Глава 33. Страсти накаляются

      — Игрок 125 выбыл, — бесстрастно прозвучало из динамиков.       Взгляды остальных игроков метнулись к копилке, куда после этих слов посыпались деньги. Хансоль заметил отсутствие Намгю и Джиын, и ледяной ужас вперемешку с яростью сковал его: неужели эти двое все-таки совершили задуманное, лишив жизни Минсу?!       И тут, словно дьяволы, возникшие из преисподней, в общежитие вошли Намгю и Джиын. Расположившись на койке 124, они наполнили бокалы вином — у Намгю под кроватью находилось пару бутылок красного полусладкого, утаенных еще после ужина.       — За успешную месть! — провозгласил Намгю, и в его голосе звенела сталь.       Пара в унисон осушила свои бокалы.       Хансоль почувствовал, как кровь отливает от лица. Он смотрел на Намгю и Джиын, словно на призраков, вернувшихся с того света.       — Что вы натворили? — прорычал Хансоль, вскакивая со своего места. Остальные игроки замерли, наблюдая за разворачивающейся драмой. Тишина в общежитии стала почти осязаемой, прерываемая лишь приглушенным звоном бокалов, которые Намгю и Джиын поставили на тумбочку.       В ответ Намгю лишь рассмеялся, и этот смех эхом разнесся по общежитию, наполняя его леденящим душу ужасом.       — Минсу заслужил это, — ровным голосом произнес 124. — Давно мечтал увидеть, как он сдохнет от моей руки. Ещё с той ночной резни.       — Этот мудила попытался нас убить, — прошипела 421. — Но ему никогда не удалось бы. Он был слишком слаб! Мы просто показали ему, как это делается. Преподали мальчику кровавый урок…       Хансоль почувствовал, как внутри него закипает ярость, смешанная с отвращением. Он не мог поверить в то, что слышал. Минсу, каким бы он ни был, не заслуживал такой участи. И видеть, как эти двое с наслаждением рассказывают о содеянном, было выше его сил.       — Вы… вы чудовища! — выплюнул Хансоль, подходя к ним вплотную. Он чувствовал, как дрожат его руки, но старался сохранять лицо. — Вы оборвали его жизнь, и вам даже нет до этого дела!              — Не стоит драматизировать, Хансоль, — произнесла Джиын, подливая себе ещё вина. — Мы просто избавили мир от одного бесполезного паразита. Он был опасен для нас всех.       — И чем же он был опасен? — с бешенством спросил 021.       — Тем, что легко мог предать, — ответил Намгю, делая глоток из бокала. — До того, как я убил эту стерву 380, она дружила с Минсу. И он предал её два раза, сначала на игре «Третий лишний», а затем на ночной резне, когда я её убивал, а он молча наблюдал и даже не помог ей. Он бы и тебя кинул, я уверен в этом.       Хансоль сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу ладоней. В памяти всплыли обрывки воспоминаний о Минсу: его испуганный взгляд, дрожащие руки, нерешительность. Да, он был слаб, возможно, даже труслив, но он был живым человеком. И эти двое лишили его всего, отняли будущее, превратили в бездушную ставку в кровавой игре.       — Ложь! — выкрикнул Хансоль, стараясь заглушить сомнения, закрадывающиеся в его душу. — Вы просто нашли оправдание своей жестокости! Вам нравится убивать! В вас нет ни грамма человечности!       — Хансоль, не тебе говорить о человечности, — равнодушно вмешался Мёнги. — У тебя на игре твоя бывшая девушка, мать твоего ребёнка, — он бросил взгляд в сторону Джунхи. — Но ты палец о палец не ударил, чтобы её защитить. За это взялся Дэхо. А еще ты убил Джису и Донама.       — Ваши друзья убили гораздо больше игроков! — огрызнулся Хансоль.       — Но ты же тоже убиваешь на игре, — заметила Джихё, в ее голосе звучало презрение. — Не строй из себя святошу.       — Внимание! — прозвучал прохладный женский голос. — 20 минут до отбоя! Игроки, убедительная просьба приготовиться ко сну!       Хансоль отошёл в сторону, к Кимину, Сынвону, Юнтэ и игроку 039.       — Слушайте, предлагаю на финальной игре первым делом устранить эту сладкую парочку! — с кровожадным блеском в глазах произнёс Кимин.       — Согласен, они опасные и сильные игроки, их нужно убрать, — кивнул Юнтэ, поджимая губы.       — Спать сегодня не будем ложиться, это слишком рискованно, — прошептал 039. — Велика вероятность, что, когда мы уснем, они нападут на нас. И к ним могут подключиться 333 и 353, я уверен в этом.       — Им это не выгодно, — возразил Сынвон, нахмурив брови. — У них там сейчас образовалась команда из 7 человек: вот эта четвёрка, которая вечно вместе ходит, трансвестит, парень с собранной верхней частью волос, и девка с ребёнком. Такая себе компания. Победить их будет совсем просто. Но они очень дружны, и если они нас сейчас всех убьют ночью, то завтра на игре им придется устранять друг друга.       — Да кто их знает, чёрт возьми, этим долбоёбам под наркотой и алкоголем всё, что угодно, может прийти в голову! — с ненавистью проговорил Хансоль. — Джиын спровоцировала Сохён на суицид на пятой игре, а ведь та была совсем ребёнком! У этой аморальной парочки нет вообще ничего святого! Они убили около 20 игроков за 1 ночь и 2 дня!       — Они убили Чондэ в «прятках», — вспомнил Кимин.       — Такие молодые, и уже такие жестокие, — удивлялся Сынвон, качая головой. — Мы с вами тоже не ангелы, конечно, и также устраняли игроков, но не в таком количестве…       — Они, в основном, убивают под чем-то, — сказал Юнтэ. — В первые два дня здесь я не замечал за ними такой жестокости. Это всё у них началось после драки в туалете. Видать, почувствовали вкус крови, и пошло-поехало…

🎵SATV Music — Fall Into Line🎵

      Через 15 минут объявили отбой и свет в общежитии погас. Игроки, включая Мёнги и Джихё, сразу провалились в сон. Единственные, кто всё ещё не спал, были Намгю и Джиын. 421 лежала головой на груди 124.       — Как выйдем отсюда, надо будет снова привыкать к обычной жизни, — тихо сказала Джиын, её голос дрожал, как лист на ветру. — Я никогда даже подумать не могла, что буду убивать людей.       — Я тоже, — кивнул Намгю, его глаза в полумраке блестели отражением далёких огней. — Хоть я и ненавижу людей, но вне игр я бы никого не убил. Я бы не смог… Даже когда меня буллили в школе, я не мог дать сдачи, если меня били одноклассники, а это происходило довольно часто…       — Меня тоже буллили, нас обеих с Джихё, все 9 лет, что мы учились в школе…       Намгю изумлённо посмотрел на Джиын. Девушка ни разу не рассказывала ему про свои школьные годы и про детство в целом.       — Мы учились в школе, где не любили русских, да и вообще иностранцев. Но русских почему-то особенно там ненавидели… Наши корейские одноклассники постоянно над нами издевались — и физически, и морально. А мальчики пытались сексуально домогаться…       Намгю слушал рассказ Джиын, и в нём поднималась злость, как буря, набирающая силу.       — Они нас унижали за нацию и за финансовое положение. Что наша семья, что семья Джихё — мы никогда не жили роскошно, хотя семья Джихё была чуть побогаче. А у нас… Всегда какие-то кредиты, долги… Мой отец рано умер, и при жизни я постоянно видела, как он напивается и издевается над матерью — чаще всего он её просто унижал, но бывало, что и поднимал руку… Я много чего наслышалась… — Джиын едва слышно всхлипнула, болезненные воспоминания о криках миссис Пак, когда мистер Пак бил её, врезались в память девушки, как острый нож, оставляя незаживающие раны. — А потом мама после смерти папы и сама стала частенько прикладываться к алкоголю…       Когда мы с Джихё поступили в колледж после 9 класса, то познакомились там с Юной и Минё, и сразу подружились. Ещё позже в нашу компанию пришла Сынхи, а через полгода Минё познакомила нас со своей двоюродной сестрой Ёнха. Моими лучшими подругами очень долгое время были Джихё и Ёнха. Но последняя через 3 года дружбы начала холодно ко мне относиться и общаться на «отъебись». Я стала пытаться всячески привлекать её внимание к себе, писать кучу сообщений, получая либо сухие ответы, либо вовсе игнор, и она через несколько месяцев послала меня, высказав всё в грубой форме… За неделю до моего дня рождения… Они обе с Минё отвернулись от меня, Джихё, Юны и Сынхи.       