IV

конец мая - июнь

      Привычное собрание по понедельникам практически подходит к своему логическому завершению. Воздух в переговорке уже изрядно выдохся, а на столе остались лишь полупустые чашки, и неисписанные блокноты. Все слушали друг друга вполуха: каждый в мыслях где-то между горящими дедлайнами, усталостью и вопросом, что взять на обед. После возвращения из Казани прошло больше полутора недель, но подвижек в новом взятом проекте не наблюдалось. Павел Владимирович с тех пор был недоступен для общения: то встречи, то поездки, то просто тишина. В итоге — ни конкретики, ни решений, ни понимания, что делать с этим дальше, поэтому было решено временно снизить темп работы над висячем садом и перебросить основные силы на финальные штрихи по эко-отелю. Его презентация должна пройти уже в ближайший месяц, и провал там они позволить себе точно не могут: это понятный проект без странных запросов и бесконечных корректив.       Комната через десять минут после принятия окончательного решения достаточно быстро освобождается, и на её двери снова появляется табличка «свободна». Добронравова идёт чуть позади, что-то набирая одной рукой в телефоне, а другой прижимая ноутбук к груди.       — Алин, мы кофе хотим попить сейчас, ты с нами? — оборачивается к ней Олег, умудряясь даже в этот момент поздороваться с двумя коллегами, сидящими за её спиной.       — Не, — девушка отмахивается, даже не поднимая головы, — у меня пока тут есть дела.       — Случилось что-то? — теперь уже Кира подключается к их диалогу и окидывает подругу недоверчивым взглядом.       — Нет, это по личным вопросам. Кир, ты всё равно знаешь, забудь, — помигивает ей пиар-менеджер и поворачивает направо, скрываясь уже в другом длинном коридоре.       Лузин переводит всё своё внимание на ту, что обитает за соседней дверью. Но девушка, едва встретившись с ним взглядом, лишь разводит руками и ускоряет шаг, ясно давая понять, что чужими секретами разбрасываться не собирается. Олег недоумевающе смотрит ей вслед, а потом поворачивается теперь к Градскому — тот всё это время шёл где-то сбоку и вполголоса разговаривал по телефону, и явно ничего не уловил из происходящего минуту назад. На него голубоглазому тоже пришлось махнуть рукой. Складывалось чёткое ощущение, что вокруг будто все обо всём знают, а он один, как ёжик в тумане, шатается в полной неизвестности.

***

      Алина костяшками пальцев легко постукивает по светлой древесине, а после дергает ручку двери на себя. Внутри немного мрачновато — слишком непривычно после её ослепляющего кабинета на солнечной стороне с огромными, практически панорамными, окнами.       — Привет, — чуть улыбается девушка, проходя в совсем крошечный кабинет Крупновой, больше походящий на каморку и едва попадающий под нормативы для полноценного рабочего места сотрудника, — не занята?       — Добрый, Алина Евгеньевна, — чуть тараторит Лиля, даже по дурацкой привычке приподнимаясь с места при виде руководства, пусть даже и не её собственного, — нет, мы же договаривались.       — Я хотела заранее предупредить — в середине месяца я возьму отпуск на неделю за свой счёт. Учти это, пожалуйста, в работе Градского, мои все в курсе, хорошо? — в ответ Лиля, совсем как болванчик, послушно кивает головой и судорожно ищет ближайшую бумажку, чтобы успеть записать полученную информацию.       — За свой? — Крупнова уточняет, пытаясь не показать ненужные изумление и любопытство, — что-то случилось?       Алина, немного колеблясь, натянуто улыбается и поправляет пальцами многочисленные складки на кофейных брюках.       — Нет, ничего плохого. Просто помолвка, — теперь она решает, что можно и не скрывать ничего больше, пусть до Серёжи это дойдет именно так — через третьи лица, пусть он это узнает от них, а не от неё лично. Так будет куда больнее.       В резко возникшей паузе можно было услышать, как за дверью кто-то с возмущениями активно искал свой адаптер от мышки, которые снова утащили и спрятали коллеги.       — Ой, я Вас поздравляю, — расплывается в тёплой и искренней улыбке ассистент Градского, на несколько секунд зависая с этим выражением лица и неотрывно смотря на непоколебимую Алину, в глазах которой читалось явно желание покончить с этой беседой.       — Благодарю, — сухо и сдержанно отвечает ей Добронравова и отводит взгляд на мобильник, лежащий у нее на коленях, на который, вероятно, пришло что-то важное. По работе или личным вопросам — это для Лили останется тайной, — я пойду тогда, хорошего дня, — она спешно поднимается и дежурно прощается, больше не переключая внимания с телефона и умудряясь попутно начать печатать что-то в ответ.       Светловолосая с самодовольной улыбкой выходит к лифтам и жмёт на кнопку. Она прекрасно знает, что уже сегодня по офису поползут слухи — кто-то перескажет услышанную перепалку по поводу сада, кто-то уже выстроит теорию, в которой Алина уходит, потому что не может больше работать рядом с бывшим, а кто-то предположит, что они всё-таки сошлись и Градского уже нельзя будет назвать завидным холостяком. Она прекрасно знала, что после неё в кабинете Крупновой моментально нарисуется Эдуард, как будто бы нанятый именно для того, чтобы распускать сплетни и чесать языками с кем попало, а также переводить имеющиеся факты в домыслы. В этот раз от него будет хоть какой-то толк, именно на это Добронравова и рассчитывала. Желание уколоть Серёжу и огорошить внезапной новостью было всепоглощающим, поэтому для неё сейчас цель оправдывала абсолютно все средства её достижения.       Алина сделала это максимально профессионально: просто выбрала нужное время, нужную интонацию, нужного свидетеля. Всё остальное дальше сделают за неё сами. Усмехнувшись про себя, она достаёт из кармана наушники и включает голосовое от подрядчиков. Помолвка — её личное дело, а вот реакция на это Сергея пусть станет уже его проблемой.

***

      Через неделю только глухой и ленивый был не в курсе личной жизни Алины Евгеньевны. Обсуждали её, скорее, между делом. Все всё знали или делали вид, что знают, и этого было достаточно. Те, кто были в теме, ограничивались вскинутой бровью, остальные — участливым кивком.       — Ну и? Ты знала, да? — Олег появляется у чайника с кружкой в руках и кидает на Киру быстрый взгляд, пока та что-то пишет на распечатанном бланке, видимо, на ходу заметила ошибку.       Кира не сразу реагирует, продолжая снова проверять документ на наличие ещё каких-то опечаток. Только через пару секунд что-то пробурчала себе под нос, не поднимая на него глаз:       — Угу.       — Угу? — передразнивает он, подходя ближе и нависая с левой стороны, — так ещё и за Филиппа.              — Я в курсе, Олег, — спокойно отвечает Якутина и, наконец, обращает на мужчину хоть какое-то внимание, — без утренней сводки слухов, пожалуйста.       Олег фыркает, усаживается на соседний барный стул и делает глоток чая.       — Ты бы слышала, какие там все строят теории — почему так резко, и при чём здесь, прости господи, Сергей.       — А при чём он? — спокойно спрашивает Кира. Надо сказать, весь этот диалог ей крайне не интересен. Больше вызывает вопросов излишняя любопытность коллег к чужой жизни.       — Ну, а как ты думаешь? Все же видели, как они по кругу ходили последние полгода. То поцелуи, то скандалы, то опять всё сначала. Теперь она уходит, а он исчезает из офиса в тот же день. Совпадение?       — Ты с такой скоростью строишь заговоры, что тебе бы в разведку, — зеленоглазая с заметной усталостью откидывается на спинку кресла и усмехается, не выпуская из пальцев черную гелевую ручку, — хотя сам знаешь, что он улетел на очередной форум.       — Не в разведку, а в бюро, где всё всё равно обсуждается на кухнях. И вечно потом кто-то орёт друг на друга или увольняется.       — Или уходит в отпуск, — шутливо добавляет девушка, умудряясь надавить на самое больное.       — Я так понимаю, Серёга не в курсе всей этой истории с Алиной?       — Наверное, нет, если ему сама об этом не сказала, — пожимает плечами темноволосая и закидывает одну ногу на другую.       — Ты думаешь, она это серьёзно или просто, чтобы его позлить?       — Я понятия не имею, ты прекрасно знаешь этих двоих — клещами ничего не вытащишь, а что у них в голове твориться вообще никому неизвестно, — тяжело вздыхает Кира и тыльной стороной ладони трёт покрасневший глаз, — лучше помоги мне с бумажками разобраться. Посмотри, пожалуйста, ещё раз, там все нормально?       — Давай. Согласен, с ними разобраться куда проще, чем с людьми.

