III

май

      В отсутствие Сергея в офисе будто даже дышится легче и свободнее: никто нависающей грозовой тучей не оказывается рядом и не торопит выполнить по щелчку пальцев необходимые ему задачи. Алина пишет Кире в тимсе с просьбой подняться к ней на шестой, вероятно, чтобы обсудить технические детали новой рекламной кампании, раз уж сейчас девушка временно исполняет обязанности Градского по определенным заказам.              В кабинете у Добронравовой как всегда слишком ослепляюще светло. До ужаса яркие солнечные лучи бьют в распахнутое окно, через которое доносится еле уловимый гул машин с набережной. Якутина с непривычки даже немного щурится и интуитивно садится на кресло, повернутое спинкой к источнику света.              — Я так понимаю, рабочий разговор откладывается, — тяжело вздыхает Кира и закидывает ногу на ногу в ожидании начала диалога, — у тебя лицо такое, словно ты убить кого-то хочешь.              — Я выхожу замуж, — светловолосая делится новостью, причем пытается сделать это максимально невзначай. Как будто это ежедневная сводка городских новостей, мало кого интересующих.              — За… кого? — Якутина даже немного теряется. Нет, вокруг Алины вечно крутилось множество мужчин, и ей это однозначно нравилось. Однако Кире казалось, что она лишь так тешит свое самолюбие в моменты очередных скандалов с Градским. А сейчас она так легко идёт под венец, словно он ей и не был никогда нужен              — А кто ещё может быть в моем списке? Конечно, за Филиппа.              — Серьёзно? — неловко усмехается темноволосая, — а как же твои громкие заявления про его дружбу с Обуховым? Теперь тебя это не напрягает?              — Во-первых, это не мои слова, — девушка тормозит её сразу, — согласна, Обухова надо держать на виду. Да и дело вообще не в нем, — отмахивается Добронравова, — Филипп предложил — с кольцом, шампанским и видом на ночной город, а не через гугл-календарь назначил встречу, как некоторые. Я решила, что хватить ждать, — сквозь усмешку выдает Алина, постоянно нервно заправляя за уши выпадающие прядки.              — Назло Серёже? — осторожно спрашивает зеленоглазая, потому что знает, как подруга может ежесекундно психануть и прервать диалог.              Между ними возникает напряжённая тишина, нарушать которую никто не хочет, потому что озвученная темноволосой правда перечеркивает весь дальнейший смысл поиска аргументов и оправданий решению пиар-директора. В моменте Алина даже думает оставить этот разговор и переключить внимание на вопрос, ради которого она и звала Якутину к себе в первую очередь. Но потом все-таки решает договорить.              — Я устала, Кир. От непонятных намёков, резких пауз и игр в молчанку. С Филом всё просто. Иногда даже слишком, но, по крайней мере, я знаю, на что подписываюсь.              — А ты уверена, что не путаешь стабильность с уступкой?              — А ты уверена, что ожидание — это не просто красиво завуалированное самобичевание? — язвительно бьёт вопросом на вопрос, — я просто хочу наконец уверенности. Вот и всё, — отступает девушка, потому что знает, что Кира её всё равно не поймёт.              — Дело твоё. Раз ты так решила, значит, в этом есть какой-то смысл, и мне остаётся только поздравить тебя, — натянуто улыбается дизайнер — ответить по сути нечего, а молчание в данной ситуации тоже стало бы далеко не лучшим вариантом.              — Только пока не распространяйся об этом, пожалуйста, — на свою просьбу Алина получает утвердительный кивок, после чего та решает всё-таки вернуться к начальной теме разговора, — смотри, есть два варианта целевой аудитории. На какую делаем упор?       

