Часть 26

Мрачный талант - происки зла. И музыкант сгорает дотла. В сердце несет он боль и тьму. Тихо поет Он никому. Жертвы искусства - Тот, кто сочиняет ваши сказки. Люди искусства - Демонов комические маски.

Otto Dix, Жертвы искусства©

Микки уже несколько минут стоял перед одной из многочисленных работ небезызвестного художника Мартина, изучая оформленное в алых тонах полотно. От кровавых, закатно-алых, отдающих неспелой вишней цветов картины трудно было отвести взгляд. Пусть изображенное на ней и не казалось шедевром изобразительного искусства, но это была та самая картина, за которой есть история и в красках которой живёт «душа». Ники, рассматривающая до этого другую картину, подошла к спутнику и встала рядом, также, как и парень, складывая руки на груди и задумчиво вглядываясь в полотно. - Знаешь, - произнесла девушка после двух минут молчаливого созерцания произведения искусства, - говорят, что Мартин написал эту и другие картины серии во время обострения. Конкретно эту – на самом пике… - Да, - отозвался Микки, перебивая собеседницу и продолжая вглядываться в алые цвета полотна, - я слышал, что он чем-то болеет… Только не помню, чем. - Маниакально-депрессивный психоз, - со знанием дела ответила Ники и кивнула. – Помню, я как-то смотрела интервью с ним, где он говорил про какие-то «голоса», которые вдохновляют его на написание действительно потрясающих вещей. Конечно, вряд ли это галлюцинации, он как-то не похож на психа… Микки поморщился, но Ники этого не увидела. Она продолжала: - Думаю, он так просто иногда называет собственные мысли. Или, может быть, это «голос бога»? Среди верующих и творческих людей есть такое понятие – когда бог разговаривает с ними… Она помолчала несколько секунд, полностью переключившись на созерцание картины, в которой даже нельзя было ничего толком разобрать. Но, тем не менее, это полотно обладало некой просто гипнотической энергетикой: оно завлекало, пленило и заставляло смотреть на себя ещё и ещё – пока смотрящий не познает его глубинную тайну и смысл. - Микки, а что ты думаешь по этому поводу? – поинтересовалась Ники и повернула голову, смотря на парня. – Как ты считаешь, может ли больной человек быть гениален? - Большинство великих людей искусства были в той или иной мере безумны, - сухо отозвался брюнет, смотря на картину. Ники вновь замолчала на какое-то время, возвращая взгляд к картине. Помолчав, она вздохнула и вновь заговорила: - Интересно, каково это? - Ты о чём? - Каково это, когда твоё сознание тебе не принадлежит? Когда ты не можешь полностью контролировать себя, а внутри твоей головы есть какие-то силы, которые управляют тобой? Микки не показал и вида о том, какие мысли в этот момент звучали в его голове и о том, что он, как никто другой, знал, каково приходится особенным людям, и мог ответить на вопрос подруги. Мог, но не хотел. «Ты даже не представляешь, как иногда бывает сложно жить с вечными «гостями» в голове, - думал парень, равнодушно смотря на алое полотно. – Некоторые привыкают к этому и адаптируются, вот я, например, привык и мы уже давно живём одной большой «семьёй». Некоторых их безумие разрушает и в полной мере сводит с ума, разрывает их личность на куски и, в результате, доводит до состояния жалкого «овоща», занимающего койко-место в местной психиатрической больнице. Наверное, всё зависит от желания человека жить и выжить. Возможно, сложись моя жизнь иначе, я бы тоже не пытался с ними подружиться. Но иного выбора у меня не было, - он поджал губы и слегка прикрыл глаза, смотря из-под опущенных ресниц на кровавую картину. – Лучше такая «семья», чем никакая». - Да, Микки, - произнёс «голос», напоминающий по звучанию «Крёстную», но мужской, - ты же знаешь, что мы всегда позаботимся о тебе… - И о тех, кто рядом с тобой, - закончил высказывание «товарища» «Искуситель». – Ты же знаешь, что мы тебя никогда не бросим… От этого зловеще-ласкового шепотка, которым всегда отличался от иных «голосов» «Искуситель», мороз шёл по коже, и хотелось надеть на себя сотню пальто, чтобы согреться! Но не Микки. Он привык. А вместо пробирающего до души мороза он почувствовал лишь лёгкую прохладу – будто дуновение весеннего ветерка. - Микки? Брюнет повернулся к спутнице, наконец-то удостаивая