***

      Сегодня выдаётся очередное спокойное и ленивое утро без запланированных встреч в офисе Стилларда и выездов на объекты. Пространство снова выдыхает во время отсутствия руководства: телефоны молчат, почта не разрывается, и даже в коридорах удивительно спокойно. Олег с Кирой сидят в её кабинете и впервые за, кажется, сто лет просто и пьют чай. На столе стоит открытая коробка конфет из темного шоколада, которые пахнут каким-то южным ликёром и цитрусами с корицей. Коллега привёз их из Испании, и теперь они непринуждённо обсуждали, с чем именно связана у испанцев такая навязчивая любовь к апельсиновой цедре.       Погода за окном, словно отзываясь на всеобщее настроение, отогревала столицу всё сильнее: весенняя серость оставалась позади, и теперь воздух наполнялся полноценным летним зноем. Свет ложился широкими пятнами на подоконник, в окна тянуло запахом пыли, почвы и утреннего мокрого асфальта, подсушенного палящим солнцем.       Кира медленно допивает чай и ловит себя на том, что давно не ощущала в офисе этого простого чувства покоя. Она знает, что всё это продлится недолго, потому что через пару часов кто-то обязательно ворвётся со срочными и непредвиденными вопросами. Но именно сейчас ей хорошо, к тому же, рядом Олег, с которым, на удивление, всегда можно было посидеть в тишине. Однако Кира явно просчитывается с несколькими часами, потому что в дверь стучат уже через минут двадцать. Они лишь успевают повернуть голову, как уже в проёме появляется Лиля с кофе в одной руке и планшетом в другой, с тем типичным выражением лица, когда вроде бы всё в порядке, но есть срочная новость, которая может в последующем всё перевернуть.       — Простите, что отвлекаю, — робко говорит Крупнова, боясь, что в неё сейчас кинут чем-нибудь тяжёлым, и делает шаг внутрь, — просто Градский сегодня возвращается. Где-то к обеду должен быть в офисе.       Кира с Олегом переглядываются и одновременно закатывают глаза — Серёжа вот подсознательно умет не вовремя возвращаться и портить все их планы.       — Спасибо, Лиль, — с натянутой вежливостью первой реагирует темноволосая. — Ты передашь тогда доработки по эко-отелю?       — Да, конечно. У него сегодня встреча с Покровским насчёт покупки земли для этого проекта, — она в привычной манере тараторит, а потом резко зависает, будто не может быстро подобрать нужные слова. — А ведь кто-то должен сказать. Ну, про Алину Евгеньевну.       — Что сказать? — не сразу вникает Лузин, закидывая в рот очередную конфету, пока Кира всё так же вертит в пальцах одну и ту же, так и не развернув. Потом до него доходит. — А, ну да.       После этой фразы в кабинете воцаряется тишина, и каждый из них перекидывает взгляд на другого, как будто пытаясь назначить козла отпущения. Выражения лиц синхронно считываются как «ну уж точно не я». Ни Кира, ни Олег не хотят говорить Градскому про помолвку Алины, потому что минное поле в его голове может рвануть с такой силой, что их многолетняя дружба никак не спасёт от всепоглощающего гнева. Кира с тяжёлым вздохом откидывается на спинку кресла и медленно ставит кружку на стол, не сводя взгляда с двери, словно надеясь, что кто-то войдёт и на него можно будет повесить это.       И только спустя почти два часа за дверью слышится какая-то слишком оживлённая деятельность — сначала приглушённый топот, потом непонятные и громкие возгласы. Якутина с Лузиным друг за другом нехотя выходят в коридор, чтобы выяснить, что там происходит.       — Едет Градский, собрались! — громогласно объявляет Эдуард, появляясь в центре всего действия в компании Лили, уткнувшейся в телефон и пытающейся решетить несколько вопросов параллельно.              — Что происходит, Эдуард? — тянет Кира, появляясь прямо за его спиной, и немного прищуривается.       — Где, Кира? — так же манерно отвечает мужчина, притворяясь дурачком (впрочем, тут усилий даже прикладывать не надо).       — Здесь, — с заметными нотками язвительности и раздражительности Якутина продолжает этот диалог.       — Градский едет, — уже короче и строже повторяет Зимин, пытаясь имитировать образ грозного околоначальника, а не последнего раздолбая в этом бюро. Надо сказать, на все его попытки стоящие рядом реагируют лишь усмешками, не воспринимая его всерьёз вовсе.       — И что? — пожимает плечами глава отдела дизайна, — готовьтесь к встрече, — она разводит руками от абсурдности происходящего. Очередное возвращение Серёжи сейчас выглядит так, будто его не было тут лет пять точно, а не шесть дней. Не хватало только хлеба и соли — тогда бы точно по всем канонам встретили.       — Хоть бы раз по моему поводу так засуетились, — бормочет Лузин, упирая руки в боки. — Я ведь тоже начальник и партнёр, между прочим.       — Начальник? — хмыкает Кира, вспоминая, каким образом он часто себя ведёт, что ставит под сомнение реальность, в которой Олег занимает эту должность. — Ну тогда, как начальник начальнику, скажи Градскому про Алину.       — Не, ну ты тоже начальник — голубоглазый в привычной манере сразу включает заднюю, как только чувствует сваливающуюся на него ответственность и прекрасную возможность попасть под горячую руку своего друга.       — Да, но мне, в отличие от тебя, ещё жить хочется, — темноволосая неустанно отстаивает свое право иногда делегировать задачи, особенно в таком скользком вопросе.       — Кто скажет? — она разворачивается теперь к Лиле и Эдику.       Кареглазый с невозмутимым видом поднимает палец и без единого слова указывает на Лилю сверху. Та, вся сжавшись, с несчастным видом активно мотает головой и надеется, что в этот раз её, наконец, пожалеют, а не бросят на амбразуру, как всегда, да ещё и с такими новостями после собственного косяка с расписанием руководителя.              — Короче так, — тяжело вздыхает Олег: понимает, что такими темпами они ничего не решат до завтрашнего утра, — тянем жребий.       Сегодня категорически не везёт Крупновой. Коллеги ей лишь глубоко сочувствуют и поддерживающе похлопывают по плечу, желая небывалой удачи, которая сейчас ей очень пригодится. Буквально через пару минут после импровизированной жеребьёвки в коридорах раздаются шаги генерального директора. Лиля моментально материализуется около него и едва поспевает за его темпом, подсовывая на ходу необходимые бумажки.       — Олег, ко мне зайди, — мимолётно раздает указания мужчина, едва переступив порог помещения. — И Алину позови, — с очередным обращением к ассистентке он оборачивается уже в дверях собственного кабинета.       Всё прекрасно понимают, что лучшего момента, чтобы сказать о Добронравовой, больше не придумаешь — действовать надо сейчас.       — Давай, бегом, — шепчет Кира и на пару с Олегом подталкивает Крупнову локтем.       — Её нет, — голос рыжеволосой пропитан искренним страхом в ожидании непредсказуемой реакции мужчины, тёмные глаза которого сразу же замерцали.       — Ну так позови, — заметно раздражается Градский из-за необходимости повторять, казалось бы, очевидные вещи взрослым людям.       — Это … это невозможно, — девушка от сильнейшего волнения, перерастающего в самую настоящую панику, начинает запинаться на ровном месте. Как будто не Алина, а она сама сейчас ставит под сомнение все построенные планы своего начальника.       — Почему?       Архитектор, расположившийся по её правое плечо, делает почти незаметный кивок, мол «давай, надо договорить». В зависшей тишине все взгляды коллег были сосредоточены только на них, стоящих в самом центре помещения. Повышенное внимание ещё сильнее давило и не позволяло связать двух слов.       — Она... — Лиля с трудом проглатывает ком в горле, а потом на выдохе быстро выпаливает, чуть ли не зажмуриваясь, — она замуж собралась. У неё помолвка вот-вот.       