Юна через какое-то время начала нести полнейший бред. Якобы, мы должны извиниться перед Ёнха и Минё. За что? За то, что они нас предали? Она отвернулась от нас и, попросив прощения у этих сучек, стала дружить с ними. Сынхи была на её стороне, и позже я узнаю от Джихё, что Юна, Сынхи, Минё и Ёнха всё время обсуждали меня за спиной из-за проблем с деньгами. Я была шокирована и очень долго плакала из-за этого… У меня никогда не было ненависти к людям, но из-за буллинга в школе и всех этих предательств у меня низкая самооценка и жёсткий недостаток внимания. Я частенько отыгрываюсь на тех, кто слабее меня, и дружу с теми, кто сильнее. Мне всегда нужна опора и поддержка рядом… И я не выношу игнор и безразличие… Если мне не уделяют внимание хотя бы полчаса, я начну замыкаться в себе…       Намгю в словах Джиын полностью узнавал себя — настолько, что по его коже побежали мурашки.       — Мы с тобой очень похожи… — сказал он, крепче прижимая к себе Джиын и ласково вытирая ей слёзы большим пальцем. — Я тоже терпеть не могу, когда меня игнорируют, не уделяют внимание, и ищу опору в сильных людях, при этом отрываясь на слабых. Просто не могу иначе… Но знаешь… Когда мы познакомились с тобой, и я увидел на первой игре, насколько ты была хрупкая и беззащитная, я понял, что хочу быть сильным. Чтобы защищать тебя. И я буду сильным для тебя, Джиын, обещаю.       Джиын подняла голову, её глаза, ещё влажные от слёз, встретились с взглядом Намгю. В этом полумраке общежития, она почувствовала редкий прилив тепла — не той жгучей ярости, что питала их месть, а чего-то нежного, почти уязвимого. Его слова эхом отозвались в её душе, разбивая ледяную корку, под которой прятались годы боли. Она улыбнулась слабо, прижимаясь ближе, и её пальцы переплелись с его, словно корни двух деревьев, выживших в буре.       — Ты уже сильный, Намгю, — прошептала она. — С той первой игры ты изменил всё. Без тебя я бы сломалась, как те, кого мы… устранили. Но иногда я боюсь, что эта игра заберёт нас окончательно. Что мы выйдем отсюда не теми, кем были.       Намгю на секунду помолчал, его рука скользнула по волосам Джиын, убирая спутанные пряди. Намгю никогда не делился рассказами о своём детстве с кем-то, кроме Джиын — она стала его исповедальней, где грехи не судили, а исцеляли. Здесь, в этом аду, он наконец нашёл силу — не в ярости, а в ней, в Джиын, которая стала его якорем. Воспоминания о школьных драках, о кулаках, что обрушивались на него, как град, смешались с недавними убийствами. Кровь на руках — это не просто краска, она въедается в кожу, меняя саму суть.       — Мы остановимся, — наконец сказал он твёрдо, хотя в голосе скользнула тень сомнения. — Ради нас. Ради жизни за этими стенами. Я не хочу быть монстром вечно. Мы найдём способ — терапия, друзья, что угодно. Главное, чтобы ты была рядом.       Тишина ночи прерывалась лишь редким храпом игроков, но для них двоих она была убежищем. Намгю поцеловал её в лоб, и в этом жесте сквозила не страсть, а обещание — выжить, выбраться и оставить эту тьму позади. Джиын закрыла глаза, позволяя себе поверить, что за пределами игры их ждёт что-то настоящее, не пропитанное кровью.       Но в глубине души оба знали: утро принесёт новую игру, новые жертвы. И пока они дышат, их связь — единственная опора в этом вихре смерти.