***

      Начало мая в столице Татарстана, в отличие от сдержанно серой и затянутой Москвы, выдается непривычно тёплым. Воздух будто нарочито дразнит — моментами перегретый с запахом недавно распустившейся сирени. Такси достаточно быстро довозит коллег от отеля до выставочного центра, где они проведут следующие два дня в презентациях собственного бюро, поиске новых клиентов и поставщиков. У здания уже скапливаются участники - архитекторы, девелоперы и урбанисты, студенты, визионеры, да и просто прохожие с имеющимся любопытством. Одним словом, микс интересов, где каждое второе рукопожатие заканчивается ссылкой на кого-то третьего «с нужными ресурсами» и обещанием «созвониться где-то в июле».       Пара шагов, и они оказываются внутри. Пространство светлое, гулкое, чуть прохладное от кондиционеров, с типичным выставочным шумом, в котором каждый говорит громко, но собеседника вовсе не слышит.              Олег, едва пройдя через турникет, слегка наклоняется к Кире и кивком указывает в сторону ближайшего к ним стенда:       — Смотри, Артёмов, — вполголоса говорит он и намекает на высокого мужчину, стоящего чуть правее их, — опять кому-то мозги пилит.              Слухи в индустрии разносятся моментально, а новости про безумные затеи о возрождении одного из чудес света — вообще с космической скоростью. По имеющейся информации, никто пока так и не решился взяться за реализацию этого нашумевшего проекта.       — Давай отойдём, потому что я не хочу, чтобы следующими были мы, — заметно напрягается Кира и впивается пальцами в его предплечье, вспоминая последнюю работу как тихий ужас.              — Ладно-ладно, — соглашается Лузин и резко разворачивается, утаскивая с собой девушку вглубь павильона.              — Потише, — тормозит его зеленоглазая, — я не успеваю за тобой. Чёрт, Градский, как всегда вовремя, — ругается Кира и одновременно с этим одной рукой пытается достать телефон из сумки.              Её слишком сосредоточенное и серьёзное лицо в попытках расслышать то, что говорят по ту сторону трубки, знатно забавляет Олега. Вероятно, отвечая на вопросы Серёжи, Кира умудряется ляпнуть: «Просто чудесно, тут еще этот мозгоклюй со своим подобием висячего сада. Видимо, пытается найти идиотов, которые за это возьмутся». А потом, услышав ответ, чеканит: «Ты издеваешься?! У нас даже ландшафтника нет, какие сады!» и нервно сбрасывает, попутно отворачиваясь от Лузина.              — Кажется, этими идиотами будем мы? — глупо улыбается Олег, но сразу же затыкается, встречаясь с убийственным взглядом напротив.              На лице девушки расплываются потерянность и незнание того, что ей делать в этой ситуации. Она — ровно такой же партнёр, как и Градский в компании, и может полноправно принимать решения о сотрудничестве с тем или иным заказчиком. Однако сейчас Кира чувствует себя девочкой на побегушках, на которую только что надавили и буквально принудили подписаться на заведомо проигрышный вариант без учёта её хоть какой-то точки зрения.              — Я не пойду туда, — почти шепчет Якутина, что разобрать сказанное можно лишь по движению её губ, — я не хочу, — девушка отворачивается и опирается локтями на высокий столик.              — Я тем более туда не пойду. Ты сама ляпнула про это — вот теперь и разгребай, — с некой долей сожаления Лузин похлопывает по её плечу и растворяется в толпе в поисках очередных развлечений.              «Ты козёл, Олег», — единственное, что хочется бросить вслед. Она знает, что тот всё равно не услышит, поэтому глубоко вдыхает и прикрывает на мгновение глаза в попытках успокоиться.              — А! Вот вы где, — мужской голос вынуждает зеленоглазую сначала вздрогнуть от неожиданности, а потом резко обернуться, — как раз хотел Вас найти, Сергей сказал, что мы можем всё обсудить. Есть одна идея. Точнее, видение.              — Добрый день, Павел Владимирович, — Кира натягивает на лицо профессиональную маску вежливой заинтересованности, — мне сказали, что Вы хотели обсудить концепт участка под Москвой?              — Да, дело в том, что завтра я улетаю в Сочи и у меня нет времени на офисные переговоры, поэтому предлагаю сейчас обсудить общую форму, а позже вернуться к деталям.              Якутиной ничего не оставалось, как кротко кивнуть и послушно проследовать за высоким рыжеволосым мужчиной, который в ближайшие минут сорок завалит её работой по самое не хочу.              — Мне нужны сады, — торжественно выдает бизнесмен и шумно падает в кресло напротив неё, не считывая недоумение на лице собеседницы, — висячие. Как у Семирамиды. Только без всей это показной античности. Под Москвой участок на три гектара, западный склон.              