её своим вниманием, и слегка кивнул, показывая, чтобы она продолжала. - Ты мне не ответишь? – поинтересовалась Ники. Микки несколько секунд помолчал, будто задумываясь над её словами, слишком ровно смотря девушке в лицо из-под полуопущенных ресниц. - Не думаю, что обсуждение психических заболеваний и отклонений является самой лучшей темой для разговора, - ответил Микки. - Просто, - слегка улыбнулась Ники, - ты очень интересно рассуждаешь, и мне было бы интересно услышать твоё мнение. - Ники, твой вопрос звучал, как: «Каково это быть психически больным?», - холодно, в своей обычной манере слишком серьёзно для дружеской беседы ответил Микки, полностью разворачиваясь к Ники. – Так что, чтобы ответить на него, мне нужно быть психиатрическим больным, либо иметь гениальные актёрские данные и уметь настолько вживаться в чужие роли, чтобы иметь возможность примерять на себя не своё лицо и рассуждать о том, чего я на самом деле не понимаю. Ники вновь слегка улыбнулась и покачала головой. Она ответила: - Вот, именно об этом и я говорю, - новая улыбка. – Ты обладаешь просто уникальной манерой ведения разговора. У тебя такая интересная речь... - Да, возможно, - согласился брюнет, поубавив холода в голосе. – Некоторые говорили мне, что я говорю очень вычурно. - Я бы сказала не вычурно, а философски, - отозвалась девушка. – И, по-моему, это не плохо. Помню, два года назад был в тусовке у нас один парень, который любил употреблять в своей речи сложные научные термины, всегда говорил слишком эмоционально и экспрессивно и вдобавок периодически переключался на другой язык. Вот это действительно было странно! - Да, действительно, интересный персонаж, - задумчиво ответил Микки, кивая. - Он ещё и одевался соответственно, не реже раза в неделю менял цвет волос, красился… - Как видно, ему остро не хватало внимания, - хмыкнул Микки. - Да, именно, - согласилась девушка. – Вообще, он певцом мечтал быть, но данных у него никаких не было. Потому и привлекал внимание так, как мог. Кстати, получилось, определённую популярность он приобрёл благодаря своему поведению… - И что с ним теперь? - По-моему, лечится. Допрыгался до того, что не то невроз, не то психоз себе заработал… - Судя по тому, что ты описала, ему будет ближе психоз. - Наверное, - пожала плечами Ники. – Я не сильна в психиатрических диагнозах. Знаю только некоторые названия, но даже не представляю, какая на самом деле разница между неврозом и психозом! - Большая, - хмыкнул Микки, кивая, - поверь мне. - Ладно, пока эту  тему оставим, но позже, может быть, просветишь меня? - Обязательно, - сдержанно согласился Микки и, показав рукой, чтобы следовала за ним, прошёл к следующей картине. Несмотря на то, что выставка состояла всего из тридцати картин, молодые люди провели на ней целых четыре часа. С учётом того, что Ники встретила здесь множество знакомых, многих из которых знал и Микки, не было ничего удивительного в том, что они покинули стены выставочного зала только в начале десятого вечера. Микки не слишком спешил обратно, к Дженне, у которой не было иного выбора, кроме как ждать его, потому парень достаточно легко согласился на предложение Ники купить выпить и поехать к ней. До дома её они добирались более часа и прибыли на место в половине одиннадцатого вечера. Пройдя в достаточно просторный дом, который был одним из многочисленных подарков Ники состоятельного и любящего отца, парень и девушка оставили верхнюю одежду в прихожей и, захватив на кухне бокалы и штопор, переместились в гостиную. - Рада, что ты решил составить мне компанию, - произнесла Ники, улыбаясь, и приняла бокал из рук Микки. Наполнив и свой бокал тёмно-рубиновым напитком, брюнет ответил: - Я подумал, почему бы мне этого не сделать, если ты желаешь моего общества? – он слегка ухмыльнулся и приподнял бокал, после чего сделал небольшой глоток. - Не нужно делать из меня зависимую, - с напускной обидой отозвалась Ники. – Я бы могла провести этот вечер и в одиночестве… - Но со мной интереснее? – перебил собеседницу парень, вскинув бровь и лукаво смотря на неё. - А ты самоуверен… - Нет, Ники, завышенной самооценкой я не обладаю. Просто, предпочитаю объективно и справедливо оценивать себя. - А разве человек может сам себя оценить