Часть 15

Микки проснулся через четыре часа. Он по-прежнему находился в ванной комнате и лежал в ванне, вода в которой уже давно успела остыть. Вздохнув и слегка поведя плечами, парень приоткрыл глаза, окидывая сонным взглядом пространство комнаты. Он вновь закрыл глаза, зная, что едва ли заснёт, но наслаждаясь этим состоянием полудрёмы. Вот только приятным его уже можно было назвать лишь с натяжкой: голова у Микки жутко гудела, а во рту было сухо и хотелось пить. Открыв глаза, он сразу же скосил их в ту сторону, где оставлял бокал, но достаточно быстро передумал его брать, просто подхватывая бутыль. Оценив количество оставшегося в ней вина – всего два-три глотка – Микки поднёс её к губам и сделал глоток прямо из горла. Кисловатый напиток приятно прокатился по горлу. Сделав несколько маленьких глотков, брюнет вновь сел прямо и наконец-то обратил внимание на Фин, которая тоже продолжала полулежать в ванне. Микки поджал губы, смотря в лицо девушки, в её широко распахнутые немного закатившиеся глаза. Взгляд её был остекленевшим, а и без того не слишком яркие серые радужки теперь казались совсем блеклыми; у рта её была пена, чуть тронутая розовым оттенком из-за крови. Продолжая смотреть на Фин ничего не выражающим взглядом, парень подсел ближе к ней и протянул руку, касаясь пальцами её шеи и надавливая на сонную артерию, по которой должно было стучать мощным ритмом пульса молодое сердце. Но пульса не было. А на ощупь девушка была уже прохладной, совсем не похожей на здорового, пышущего жизнью человека. Микки ещё несколько минут сидел, безразлично смотря в стеклянные блеклые глаза любовницы. Взгляд его был совершенно равнодушным и внутри было лишь несильное удивление тому, что он не почувствовал, как Фин умирала, что это не разбудило его. Он точно знал, что, когда человек умирает от передозировки, а иных вариантов быть не могло, то его бьют сильные судороги. Как видно, он слишком крепко спал, расслабившись от вина и оргазма. Но даже эта малая толика удивления не искажала черт лица парня. Выражение его лица было совершенно спокойным, хотя то, что он увидел, проснувшись, могло заставить биться в истерике любого. Это было страшно и жутко – он проснулся с трупом и он спал с ним несколько часов. Но это совсем не пугало Микки и не нарушало его душевного равновесия. Он видел подобное не в первый раз. Когда-то давно, ещё будучи воспитанником интерната для душевнобольных детей, парень уже просыпался в обнимку с холодным трупом. Он точно помнил, что это было осенью, кажется в ноябре. На ночь некоторые дети – те, кто был в состоянии осмысливать происходящее, сбивались в парочки и так спали, потому что так было теплее и уютнее. И Микки тоже так делал – делил узенькую постель с соседкой по койке. Это была премилая рыжая девочка с россыпью веснушек на маленьком носике. И она являлась совершенно несчастным ребёнком, от которого родители отказались ещё в роддоме, потому что на её долю выпало слишком много страшных недугов. Она страдала тяжёлой формой эпилепсии, множественным расстройством личности и неким дефектом сердца, точного названия которого Микки не знал. Тогда у этой малышки был жуткий кашель, но брюнет всё равно принял её под своё одеяло и обнял, думая, что, может быть, так она согреется и ей станет легче. Но легче ей не стало. От приступов жуткого кашля, которые раздирали её во сне, в груди девочки что-то оторвалось. Она умерла во сне, истекла кровью изнутри. А Микки до самого момента пробуждения обнимал её уже холодное тельце, прижимая к себе. А потом за то, что он не проснулся и не попытался ей помочь, его ещё и жёстко наказали воспитательницы, по глазам которых было сразу понятно, что они ненавидят детей и всей душой презирают этих маленьких «зверят», которыми они считали больных малышей. Никто даже не подумал тогда заикнуться о том, что это они, эти жестокие взрослые, должны были