Владелец бюро хмыкает, губы поджимаются в нелепой усмешке. Он, очевидно, расценивает произнесённое неудачной глупой шуткой, розыгрышем. Не больше. Сергей не может поверить в решительность Алины, которая всегда будто оставляла за ним право последнего слова. Их странные отношения, где всё отодвигалась фразами «не сейчас», «ещё рано» — казались ему даже сейчас незаконченными в силу своей вечной неопределённости. А теперь вдруг девушка ставит жирную финальную точку, которую он воспринимает как блеф. Как будто Добронравова таким образом пытается его всего лишь спровоцировать.       — Послушай, — осторожно вмешивается Олег и кладёт на его плечо свою крепкую руку, — она выходит за Филиппа.       В его голубых плещется огромных масштабов сожаление обо всей сложившейся дурацким образом ситуации. Едкий осадок от происходящего оседает внутри и заставляет чувствовать себя максимально погано.       Улыбка у Градского моментально тает. С лица вообще исчезает вся мимика, взгляд становится стеклянным и безжизненным, совсем пустым. На мгновение в опенспейсе становится слишком тихо, словно все вокруг под стать его настроению замирают.       В этом кромешном молчании Якутина интуитивно поддаётся немного вперёд, не в силах выносить эту паузу. В её взгляде расстилаются точно такие же эмоции, что и у Олега. Поперёк горла встает огромный ком, который с трудом можно проглотить. Дыхание немного сбивается и замедляется, а губы подрагивают от волнения, жалости и растерянности. Она складывает руки на груди, чтобы ещё больше закрыться и сдержать хоть как-то нарастающее внутри напряжение, и не отводит взгляда от Серёжи, будто надеется поймать хоть какую-то тень той старой знакомой эмоции — злости, раздражения, чего угодно. Но он остаётся неподвижным, это пугает сильнее любых криков. Якутина чувствует, как в ней всё сдавливается от неожиданности: она и представить не могла, что Градского это так заденет. Думала, вспыхнет как обычно.       — Ясно, — максимально сдержанно произносит он и исчезает в дверях своего кабинета в компании следующим за ним Олегом, оставляя после себя ощущение вывернутости и опустошённости.

***

      Следующие дни были похожи на сумбурную череду странных, сбивчивых событий, достаточно динамично сменяющихся друг за другом. После, казалось бы, подозрительного спокойного принятия новостей относительно пиар-менеджера компании всё пошло совсем по-другому. Градский словно сорвался с катушек в пугающей, спонтанной активности. Он мог внезапно собрать всех в переговорке без повода, затем исчезнуть на весь день, поручить сначала Кире задачу, а через пару часов резко перекинуть ее на Олега или вообще в другое подразделение. Он, раньше живущий по чётко выверенному расписанию, теперь стал совершенно непредсказуемым. Бюро будто попало в зону турбулентности, где каждый день становился сюрпризом, и никто не знал, сколько это ещё продлится.       После того, как финансового директора с криками выгнали из кабинета, в коридоре непроизвольно столпились многие с естественным желанием разузнать о происходящем. Увы, ничего выпытать у Жени, раскрасневшегося до ужаса после отчитываний от руководителя, никто не успевает, потому что рядом с ними моментально оказывается Градский, с возгласами следующий за какой-то девушкой, которая стремительно удалялась всё дальше от него.       — А ну стой! Мы не договорили!       — А нам не о чем разговаривать, пока ты не извинишься и не признаешь свои ошибки, — ставит ультиматумы шатенка, активно размахивая руками в эмоциональном порыве.       Эти двое совершенно игнорируют собравшуюся вокруг них, в буквальном смысле, публику — при таких криках при всём желании сконцентрироваться на рабочих вопросах никак не получится. Лиля с Кирой от удивления даже переглядываются, негласно пытаясь понять, не кажется ли им всё это. Оры Серёжи на окружающих не были чем-то удивительным, а вот чтобы кто-то так уверенно ему отвечал, да ещё и на повышенных тонах. Позволить себе такое раньше могла, разве что, Алина.       — И не будет никаких извинений, — усмехается мужчина, предполагая, что последнее слово, как обычно, останется за ним.       — Тогда и разговора не будет, — незнакомка отзеркаливает его интонации и самоуверенно пожимает плечами.       — Ты дружишь с головой?! — практически орёт кареглазый и машинально прикладывает к виску её же помаду, до сих пор сжатую в руке. — Тебе работу предлагают! Я предлагаю тебе исправить все ошибки!       Никто из присутствующих в корне не понимает о какой работе идёт речь и что за новая уникальная методика собеседования соискателей практикуется Сергеем Андреевичем в данный момент.       — Ты их сначала признай, — срывается в ответ темноволосая, пока окружающие в полном оцепенении переглядываются, — но ты же не можешь, да? А знаешь почему? Потому что ты индюк с раздутым самомнением.       Последнее слово, как назло, остаётся всё-таки за ней. Незнакомка резко разворачивается и уходит, оставляя после себя кучу вопросов, ответы на которые сейчас точно никто не получит. Вслед за ней удаляется и Градский, простояв несколько секунд в раздумьях и окинув их всех весьма красноречивым взглядом, явно намекающим разойтись по своим делам для их же собственного блага.       Пятёрка, зависшая на всё это время в районе принтеров, только после его ухода позволяет себе в открытую поинтересоваться произошедшем. Лиля с Эдиком по дурацкой привычке уже были готовы начинать распускать сплетни про новую избранницу начальника, видели которую они буквально две минуты. Женя со стаканчиком кофе в руках, ещё не отойдя от выговора за урезанную стипендию, молчаливо отпивал остывший напиток и старался лишний раз не напоминать о своём существовании, не желая делиться с коллегами деталями своей ошибки. Кира с Олегом, знавшие друга с десяток лет, стояли в не меньшем оцепенении и, кажется, впервые за всё время работы не могли подобрать ни одной внятной реакции. Его поведение ошарашивало несвойственной грубостью, прямо сочащейся изнутри, казалось бы, хорошо знакомого человека.       — Это что… было вообще? — зеленоглазая тихо усмехается, но в голосе только и слышится искреннее переживание. Возможно, помолвка Алины окончательно расшатала его нервы после парочки сорвавшихся проектов, поэтому теперь объектами для выплёскивания эмоций станут находящиеся рядом люди — она в том числе.       — Понятия не имею, но мне всё это вообще не нравится, — бубнит Олег, прищуриваясь в сторону кабинета, словно пытается разглядеть через закрытую дверь, что происходит внутри.       — Пошли работать, пока нас не уволили всех за компанию. Видела бы это Алина… — негромко произносит Кира и одергивает его за локоть.       — Представляю, как бы она на него посмотрела, — соглашается с ней мужчина и шуточно пародирует коллегу. — Вот так… с прищуром, скрестив руки, и это её фирменное: «Ты серьёзно сейчас?»       — Скорее, молча встала бы и ушла, и это бы сработало лучше любого крика.       — Да потому что только она умеет ставить его на место.       Кира на секунду усмехается, вспоминая выходки Добронравовой, которые всегда были достаточно спорными с этической точки зрения, но зато всегда приносили нужный ей результат. Для неё точно все средства были хороши в погоне за намеченной целью.       — Если честно… — она оборачивается к архитектору в дверях собственного кабинета и нервно поджимает губы, — я его таким вообще никогда не видела.       — Да никто не видел, — Олег от беспомощности лишь разводит руками, — но, похоже, теперь это наш новый Серёжа — нестабильный, внезапный и очень, очень громкий.       Якутина в знак согласия медленно кивает и в задумчивости бредёт к рабочему столу. В голове набатом стучит лишь слишком оптимистичная мысль: «Ну и ладно, переживали и не такое». Но реалистичные взгляды на происходящее никак не могут разделить эту идею и всячески твердят о том, что это — лишь начало, верхушка айсберга, который непонятно когда столкнётся с выстроенной за многие годы корпоративной культурой и принципами работы.