объективно? - Человек – не факт. Я – могу. Ники рассмеялась, запрокидывая голову. Она и так никогда не была зажатой, а алкоголь, уже подогревший её кровь, позволил вести себя совсем расслабленно. Отсмеявшись, она ответила: - Микки, будь на моём месте кто-нибудь другой, ты бы его напугал. Знаешь, у меня есть одна хорошая знакомая, которая очень верит во всякие потусторонние вещи. Так вот, будь она на моём месте, она бы уже искала осиновый кол и распятие! - А как же святая вода? – продолжая держать уголки губ приподнятыми, спросил Микки и склонил голову набок. Он выдержал паузу, но слишком короткую, чтобы Ники успела что-нибудь ответить, и продолжил: - А убивание осиновым колом вампиров и прочей нечисти является сущим бредом, потому что таким способом можно убить любое живое существо. - Наверное, - пожала плечами Ники. – Но почему-то же это придумали… - Людям нужно было объяснение того, чего они не понимали, потому они и окрестили отличающихся от них личностей вампирами, оборотнями и так далее. А потом, конечно же, людям нужно было придумать, как от этой «нечисти» избавиться. - А ты, получается, скептик и ни во что не веришь? - Почему же? – возразил брюнет. – Я не отрицаю существования многих вещей, которых я не могу в полной мере осознать, но и реальности их доказывать я не стану. Это не моя работа. - Да, согласна, - кивнула Ники и подсела ближе к Микки, опустила голову ему на плечо. – Я тоже не люблю рассуждать о загадочном и непонятном. Парень скосил глаза на явно опьяневшую собеседницу. Для неё этот бокал был не первым, потому что она пила и на выставке. - Тебе следовало поесть прежде, чем пить, - произнёс Микки. - Да, наверное, - вздохнула Ники. Она посидела несколько секунд, затем добавила, садясь ровно: - Пошли на кухню? Я чего-нибудь перекушу. А то, в самом деле, пить на голодный желудок неправильно. Микки кивнул и встал, подал Ники руку, помогая и ей подняться на ноги, после чего они переместились на кухню. Открыв холодильник и бегло оценив его содержимое, девушка обернулась на брюнета и обратилась к нему: - А ты голоден? Если да, то я могу что-нибудь приготовить или заказать… - Нет, спасибо, я не голоден, - сдержано ответил Микки. Ники кивнула и вернулась к изучению содержимого холодильника. Достав из него мясную нарезку, листья салата и помидор, а после взяв из хлебницы буханку белого хлеба, девушка проговорила: - Такая лень что-то делать, а есть, в самом деле, хочется, так что, обойдусь сандвичем. Кивнув в ответ на слова Ники, чего она не могла видеть, Микки сел за стол и подпёр голову рукой, наблюдая за девушкой и ожидая, когда она закончит нехитрые приготовления пищи. Когда это случилось, Ники, проигнорировав свободные стулья, присела на угол стола, аппетитно и размерено уплетая свой сандвич и смотря на брюнета. Микки терпеливо ждал, пока она доест, спокойно наблюдая за действиями Ники и не указывая ей на то, что она уже вся была в крошках, потому что хлеб в её бутерброде жутко крошился. Отправив в рот последний кусочек ужина, Ники огляделась в поисках салфеток и, найдя их, вытерла руки, хотя они и так не запачкались. Микки неторопливо отпил вина и, ничего не сказав, встал, лёгким движением стряхивая выделяющиеся на чёрной кофте крошки с живота Ники. - Да, не люблю есть пьяная, - произнесла девушка. – В таком состоянии поесть аккуратно просто невозможно. - А у меня получается, - спокойно ответил Микки, продолжая неторопливыми лёгкими движениями отряхивать собеседницу от сора. - Да ты вообще Мистер Идеал! – воскликнула Ники. – Не напиваешься в хлам, учтив, обходителен, прекрасно воспитан, потрясающе интересный собеседник – мечта! Договорив, Ники взяла бокал Микки и залпом осушила его. Вернув бокал на стол, она продолжила, спрашивая: - За тебя случайно драк не устраивают? - Нет, не устраивают. - Странно… Такие, как ты, очень нравятся женщинам. - А мне казалось, что народная мудрость гласит: «Девочки любят плохих мальчиков?». А, пусть я в чём-то могу быть и груб, но на того самого плохиша я не похож. - Это в юности плохие нравятся, - улыбнулась Ники. – Или тем девушкам-женщинам, которые не нагулялись, не набесились, вот и ищут отдушину в таком мужчине. - А ты, Ники, кого ты ищешь? - На данном этапе я не ищу никого. Сейчас