следить за тем, чтобы малышка не умерла. Но даже тогда, будучи маленьким мальчиком, Микки не испугался, проснувшись в обнимку с хладным телом. Он просто отпустил её и сел, большими невинными глазами смотря на, кричащую на него, воспитательницу, и стерпел обжигающую пощёчину, которой наградила его крепкая женщина, ничего не сказав в ответ на незаслуженную боль. Как видно, он с рождения научился ровно относиться к смерти и принимать её. Потому не было ничего удивительного в том, что сейчас он не испытывал совершенно никаких эмоций, смотря в мёртвые глаза своей сегодняшней любовницы. Будь здесь в это время кто-нибудь третий, сторонний наблюдатель, Микки бы точно вновь оказался в мягких стенах психиатрической больницы и объятиях смирительной рубашки, потому что просто нельзя так спокойно реагировать на смерть. Но иначе Микки не умел и не видел смысла учиться этому. Если бы он страшился смерти, он бы уже давно и окончательно сошёл с ума, потому что эта костлявая старушка в чёрном балахоне слишком часто ходила где-то поблизости с ним. Встав, парень переступил бортик ванны и подошёл к вешалке, надел трусы, а затем и штаны. После этого он достал из кармана джинсов мобильный телефон и набрал номер своего помощника. - Алло? – раздался голос на том конце связи. По голосу было слышно, что мужчина спал, но ответил он, тем не менее, быстро, спустя всего четыре гудка. - Здравствуй, Стюарт, - произнёс Микки. – Знаю, что ты спишь, но это срочно. Позвони Стивенсу и скажи, чтобы приехал. Мистер Стивенс был полицейским. И, пусть брюнет никоим образом не был причастен к смерти Фин, но ему не хотелось участвовать в нудном следствии, давать показания и так далее. Потому он и решил вызвать знакомого, который возьмёт расследование смерти Фин в свои руки и сотрёт из этого дела следы Микки, чтобы его не тревожили. - Зачем? – поинтересовался Стюарт. - У меня тут труп. - Труп? – воскликнул помощник и, судя по грохоту, упал с кровати. Эта его чрезмерная эмоциональность когда-нибудь погубит его… Вновь сев на кровать, мужчина добавил, говоря быстро-быстро, тараторя: - Микки, что произошло? Какой труп? Чей? Что случилось? - Поменьше вопросов, Стюарт, выбери что-нибудь одно, а лучше не спрашивай меня вовсе и просто исполни мою просьбу, - холодно отозвался брюнет. - Микки, что там случилось? Ты в опасности? Я сейчас приеду! - И чем ты мне поможешь? – поинтересовался парень, поджимая губы. – Вернее, Стюарт, мне ничем помогать не нужно. Я в полном порядке, только голова немного болит, но это пройдёт, когда я нормально высплюсь. А той, чей труп сейчас лежит в ванне, ты уже ничем не поможешь. - Труп в ванне?! – воскликнул помощник. – Господи, Микки, я звоню в скорую! - Скорая ей уже не поможет. Она уже холодная, понимаешь? - Но… - Как видно, не понимаешь, - вздохнул Микки и покачал головой. – Напомни мне, чтобы при встрече я провёл тебе лекцию об умирании организма. А пока просто сделай звонок, о котором я прошу, и ложись дальше спать. - Я теперь не смогу спать! - Постарайся, - отозвался парень, слегка кривя губы. – Не хочу брать твой недосып на свою совесть, Стюарт. - Микки, прошу, расскажи, что же там такое случилось? – едва не взмолился Стюарт. Как же бесила эта его эмоциональность… - Это уже не важно, - холодно отозвался Микки. – А важно то, что у меня на руках труп и я прошу тебя позвонить Стивенсу. И, если ты этого не сделаешь, Стюарт, то я позвоню ему сам, но тебе я этого не забуду. - Я… позвоню, - заикнувшись, ответил мужчина и открыл ящик стола, ища в нём второй телефон. Найдя его, Стюарт вновь заговорил: - Микки, ты скажешь мне адрес? - Конечно. Как-то не хочется, чтобы Стивенс колесил по всему городу в поисках «клада». - Микки, господи… - произнёс Стюарт, морщась от слов брюнета. - Звони, - резко сменив тон на стальной и командирский, сказал Микки. – И скажи Стивенсу, что, взамен на эту услугу, он