпением спросила Джиын, в её голосе звенела решимость.       — Да, мы хотели как можно скорее выйти из госпиталя, если честно, — сказала Джихё.       — Чтобы быстрее приступить к играм, — подхватил Мёнги, в его глазах горел огонь. — Ребята, мы просто обязаны сорвать куш вчетвером! И никому не позволим встать у нас на пути!       — Вместе! До конца! — выкрикнули Намгю, Джиын, Джихё и Мёнги, и четыре руки, словно корни одного дерева, сплелись в едином порыве, скрепляя клятву верности и общей цели.       На ужин игрокам подали кукурузу и бутылку воды.       — Кушаем, дорогие, нам нужно быть сытыми, чтобы хорошо поспать, а здоровый сон нужен для того, чтобы не облажаться завтра на 4 игре! — призывала Джиын друзей.       Намгю, Джиын, Джихё и Мёнги быстро расправились с ужином.       Минсу сидел в одиночестве, не притрагиваясь к кукурузе. Он смотрел на Намгю и его компанию, объединённых жаждой победы. Ненависть и отчаяние боролись в нём, лишая сил. Он чувствовал себя изгоем, слабым и бесполезным. Слова Хансоля о том, что нужно держаться от них подальше, казались единственным разумным советом.       Ночь опустилась на мрачное пространство общежития. Игроки пытались заснуть, но напряжение витало в воздухе. Минсу не мог сомкнуть глаз. Он ворочался в постели, вспоминая лицо Сэми, полное страха и отчаяния. Чувство вины давило на него, не давая покоя. Он думал о том, как мог бы поступить иначе, как мог бы спасти ее.       В помещении воцарилась тишина, прерываемая лишь тихим шорохом и вздохами. Минсу приподнялся на кровати. Вдруг он услышал тихий шепот, доносившийся с койки 124. Он прислушался и понял, что это Намгю, Джиын, Джихё и Мёнги что-то замышляют. Минсу притаился, стараясь не пропустить ни слова. Он понимал, что от того, что он услышит, может зависеть его жизнь и судьба других игроков. В его сердце зародилась новая решимость — он должен узнать, что они планируют, и, возможно, найти способ противостоять им.       Намгю говорил с какой-то холодной, расчетливой уверенностью, от которой по спине бежали мурашки.       — Завтрашняя игра — наш шанс, — шептал он. — Мы должны устранить слабаков. Сэми, компашка Юны, и этот придурок Джихун — все это было первой проверкой. Остальные должны понять, что с нами лучше не связываться.       Джиын поддержала его:       — Да, Намгю, ты прав. Слабые лишь обуза. Мы должны быть сильными, чтобы выжить, — Голос 421 был полон энтузиазма.       Джихё и Мёнги молчаливо кивали, выражая свое согласие. Минсу похолодел. Они планировали убийства. Они собирались «устранять» игроков одного за другим, чтобы увеличить свои шансы на победу. Он почувствовал прилив ярости и отвращения. Как они могли так поступать? Где их человечность?       Намгю и Джиын легли спать на койке 124, Мёнги и Джихё — на койке 333. Минсу тоже лёг обратно и стал пытаться уснуть.