я не заинтересована в отношениях. Она едва заметно вздрогнула, когда рука Микки переместилась выше, и он начал отряхивать её грудь, касаясь нежной горячей кожи, оголенной глубоким декольте. Брюнет несколько секунд размерено очищал девушку, смотря ей в глаза, а после опустил взгляд, тут же цепляясь им за упругие округлости зажатой в тесном бюстгальтере груди. Смахнув последние крошки с декольте Ники, Микки провёл вдоль него кончиками пальцев, вновь поднимая взгляд и так проникновенно заглядывая девушке в глаза. Ники открыла рот, чтобы что-то ответить на немой вопрос, который она увидела в глазах брюнета, но передумала. Сомкнув губки, она шагнула вперёд, к Микки и положила ладонь ему на шею сзади, вновь заглядывая в слишком тёмные и загадочные омуты. Несколько секунд постояв так, невесомо поглаживая шею парня, Ники подалась вперёд и прикрыла глаза, прикасаясь к губам Микки и тягуче целуя его. Микки ответил на поцелуй, обнимая девушку за талию и мягко притягивая её к себе, не прижимая, но делясь теплом своего тела. Скользнув языком по губам Ники, брюнет проник в её приоткрытый ротик, встречаясь с её языком, сплетаясь с ним в горячем влажном танце. Ники выдохнула, начиная целовать крепче, с большей страстью. Оторвавшись от губ Микки, она припала губами к его шее, оставляя на горячей коже влажные следы от своих прикосновений. Сердца в груди обоих начинали стучать всё быстрее, ударяя мощным пульсом по артериям, подогревая кровь. Проведя ладонями по спине девушки, огладив её, Микки опустил руки ниже, накрыв ими её ягодицы и ощутимо сжал, прижимая её бедра к своим, сокращая и без того ничтожное расстояние, существовавшее между ними. Вновь поцеловав Микки в губы, Ники положила одну руку ему на грудь, неспешно поглаживая, а второй рукой расстегнула свой короткий чёрный пиджак, который был скорее декоративным элементом одежды, нежели на самом деле был способен подарить тепло и укрыть тело от посторонних взглядов. Этот пиджачок, как и кофта, надетая на Ники, открывал слишком много. Немного развернув девушку, прижав её ягодицами к краю стола, Микки коротко поцеловал её в губы, отстраняясь слишком быстро, будто дразня и убегая от её попытки продолжить. Проведя разомкнутыми губами по щеке Ники, брюнет скромно, но в то же  время так будоражаще поцеловал её около самого уха, а затем уже жарче и жёстче прямо под ним, сминая тонкую нежную кожу и слегка прикусывая её, отчего по нервам девушки ударило разрядами тока и она шумно выдохнула, закрывая глаза и полностью отдаваясь во власть темноглазого обаятельного парня, который точно знал, что нужно делать, чтобы ей было приятно. Перейдя поцелуями на шею девушки, целуя её самый верх, Микки медленно и так горячо гладил её бока, живот, постепенно поднимаясь к зажатой в тесном бюстгальтере груди, но всё никак не касаясь её. Поцеловав Ники в впадинку под шеей, Микки провёл по чувствительному и столь уязвимому месту кончиком языка, подул, а затем вновь впился губами, целуя жёстко и даже болезненно. Ники вздрогнула, невольно ударяясь попой об край стола, но не чувствуя от этого боли. Она была зажата между столом и Микки и, кажется, не имела никаких шансов убежать, но ей это нравилось. Ники шумно выдохнула, когда брюнет спустился ниже, награждая лаской её грудную клетку, положила ладонь ему на затылок, перебирая короткие тёмные волосы. И она не сумела сдержаться, томно простонав и тут же облизнув раскрасневшиеся губы, когда Микки прикоснулся губами к её груди, оголенной слишком глубоким декольте. Она шумно вдохнула и запрокинула голову, наслаждаясь этими неторопливыми, но такими потрясающими ласками, этими горячими губами, которые оставляли на коже едва заметные влажные следы, что не могли охладить разгоряченного тела. Внизу живота уже разлилось невероятно приятное тепло, которое с каждой секундой становилось всё горячее и напряжённее. Ещё немного и терпеть станет просто невыносимо. Ники поддалась немой просьбе Микки, когда он слегка подтолкнул её назад, и запрыгнула на стол, размещаясь на его краю и широко разводя ноги. Не заставляя девушку долго ждать, брюнет вновь прижался к ней, беря её лицо в ладони и так жарко целуя в губы, что совсем скоро они начали болеть. Не переставая целовать Ники, парень опустил