может снова приехать в «Плоть». Только пусть обязательно позвонит мне перед этим, мне не нужен ещё один скандал. Надиктовав помощнику адрес особнячка Фин  и получив от него ответ: «Сейчас всё сделаю и перезвоню», Микки отклонил вызов и отправил телефон обратно в карман. Пройдя к ванне, брюнет подобрал свой ремень и вдел его в петли, после чего застегнул. Полностью одевшись, Микки выудил из мусорного ведра использованный презерватив и свой шприц. Шприц парень пока что положил в карман, а презерватив отправил в унитаз и нажал на кнопку слива, равнодушно наблюдая за тем, как бурный поток воды уничтожает одно из свидетельств того, что он был здесь в этот вечер. Конечно, Стивенс был своим человеком, но наглеть и оставлять после себя слишком много улик не стоило. Потому, расправившись с главной из них, Микки забрал свой бокал и пустую бутылку вина и направился к двери. Обернувшись на пороге, он в последний раз взглянул на свою очередную случайную любовницу, которая была ещё одним человеком, которого убила близость с ним. «Проклятое дитя, - подумал Микки, невольно вспоминая слова воспитателей и других детей из приюта. – Проклятый человек… - он вздохнул. – Вот только Фин бы умерла и без моего участия в её жизни. Яд я ей в вену не вкачивал, а лишь помог стянуть руку ремнём». Подумав это, парень развернулся и покинул ванную комнату, спускаясь на первый этаж и заходя на кухню. Надев резиновые перчатки, Микки тщательно вымыл бокал, не жалея моющих средств, которые точно не должны были оставить шансов отпечаткам его пальцев. Тоже самое он проделал и с бутылкой. Бокал после этого отправился в шкафчик, а бутылку Микки вернул в ванную, не забыв предварительно украсить её отпечатками пальцев Фин, поводив её безвольной ладонью по тёмному стеклу. Оставив бутылку рядом с ванной, парень вновь взглянул в лицо уже давно не дышащей любовнице. Постояв так несколько секунд, он подошёл к ней и, наклонившись, опустил ей веки. Более его в этом милом небольшом особняке ничего не держало. Вновь спустившись на первый этаж, брюнет вернул резиновые перчатки на их законное место и, надев своё пальто, покинул дом. На улице было ещё сумрачно, а при взгляде на часы выяснилось, что сейчас было только без пятнадцати девять утра. «Отлично», - подумал Микки, сунув руки в карманы, и направился к своей машине. Как раз в тот момент, когда он сел за руль, раздался телефонный звонок. Это перезванивал, как и обещал, Стюарт. Помощник отчитался о том, что поручение выполнено и что мистер Стивенс уже выехал. Поблагодарив его, Микки отклонил вызов и тронул автомобиль с места, направляясь в сторону своего дома. Дома брюнет оказался в начале одиннадцатого. Переступив порог квартиры, он запер входную дверь и, положив ключи на комод, что располагался прямо рядом с входом, снял пальто и обувь и быстрым шагом направился в спальню. Сняв рубашку и носки, но оставшись в джинсах, Микки расстелил постель и забрался под одеяло, сразу же закрывая глаза и намереваясь доспать те часы, которых ему не хватало. Но сон пришлось отложить на несколько минут, потому что парень вспомнил, что нужно выпить лекарство. Уже было утро, а последний раз он принимал его часов в восемь вечера. Лучше не рисковать. Выбравшись из постели, Микки взял из пузырька одну бледно-розовую таблетку и пошёл на кухню, где принял лекарство и запил его стаканов воды, заодно, утолив и жажду. Теперь точно можно было лечь спать. На всякий случай взяв из холодильника бутылку воды, брюнет вернулся в спальню и, поставив бутыль на тумбочку, вновь лёг в кровать, закрывая глаза и в этот раз не желая открывать их раньше, чем через часа три-четыре. Приятная сонливость быстро вернулась и поманила за собой в царство Морфея. Ей не было смысла сопротивляться. И Микки, глубоко вздохнув, провалился в сон, лишенный всяких сновидений. Под его закрытыми веками была лишь идеальная темнота.