Девушка безмолвно смотрит на него, лишь часто моргая, пытаясь переварить абсурдную идею. С третьего раза ей удается выдавить из себя хоть что-то.              — Простите, вы хотите… — она с трудом подбирает нейтральные слова, чтобы не задеть потенциального клиента, — реконструировать одно из чудес света в Подмосковье?              — Не реконструировать, — поправляет он, но от этого запал в глазах не пропадает, — а взять за идею. Хочу чтобы было зелено, свежо. Но без лишнего пафоса, чтобы натурально было. Дикий луг, но с управляемой своей экосистемой. Ну и вертикальное озеленение без всяких горшков.              Зеленоглазая чувствует, как в груди закипает то ли отчаяние, то ли паника, то ли осознание трудности выполнения этого бреда.              — Хм… любопытно, — дизайнер сохраняет дипломатичность в диалоге, будто не впервые слышит сомнительную задумку, — а в каком контексте вы это видите? Жилая застройка или общественное пространство?              — Нет-нет, это будет частная территория, но открытая для гостей, что-то между личным раем и имиджевой собственностью. Не хочу иметь очередной «модный» ландшафт, нужно, чтобы захватило дух от натуральности. Вы ведь понимаете, о чём я? — Артёмов заканчивает свой монолог и отпивает какой-то напиток, который предлагали участникам форума в фуршетных зонах.              — Понимаю, — на автомате кивает темноволосая. На самом деле, не понимает ничего, лишь ощущает, что сейчас у неё взорвётся голова.              — С Сергеем Андреевичем мы договорились, что через полторы недели — две вы сможете мне предложить первые эскизы без чертежей, лишь общие наброски. Сможете? — начинает быстрее говорить мужчина и периодически поглядывать на часы. Кира понимает, что тот торопится на очередную встречу и смысла в поиске компромиссов сейчас нет, поэтому коротко соглашается.              — Да, конечно.              — Вот и отлично, — Павел Владимирович довольно кивает, — у Вас чувствуется стиль. Как вы знаете, он либо есть, либо напрочь отсутствует.              Якутина сама удивляется, как её голос звучал более-менее убедительно и спокойно. Хотя внутри неё всё кричало: «Где я тебе найду висячий Эдем на откосе в Клину?!». Кира выходит из переговорной и снова оказывается в шумном душном павильоне, где туда-сюда движется бесчисленная масса людей. За крайним стендом в самом углу она находит относительно спокойное место и выдыхает. Телефон в руке снова начинает вибрировать: входящий вызов от Градского. Конечно. Он всегда знает, когда выйти на связь.              — Ну как всё прошло? — его бодрый голос сейчас ничего кроме раздражения и злости не вызывает.              — Ты вообще в своём уме? — шипит в ответ девушка.              — Погоди, о чём ты?              — О висячем грёбаном саде. Три гектара его фантазий. Ты знал, что он будет здесь. Знал, что будет этот разговор. И ты не предупредил — просто подписал меня на это.              — Кир, не начинай. Он важный для нас клиент. Всё обсуждалось в общем чате.              — Обсуждалось? — она срывается и уже кричит в трубку, что на неё оглядываются проходящие мимо люди, — да он подошёл ко мне так, будто бюро уже подписало с ним договор. Ты опять решил за всех, а мы даже не знаем, как подступиться к этому!              — Мы справимся. Я в это верю.              — Это не вера, а подстава чистой воды. Ты не оставил шанса сказать «нет» ни мне, ни Олегу.              — Олег вроде не жаловался… — начинает он, но зеленоглазая его тут же перебивает.              — Да потому что он ушел. Как только понял, что начнётся цирк. А я осталась. И знаешь, что самое паршивое? — Серёжа сохраняет паузу, будто хочет дать ей выговориться, — ты и это предусмотрел! Знал, что если кто-то и не сольётся, то это буду я, потому что я не могу взять и просто уйти. Потому что мне, в отличие от некоторых, не всё равно.              На том конце провода повисает затяжная тишина, и это бесит ещё сильнее, поэтому руководитель отдела дизайна сбрасывает вызов. Несколько секунд она тупит взгляд в чёрный экран телефона и снова несколько раз глубоко вдыхает, свободной рукой теребя ланъярд. Теперь остался ещё один человек, которому сейчас катастрофически хотелось высказать всё, что она о нём думает.              Лузина Кира находит в компании того самого коктейля, бокал с которым она уже видела. Забавно, что всем вокруг весело, кроме неё самой, вынужденной скакать от стенда к стенду в поисках новых связей. Тот очень дружелюбно чешет языком с каким-то топ-менеджером из соседнего павильона, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг, будто он приехал сюда не работать, а рассказывать басни первым встречным. Якутину аж передергивает от его бодрости и расслабленности.              — Как отдыхается? — говорит она вместо приветствия, не повышая голос, но в нем сквозит такие едкость и напряжение, что Олег сразу прекращает болтать.              — Что случилось? Ты же у нас теперь амбассадор садов, — шутит голубоглазый и немного отодвигается, давая возможность ей присесть на соседний стул.              — Вот именно, одна. Ты, как всегда, красиво слился. Олег, ты оставил меня с этим психом, который хочет чудо света на три гектара! — вновь взвинчивается коллега и незаметно для себя отчитывает его, как маленького ребёнка.              — Ты же сама ненавидишь, когда тебя контролируют в таких вопросах, — он слегка ухмыляется, но тут же понимает, что это было ошибкой.              — Не смешно, — цедит Кира, стиснув зубы, — я понятия не имею, что мы с этим будем делать. И хуже всего, что я даже «нет» сказать не могла — один за меня уже все решил, а другой, как обычно, «не при делах».              Градус диалога моментально достигает своего пика. Лицо девушки алеет от напряжения и злости, глаза, темнее обычного, так и норовят пристрелить. Подрагивающие руки постоянно меняют свою дислокацию с сумки на стол.              — Окей, я облажался. Согласен, — тяжело вздыхает мужчина — он явно не хотел доводить все это до конфликта, — но мы справимся. Поднимем старые связи, подключим аутсорс, подкинем ему пару эффектных картинок, и он сам потом забудет про половину своих хотелок. Сымпровизируем, если что.              — Я не собираюсь играть на публику, как ты. Я привыкла понимать, чем мы занимаемся, — слова поддержки и попыток успокоить только ещё больше раздражают, поэтому девушка не сдерживается в выражениях и вываливает накопившуюся усталость вперемешку с обидой.

      

***

      Поздно вечером в лобби отеля, к счастью зеленоглазой, немноголюдно и относительно тихо. После выматывающего дня, эмоционально в первую очередь, она вместо отдыха ищет хоть какие-то референсы для этого дурацкого сада. Тысяча открытых вкладок пестрит зеленью, замшелыми камнями, подвесными кашпо, архитектурой вперемешку с ландшафтом. Вроде бы красиво, но всё не то. Глаз только замыливается, а суть ускользает. Сад, по желанию клиента, должен стать не просто декоративной клумбой, не зелёным уголком в офисном квартале. Это должна быть живая система, где каждый элемент связан с другими — как в древних садах, созданных вокруг солнца и ветра, где свет не просто освещал пространство, а задавал ритм существования.       О работе с растениями она знает немного — да и это не её профиль совершенно, а человека, работающего с таким массивом травы, среди сотрудников нет. Каким образом, не имея должного опыта и не зная всех тонкостей, они будут реализовать разбивку сада, девушка даже представить не может. Всё, что раньше делали в бюро, было больше про застройку и структуру внутреннего дизайна. Природа, как правило, шла где-то рядом, сейчас же она должна была стать центром.       Кира откидывается на спинку кресла, закрывает лицо ладонями, ощущая, как от усталости тянет скулы, а пальцы дрожат. Олег подкрадывается к ней сзади в своей привычной манере и предлагает чай, она от неожиданности резко оборачивается и одаривает его весьма красноречивым взглядом.              — Будешь? — повторяет голубоглазый и протягивает ей чашку.              — Нет.              — Может, все-таки стоит? Он с ромашкой.              — У тебя какие-то вопросы ко мне? — язвительностью на неожиданную заботу отвечает дизайнер.              — Только один: ты спать-то сегодня собираешься?              — Собираюсь, дальше что? — Якутина снова пытается его зацепить, уколоть — утренняя обида никуда не ушла, а, кажется, еще сильнее подпиталась отсутствием идей для реализации контракта.              — Ничего. Кир, все бюро будет делать этот проект, оставь его сейчас уже в покое и иди отдыхать, — тяжело вздыхает Олег и присаживается на край кресла, пытаясь рассмотреть то, что расположилось у неё на экране.              — Только вот отвечать за него буду я. Так что, пожалуйста, не мешай мне работать, если сам этим заниматься не собираешься, — зеленоглазая назло резко захлопывает ноутбук и поднимается со своего места.              — Ну не в одиннадцать вечера же, — уже в пустоту говорит это Лузин и смотрит на то, как она нервно на ходу собирает бумаги с пометками в одну папку, пытаясь ничего не уронить.       

