ГЛАВА 18 Касание льда

***

Я не чувствую пальцев. Они немеют, дрожат, будто тонкие ветки под первыми заморозками. Запоздалая весна в Хогвартсе похожа на обман — солнце светит, но не греет, и даже внутри замка воздух холодный, как в тронном зале у северного короля. Хотя, возможно, дело не в погоде. — С тобой всё в порядке? — Тео смотрит с тревогой, как я впечатываю ногти в ладонь. — Да, — лгу. — Просто… немного устала. У нас Гербология. Профессор Спраут сегодня в особенно весёлом настроении — говорит, мы будем пересаживать шершавогубые мухоловки. Они выглядят как ожившие мясистые коробки, щёлкающие челюстями при малейшем движении. — Мерлин, да они жрут живое, — Рон отшатывается от одного горшка. — Гермиона, ты только посмотри на это! — Не драматизируй, — говорит она и аккуратно расправляет листья у своей мухоловки. — Это обычная защитная реакция растения. Гарри кидает на меня взгляд. Он стал делать это чаще — не в лоб, а из-за книг, краем глаза, в зеркалах. Как будто ищет трещины в моём фасаде. Я их чувствую, но не хочу, чтобы он их видел. — Кэтрин, всё в порядке? — тихо спрашивает он, подходя ближе. — Всё нормально, — повторяю. — Просто сосредоточена. Я не могу сказать, что каждое утро просыпаюсь с горлом, сжатым страхом. Что Драко молчит, но молчит громче, чем говорил. Что тишина между нами — это не облегчение, а угроза. Он с нами на Гербологии. Стоит через три стола. Спиной. Но я всё равно ощущаю его присутствие так, будто он касается моей кожи. Как будто знает, что я думаю, что чувствую, и просто ждёт момента. — Ты не обязана это терпеть, — шепчет мне Гермиона. — Он не имеет права. — Я знаю, — отвечаю. — Но пока он молчит — это уже лучше. Пока он молчит, я могу дышать. На перемене я иду в библиотеку. Не потому что нужно — просто потому что здесь тихо. Уединение между полками — единственный способ пережить день, не распавшись на куски. — Ты снова сбежала, — говорит Тео, подходя с другой стороны. Он всегда знает, где я. Как будто у него компас, настроенный на мою тревогу. — Я не сбегаю. — Ты сбегаешь от себя. Это сложнее. Я не отвечаю. Он присаживается рядом, на старый скрипучий стул. — Он больше тебя не трогает? — Физически — нет. — А морально? Вопрос висит в воздухе. Пыльный, как воздух между древними книгами. Я не знаю, как ответить. Если скажу “да” — это будет признанием слабости. Если “нет” — это будет ложью. — Я справлюсь, — говорю в итоге. — Просто… дай время. Тео молчит. Но я чувствую — он не верит. Ужин в Большом зале — формальность. Еда не лезет в горло, хотя на столе всё, что я когда-то любила. Гарри сидит ближе, чем обычно. Его локоть почти касается моего. Гермиона что-то говорит про зачарованные травы, Рон спорит, но всё это — как фоновый шум. — Малфой на тебя смотрит, — шепчет мне Гарри. — Пусть смотрит. — Нет, не “пусть”. Он что-то замышляет. Я его знаю. — Гарри, не надо. Мы уже обсуждали. — Ты защищаешь его? После всего? — Я не защищаю. Я просто… не хочу войны. Слишком поздно. В тот момент, когда я поднимаю голову и ловлю его взгляд — всё меняется. Он не холодный. Не высокомерный. Он пустой. И это пугает больше всего. Позднее. Слишком позднее. Коридоры полны теней, и даже факелы не справляются с мраком. Я иду одна. Сумка давит на плечо, в голове стучит: Ты всё ещё здесь. Ты всё ещё дышишь. Ты не сломалась. — Подглядываешь? — голос, как ледяной клинок, звучит за спиной. Я оборачиваюсь. Драко стоит у стены. Руки в карманах, волосы чуть растрёпаны. Он выглядит усталым, но в глазах всё та же опасная безучастность. — Нет. — Ты теперь в команде Поттера? Ходишь с ним, сидишь рядом, шепчешься. Мерлин, как это банально. — Не твоё дело. — Всё моё дело, Кэтрин. Всё, что касается тебя, — моё. Он делает шаг вперёд. Я остаюсь на месте. — Ты хочешь, чтобы я снова был чудовищем? — шепчет он. — Потому что это легче, чем быть никем? — Я хочу, чтобы ты исчез. — Ты врёшь. Твои глаза кричат об обратном. Я поднимаю руку — не для удара, а чтобы отгородиться. Но он останавливается. — Я не трону тебя, — говорит. — Но ты тронула меня. Больше, чем думаешь. Он разворачивается и уходит, оставляя за собой пустоту. Но теперь я знаю: что-то в нём надломилось. И мне от этого не легче.