***      

             Лузин пропускает её вперед, распахивая дверь в ближайшее кафе. В лицо сразу же ударяет приятный прохладный воздух, лишенный полуденного липкого зноя вперемешку с городской пылью. Он моментально стирает усталость после двух часов, проведенных на улице, окутанной солнцепёком. Как назло, на крыше у речного вокзала не было ни дуновения, ни ощущения близости воды — одни бетонные и гранитные плиты и перекрытия, от которых шёл нестерпимый жар. Кира стягивает солнечные очки, успевшие надавить на переносицу и оставить там красные следы, а следом за ними сбрасывает на спинку стула ненавистный тёмный пиджак, который она устала таскать в руках за этот день. Духота очень быстро выматывает, поэтому к четырём часам дня хочется больше не сползать с этого кресла и не ехать в обратно в офис на другой конец Москвы.       Пока Олег возится с официантом и тыкает на какие-то позиции в меню, девушка не отрывается от телефона и с сосредоточенным выражением лица, судя по всему, что-то ищет. После пресс-конференции, создавшей очередной резонанс вокруг персоны Градского, Алина, вся дёрганная и раскрасневшаяся то ли от напряжения, то ли от злости, вихрем умчалась, не дожидаясь ни вопросов, ни обсуждений поцелуя Сергея и неизвестной никому особы. С того момента Кира пыталась хоть как-то нащупать смысл во всех этих сумбурных событиях, но в голове будто мешались жара, обрывки диалогов, кажется, довольных заказчиков, недоумённые взгляды коллег и её собственное раздражение.       — Я сойду с ума с этой работой, — ноет темноволосая и сползает по спинке вниз, протягивая ноги, будто налитые свинцом от каблуков, вперёд.       — Вот знаешь, — говорит он после короткой паузы, — если бы кто-то год назад сказал, что он публично уйдёт с какой-то девицей и оставит Алину одну отдуваться за него, я бы рассмеялся.       — Да уже не смешно, у него в голове в последнее время хаос. Такими темпами мы останемся без клиентов. Слава богу, Геннадий Петрович проще к этому отнёсся, но это совсем не дело, — возмущённо бубнит глава отдела дизайна, отпив холодного лимонада из стакана, доверху наполненного льдом.       — Что пишут-то там? — интересуется Лузин, благодарно кивнув подошедшему официанту, принёсшему заказ.       — Пока ничего конкретного, — отмахивается девушка и протягивает телефон, чтобы тот самостоятельно убедился в однотипности пестрящих заголовков, написанных под копирку без существенных, к счастью, пока что деталей. — Я вообще не понимаю, — продолжает Кира, — это что теперь, пиар-стратегия такая?       — Ну, знаешь, — голубоглазый чуть усмехается, — с текущими рейтингами всё возможно.       Кира, не зная, чем занять руки в попытке унять нервы, поправляет тонкую цепочку на шее, а потом на минуту задумывается.       — Меня смущает реакция Алины на это всё — слишком уж распереживалась по этому поводу.       — Я заметил. Она тебе ничего не говорила? Вы же подружки, — на последней фразе голубоглазый специально ехидничает, зная про их их странные отношения.       — Ой, да иди ты, — отмахивается от него Якутина, но совсем не обижается: мысли сейчас заняты совершенно другим, — ты думаешь, он правда теперь будет с этой девушкой?       — Не знаю, — пожимает плечами Олег и показательно втыкает вилку в лист салата, намекая на то, что пора оставить разговоры и впервые за день нормально поесть, — в любом случае, если он не захочет, то мы это не узнаем.