ГЛАВА 31 Разлом

***

Они не должны были знать. Это была единственная грань, которую я ещё могла удерживать — линия между тем, что во мне, и тем, что снаружи. Она хрупкая, тонкая, почти невидимая. Но она была. До этого вечера. Это случилось в библиотеке. Всё всегда случается в библиотеке. Мы искали сведения о магии крови — по идее Гермионы. Исследование для эссе, формально. Но Гарри всё ещё рылся глубже. И Рон шёл следом, даже если притворялся, что всё это ерунда. А я… я просто пыталась выглядеть нормальной. — Это должно быть где-то в разделе ритуальной магии, — бормочет Гермиона, вставая на носки, чтобы дотянуться до верхней полки. Я поднимаюсь, чтобы помочь — и полка трясётся. Книги срываются. Одна из них — тяжёлая, старая, переплёт трескается в воздухе. Я ловлю её на лету, но падаю. Мантию задирает вверх. Рука обнажается. Все трое смотрят. Взгляд Гарри — первый. Потом — Гермиона. Медленно. Будто не верит. Рон — дольше всех. Но когда видит — резко отступает. Тишина глухая. Даже книги замирают. Я быстро натягиваю рукав, но поздно. Гарри подходит ближе. Говорит почти шёпотом: — Это… не может быть правдой. — Это не то, что ты думаешь, — говорю я. — Это метка. Я видел. Мы все видели. — Это не то, что ты думаешь, — повторяю, но сама слышу: голос дрожит. Гермиона качает головой: — Когда? Как? — Это… — Я не знаю, как сказать. — Это не я выбирала. Не до конца. Рон отходит ещё дальше, почти к стеллажу. В его глазах — не страх. Отвращение. — Значит, ты одна из них, — медленно произносит он. — Всё это время. Ты играла в дружбу, в жертву… А ты их. — Я не… Я всё ещё я! — Нет, — тихо отвечает Гарри. — Нет, Кэтрин. Теперь уже нет. Гермиона кладёт руку ему на плечо, но он отшатывается от неё и смотрит только на меня. — Мы доверяли тебе. А ты носишь его знак. И в этот момент она оживает. Метка. Она будто чувствует, что я слаба. Внутри — тянется. Греется. И говорит. «Они никогда не примут тебя. Только мы. Только Я.» Я зажимаю руку. Метка бьётся под кожей, как сердце. Или чужая душа. — Я не просила. Не хотела. — Но ты носишь её, — говорит Гарри. — И ты не отказалась. — Потому что если бы я отказалась, ты бы сейчас стоял перед моей могилой. — И это оправдание? — Нет. Это правда. Рон мотает головой: — Мы больше не можем тебе верить. Мы не знаем, кто ты. — Тогда поверьте хотя бы в то, что я не хочу быть ей. — Иногда желания уже ничего не значат, — говорит Гермиона. Я не прошу прощения. Не оправдываюсь. Только стою. Гарри делает шаг назад. Смотрит в глаза. Впервые — не как друг. Как на возможного врага. — Если ты выберешь его… мы тебя остановим. — Тогда убей меня сейчас, Поттер. Потому что я уже не знаю, кто говорит во мне — я или он. И я ухожу. Я бегу до астрономической башни. Становлюсь у перил. Ветер рвёт волосы. Метка жжёт. Словно радуется. Словно получила то, что хотела: изгнание. Одиночество. Отчуждение. «Ты теперь только Моя,» — шепчет она. Но я слышу этот голос как свой собственный. Поздно ночью в спальню заходит Тео. Смотрит — без слов. В его глазах: “Ты сказала им”. Я киваю. — И? — Они ушли. — И ты? — Я осталась. Он садится рядом. Тихо: — Значит, теперь мы по-настоящему одни. Я улыбаюсь. Криво. — Нет. Нас четверо. И один Властелин внутри. Тео не смеётся. И я тоже. Метка пульсирует. Как предчувствие. Как предательство. Но в следующий раз — я уже не смолчу.