      ***

             — Поздравляю, корпоративному фиаско всё-таки быть, — с порога огорошивает Кира, заметив пиар-менеджера компании на кухне рядом с её кабинетом.              — Что опять? — закатывает глаза Алина в голосе, которой так и сквозит желание послать подругу, не дающую в данный момент нормально поесть йогурт и хоть на пару минут разгрузить мозги.              — Воскрешение одного из чудес света в Подмосковье, — нервно отвечает девушка и со всей силы жмёт на кнопку электрочайника.              — Чего? — непонимающе сводит брови светловолосая и всё-таки отрывается от телефона, в который периодически поглядывала все это время.              — Всеми любимый Артёмов пожелал зафигачить висячие сады, а наш Серёжа решил, что эта гениальная идея должна быть реализована нами, — Якутина поворачивается к ней, и на лице растягивается нервная улыбка, отражающая весь спектр переживаний по этому поводу.              — Всё-таки мои моментные порывы уйти отсюда в закат были очень даже здравыми, — Алина равняется с Кирой и опускает чайную ложку в раковину, — я поговорю с ним, вставлю мозги на место. А ты не психуй раньше времени, нервы береги, — Добронравова разворачивается на каблуке и оставляет коллегу снова наедине со своими мыслями. Через минуту она возвращается обратно и немного высовывается из-за двери, — забыла сказать, по гольф-клубу есть подвижки. Договорились с Ветровыми на июнь в Всеволожске на выставке.              Дизайнер лишь кивает головой в знак того, что информация была до неё донесена, и тяжело вздыхает, представляя сколько работы ждёт впереди. Это лето, кажется, вообще не оставляло шансов отдохнуть и поддаться лучезарному настроению тёплой погоды за окном. Ветровы своим непостоянством трепали им мозги практически два года, на фоне своих бесчисленных потенциальных разводов откладывая и отменяя важные для Стилларда встречи, так и не переросшие в плодотворные переговоры по существу. Проект плавно подходил к своему логическому завершению, а финального «да» от инвестора до сих пор получено не было. В этот момент на них свалились самые неприятные и сложные типы заказчиков — непостоянные в лице супругов Ветровых и безумные, как Артёмов, с горящими глазами и сопутствующей неуступчивостью.       Алина, так и не перекусив нормально из-за нервотрёпки от Киры, решила всё-таки сейчас поговорить с Градским, пока не ушла с их этажа, потому что вернуться потом и настроиться на диалог захочется куда меньше. В ожидании флэт уайта, который старательно сейчас выливала в бумажный стаканчик кофемашина, она решает написать мужчине и предупредить, что зайдёт сейчас. Около кофе-поинта непривычно тихо и безлюдно, хоть ничего не давит на голову, которая уже потихоньку начинает раскалываться на кусочки от утренних новостей. Светловолосая забирает стаканчик в добавляет туда еще немного молока, а после на его картонной упаковке ручкой выцарапывает сегодняшнее число. На телефон сыпется десяток сообщений из рабочего чата — беззвучный режим моментально усмиряет мобильник, и тот послушно лежит в руке хозяйки и не отвлекает её.              — Привет, — показательно любезничает Добронравова, раздвигая двери-створки, — скажи, пожалуйста, почему Якутина уже себе все мозги выела, а я первый раз слышу про какие-то сады?              — На данном этапе для этого проекта пиар не требуется, — Градский отрывается от телефона и бросает на неё короткий взгляд, — ты же сама не любишь заниматься бесполезными вещами, не так? — он говорит сухо, почти без интонации. Его постоянное спокойствие буквально выворачивает наизнанку и доводит ещё сильнее.              — О, то есть ты теперь определяешь, что мне любить, а что — нет?              — Нет, Алин. Я просто предпочитаю, чтобы ты занималась тем, что реально влияет на результат. На данный момент таких вещей нет, — в привычной манере язвительно улыбается и захлопывает ноутбук, нехотя уделяя внимание внезапной гостье, с которой в последние время и рабочие диалоги, не говоря уже о личных, рисковали закончиться скандалом.              — Потрясающе. Массивные ландшафты, в которых мы не понимаем ни черта, вообще не рискуют повлиять на репутацию, — она эмоционально вскидывает руки. Алина привыкла продумывать свои шаги наперед, чтобы потом в ночи судорожно не придумывать оправдания или новые инфоповоды.              — Кира преувеличивает. Как всегда. Проблемы решаемы, — кареглазый устало вздыхает, всем видом намекая, что все решено и этот разговор сейчас лишён смысла абсолютно.              — Да Кира — единственная, кто здесь хотя бы пытается их решать. В отличие от некоторых. Один их искусно создаёт, а другой избегает.              — Сад — это шанс на выход дальше. Да, клиент капризный, но крупный. И мы будем с этим работать. Ты сама это знаешь, — чеканит каждое слово мужчина так, что они отлетают с характерным звоном и впечатываются в сознание, не оставляя шанса на возражения.              — А ты знаешь, что никто из нас пока не может вытянуть это. Ты снова полез в проект, не обсудив с партнёрами, — Добронравова так просто не отступает и до последнего гнёт свою линию.              — Всё ещё думаешь, что можешь меня тормозить? — с издёвкой горько усмехается Серёжа, всматриваясь будто в совсем чужое лицо, выражающее сейчас смесь гнева и недоумения. Ему казалось, что светловолосая всегда знала, когда стоит дожать, а когда отпустить. А теперь она спорила с ним из принципа, будто выливала до сих пор не остывшие чувства.              — Я даже не пытаюсь. Просто не хочу потом выправлять последствия твоих решений, — девушка немного отворачивается к окну, скрещивает руки на груди и сдавленно выдыхает.       — Ты — пиар-директор, Алина, а не управляющий партнёр. Не забывайся, пожалуйста, — его интонация, как всегда, безупречно вежливая, но в каждом слове так и сквозит желание уколоть, зацепить, да побольнее.              — Зато я, в отличие от тебя, ещё в состоянии представлять, как это выглядит со стороны. Ты вечно во что-то играешь, — голос срывается почти на шёпот, а в глазах самая настоящая тревога вперемешку с остатками доверия.              — Это уже не про проект, да?              — Про всё. Для тебя как будто всё вокруг временное — отношения, коллеги, проекты, — она говорит эти слова так чётко, как будто давно их заготовила и просто не сказала в тот момент, когда уходила, — и да, сад — фиг с ним. Не хочу потом на пресс-конференции держать лицо, когда у нас развалится очередной выдуманный тобой концепт.       Владелец бюро долго смотрит на неё в упор и молчит. И где-то в этом взгляде есть обида не на обвинения, а на то, что она всё ещё знает, на какую болевую точку надавить, чтобы нарывало еще долго. Разговор уже давно вытек из профессионального русла и перешёл на личности, прикрываясь формальностями.       Теперь он работает не на результат, а наперекор, чтобы доказать себе, ей, да и всем, что может один. Без них всех. Вот только сильно ошибается, потому что сколько бы он ни пытался вытянуть всё на одной воле, компания уже не держится на одиночных амбициях. Теперь это не его личная одержимость, а структура, которая балансирует между разными характерами. Кира с её болезненным вниманием к деталям и врождённым трудоголизмом. Олег, который под маской иронии и раздолбайства всегда чувствует, как выстроить взаимоотношения с заказчиками и партнёрами. И Алина, умеющая превратить любое поражение в триумф, сомнение в источник доверия и полезный пиар. Именно с ними Градский строил это архитектурное бюро с нуля, когда за плечами был только университет и непреодолимое желание делать то, что действительно хочется.       — У нас встреча через пятнадцать минут, поэтому прервём наш милый диалог. Я поняла твою точку зрения. До встречи, — девушка мастерски держится: всё-равно понимает, что Серёжу не переделать, память Артёмову не стереть, поэтому остается приспосабливаться к этой реальности и работать.