ГЛАВА 13 Трещины в броне

***

Утро начинается с вязкого молчания в слизеринской гостиной. Словно воздух в подземельях напитался недоверием. Я чувствую это кожей. Панси смотрит искоса. Блейз делает вид, что не замечает. Только Тео кивает мне, как всегда — коротко, но с пониманием. Я поднимаюсь в Большой зал одна. И всё равно не чувствую себя одинокой. Потому что за Гриффиндорским столом уже машет Гермиона, а рядом — Гарри, уткнувшийся в тост с джемом, и Рон, жующий с таким лицом, будто съел свою сову. Я улыбаюсь и сажусь к ним. — Привет, — говорю я. — Не возражаете против слизеринского шпиона? — Если шпион приносит круассаны, я готов выслушать его, — бурчит Рон. — У меня яблоко. Зато свежее, — шучу я. Гарри поднимает глаза. В них — что-то новое. Признание. Принятие. Может быть, даже тревога. — Как ты спала? — спрашивает он. — Лучше, чем ожидала. Хуже, чем хотелось бы. — Мы нашли время. Сегодня. После Трансфигурации. В старом классе, где раньше преподавал Люпин. Там можно потренироваться, — говорит Гермиона. — И заклинание. — Я готова, — отвечаю я. И в этот момент мне впервые по-настоящему страшно. Потому что я знаю, что готова — но не знаю, что будет потом. Трансфигурация проходит в напряжённой тишине. Макгонагалл — как всегда, жёсткая, но справедливая. Я превращаю кубок в кошку, и она довольно мяукает, пока не улетает обратно на кафедру. Рядом Гермиона сверкает идеальностью, Рон потеет, а Гарри сдержанно хорош. Позади — Драко. И я чувствую его взгляд, будто лезвие вдоль позвоночника. Когда я поднимаю глаза — он улыбается. Медленно. Холодно. Как будто знает, что я делаю. Где я буду. Что я чувствую. После урока он подходит. Не сразу — выжидает, пока класс опустеет. Только я, Гермиона и Гарри задерживаемся, складывая перья и свитки. — Кэтрин, — говорит он, и в его голосе — почти ласка. — Драко, — я оборачиваюсь. — Ты потерялся? Здесь нет твоей свиты. — А может, я ищу кого-то не из свиты. — Поздно. Нашёл. Отстань. Он делает шаг ближе. Гермиона напрягается. Гарри — ещё сильнее. Я чувствую, как он едва сдерживается, не вставая между нами. — Неужели ты и правда прячешься за Поттером? — Не прячусь. Я иду рядом. Разницу чувствуешь? — Знаешь, Кэтрин, — его голос опускается до шепота, — тебе бы очень пошёл страх. Он тебе к лицу. А вот дерзость — нет. — Знаешь, Драко, — я отвечаю так же тихо, — тебе бы пошла человечность. Но ты её, похоже, выжег из себя. Он замирает. На мгновение. Лицо — маска. Но глаза… Глаза колеблются. Что-то в них дрогнуло. А потом он поворачивается и уходит. — Он не сдастся, — говорит Гарри, когда его шаги исчезают в коридоре. — Я и не рассчитывала, — вздыхаю я. Класс Люпина пуст. В пыли плавают солнечные лучи. Гермиона достаёт свиток с заклинанием, и мы начинаем. — Resilium Corpus, — повторяю я, обводя палочкой воздух. — Оттолкни. Защити. Верни обратно. — Ещё раз, — говорит Гермиона. Я повторяю. Ещё. И ещё. Каждый раз — сердце бьётся всё сильнее. Я чувствую, как внутри накапливается что-то. Энергия. Или отчаяние. Или оба сразу. — Теперь — Гарри. Он сделает простое заклинание. А ты попробуешь отразить, — объясняет она. Гарри смотрит на меня. — Если ты не готова… — Я готова. Он кивает. Поднимает палочку. — Импедимента! Я поднимаю свою. — Resilium Corpus! Вспышка. Как щит. Не световой, а будто воздух сжался в плотную стену. Заклинание Гарри ударяется — и рикошетом возвращается в потолок. — Получилось! — Гермиона сияет. Я же… падаю на колени. Пульс в ушах. Ноги ватные. Воздуха мало. — Ты в порядке? — Гарри подхватывает меня. — Да… просто… выдохлась. — Это нормально, — говорит Гермиона. — Оно берёт силу не только из магии, но из эмоций. Чем больше страха — тем мощнее. Но тем и больше отдача. — Значит, сработает, — шепчу я. — Значит, если он нападёт — ты сможешь. — Или не смогу, — говорю я. — Но не дам ему пройти мимо. Вечером мы сидим у озера. Я, Гарри, Гермиона и Рон. Это странно — но приятно. Я смеюсь с Роном, спорю с Гермионой о какой-то глупости из “Истории магии”, Гарри рассказывает, как Сириус превращался в пса и пугал первокурсников. А потом — наступает пауза. — Знаешь, Кэт, — говорит Рон, — раньше я думал, что все в Слизерине — ну… типа Малфоя. — Я тоже, — добавляет Гермиона. Гарри не говорит. Но смотрит на меня. Я улыбаюсь. — А я думала, что гриффиндорцы — это просто безбашенные герои без мозгов. — Эй! — возмущается Рон. — Ты же знаешь, что это правда, — хохочет Гермиона. Я смеюсь. И вдруг понимаю: это момент. Настоящий. Живой. Светлый. Первый за долгое время. И я не хочу его терять. — Я могу вам кое-что сказать? — Конечно, — говорит Гарри. Я вдыхаю. Глубоко. — Я не просто так молчала. Не просто так держалась от всех подальше. Драко… он был невыносимым. Не просто обзывал. Он следил. Давил. Манипулировал. Шантажировал. Иногда — под личиной заботы. Иногда — в открытую. Он ломал меня изнутри. Медленно. Точно. Больно. Молчание. Долгое. Напряжённое. — Слушай, — говорит Рон, — я бы врезал ему. Без вопросов. — Я бы помогла, — кивает Гермиона. — Я не знал, — говорит Гарри. Тихо. Но в голосе — огонь. — Но теперь я рядом. И если он тронет тебя — я не сдержусь. Я киваю. Горло сжимается. — Спасибо. Вам всем. Когда я возвращаюсь в подземелья, меня встречает Тео. — Ты поздно. — Я была у озера. — С Поттером? Я киваю. Он опускает глаза. — Осторожнее, Кэтрин. Здесь слухи разносятся быстрее сов. — Я больше не прячусь, Тео. — Тогда просто будь готова. Он не простит тебе этого. — А он и не должен. Я ему ничего не должна. Он долго смотрит на меня. А потом — уходит, не сказав ни слова. И я остаюсь стоять в пустой гостиной, чувствуя, как снаружи сгущается ночь. И как внутри — впервые за долгое время — загорается огонёк веры.