ГЛАВА 4 Ядовитый сахар

***

Утро. Я сижу на завтраке. Каша — холодная. Я почти не чувствую вкуса. Только ложка, слишком тяжёлая в руке. — Смотри-ка, Морвейн научилась держать ложку. Какие мы сегодня самостоятельные, — раздаётся голос Драко откуда-то справа. Он кидает это с такой лёгкой, даже ленивой улыбкой, что большинство слизеринцев рядом начинают хихикать. Я поднимаю глаза. Медленно. Он уже смотрит не на меня — он делает вид, что это был просто шутливый комментарий. Но я вижу: это был выстрел. Прицельный. — А я думала, что ты уже исчерпал репертуар, Малфой, — спокойно отвечаю. — Если хочешь меня задеть, придётся придумать что-то новенькое. Он снова смотрит. Прямо. Улыбка становится медленной. Опасной. Как обещание беды. — А если мне просто нравится наблюдать, как ты тонешь? На несколько секунд становится тихо. Даже Панси замолкает. Я улыбаюсь. Чуть-чуть. Даже не из силы — из злости. — Тогда тебе стоит почаще смотреть в зеркало, — говорю. — Там то же самое. ⸻ На заклинаниях профессор Флитвик заставляет нас работать в парах. Я молюсь, чтобы кто угодно — только не он. Но, конечно, он. Вселенная любит иронию. — Ну что, Морвейн, покажешь, как правильно машут палочкой? Или ты опять будешь изображать лист на ветру? — Просто следуй инструкциям, и, возможно, не сгоришь, — тихо бросаю я. Мы стоим друг напротив друга. Я чувствую, как он наблюдает. Он не моргает. Он оценивает. Заклинание Impedimenta. Он выполняет его идеально. Я — срываюсь на последнем слоге. — Плохо, — говорит он. — Я знаю. — Нет, ты не знаешь, насколько. Он делает шаг ближе. Тихо, так что слышу только я: — С таким контролем ты не сдержишь даже первогодку. Неудивительно, что ты сбежала из Дурмстранга. Там бы тебя сломали за неделю. Мои пальцы дрожат. Я отступаю на полшага. Он улыбается, как будто выиграл партию в шахматы. ⸻ Позже, в коридоре, когда я поднимаю книги, кто-то пинает одну из них. Случайно. Почти. — Осторожнее, Морвейн, тут важные знания разбросаны, — кидает Панси. Я не отвечаю. Но кто-то смеётся за её спиной. — Панси, — говорит Драко спокойно, — не будь идиоткой. Она замирает. — Ты бы с ума сошла, если бы потеряла свой дневник. А она… ну, у неё, видимо, в книгах вся личность. Я вздрагиваю. Он как будто защитил. Но тон… Этот тон. Словно я — ничего. Словно «личность в книгах» — это почти оскорбление. Панси, конечно, кивает — мол, “ладно, ладно”. А я стою с прижатыми к груди книгами и не могу понять: это было милосердие или ещё один удар. ⸻ Вечером он появляется в башне. В моей башне. — Ты сталкер? — спрашиваю я, не поворачиваясь. — Просто люблю виды. Ну или мне скучно. Смотря как посмотреть, — отвечает он, садясь на подоконник. — Или, может, я хочу понять, что ты всё время здесь делаешь. Смотришь в небо, ждёшь, что упадёшь вверх? Я молчу. — Ты молчаливая. Пауза. — Это раздражает. Почти как тихий плач. Его не слышно, но он бесит сильнее, чем крик. Я поворачиваю голову. — Зачем ты приходишь? Он поднимает глаза к звёздам. — Потому что ты не боишься меня так, как должна. Тишина. — И потому что ты всё равно скоро сломаешься. Я медленно выдыхаю. — Я уже трескаюсь, Малфой. Просто ты не слышишь. Он поворачивается. Смотрит. В этот раз — по-настоящему. Глубоко. — Нет. Я слышу. Улыбка исчезает. — Именно поэтому я и здесь