одну руку на её бедро, начиная поглаживать его, раздражая разгоряченную кожу через ткань тёмных джинсов и не поднимаясь туда, где уже царил пожар. Девушка сама не заметила, как начала ёрзать, рискуя упасть со стола. Она знала, что Микки её поддержит, он пообещал это делать ещё в первую их встречу, которая, вопреки плану Ники, не стала последней. Ники вновь простонала, вдыхая полной грудью, которой теперь стало ещё теснее в плену белья, и шумно выдохнула. Какое-то время погладив бёдра спутницы, чем только сильнее раззадорил её, Микки коснулся ширинки на её штанах и скользнул вверх вдоль молнии, после чего расстегнул пуговицу на джинсах. Ники облегчённо и в предвкушении выдохнула, когда брюнет расстегнул её джинсы и его пальцы, будто случайно, скользнули по её лобку, покрытому чёрным шёлком трусиков. Вновь начав целовать грудь Ники, её плечи и шею, Микки опустил руку ей меж ног и начал неторопливо поглаживать по промежности, как раз по грубому шву на её джинсах. Эти прикосновения отзывались в теле девушки, подобно взрывам. Оставив неяркую отметину засоса на ключице Ники, брюнет поднялся к её лицу, заглядывая в глаза. Его взгляд сейчас был ещё более тёмным, чем обычно, это был взгляд истинного дьявола, но, скорее, демона искусителя! И, право, с таким демоном хотелось быть искушенной. Но больше всего сводило с ума в его взгляде даже не тьма, которая, как бы люди этого не скрывали, влечёт всех, а то, что он был совершенно спокоен. Глаза брюнета влажно блестели, а зрачки максимально расширились от возбуждения, сделав его взгляд, в самом деле, похожим на чёрную дыру. Но во всём этом взбудораженном состоянии Микки оставался спокоен и рассудителен, он смотрел Ники в глаза и будто ждал чего-то, не переставая ласкать её между ног, отчего у девушки начал мутиться рассудок. - Микки… - просяще выдохнула девушка, выгибаясь и вновь начиная ёрзать. - Я жду твоих указаний, - понизив голос до обворожительного бархатного шёпота, произнёс Микки, опаляя лицо Ники горячим дыханием. - Что? – удивилась девушка, продолжая ёрзать, начиная неосознанно двигать бёдрами в попытке самостоятельно потереться об пальцы брюнета. - Я жду твоих указаний, - улыбнувшись, повторил парень и вновь склонился к плечам девушки, начиная покрывать их медленными обжигающими поцелуями. – Мне интересно, чего ты хочешь… - Я… - сбито произнесла Ники на выдохе и закрыла глаза, - хочу. - Чего? – изображая непонимание, издеваясь, спросил Микки, не переставая целовать спутницу и вновь оглаживая её бёдра, самый их верх. - Т-тебя, - облизнувшись, ответила Ники, запрокидывая голову и предоставляя брюнету больше пространства для ласк. - Отлично, - бегло улыбнувшись, ответил Микки и, в последний раз поцеловав Ники в ключицу, подтолкнул девушку назад, побуждая лечь на спину. Ники послушно исполнила «просьбу», ложась и не открывая глаз, поглаживая себя по бокам. Несколько секунд посмотрев на такую расслабленную и готовую ко всему Ники, Микки начал аккуратно стягивать с неё джинсы. Расправившись со штанами девушки, брюнет отложил их на стул и, задрав её кофточку, оголив живот, навис над ней, начиная медленно целовать в него, спускаясь вниз. Когда брюнет добрался до низа её живота, Ники заёрзала с удвоенной силой, елозя попой по столешнице. Поцеловав девушку в лобок, покрытый черным шёлком, который уже тоже стал горячим, Микки задержался так на несколько секунд, а затем отстранился от неё. Положив ладони Ники на колени, парень развёл их сильнее, а после вновь склонился к ней – в это время он не переставал смотреть любовнице в глаза, отчего сердце в её груди окончательно запуталось, как надо биться, а сознание заполнилось туманом. Микки прикоснулся губами к внутренней стороне бедра Ники, медленно и горячо целуя, провёл разомкнутыми губами по пылающей коже и вновь слегка засосал нежную кожу. Ники шумно выдохнула, выгибая спину, продолжая оглаживать свои бока и живот, периодически заходя на грудь, которая уже просто требовала того, чтобы её освободили из плена ткани. Когда брюнет спустился к коленям девушки, она разочаровано выдохнула, но уже совсем скоро пожалела об этом, потому что Микки вскоре вернулся к верху её бедра и несильно засосал кожу у самой промежности Ники. От этого девушку будто ударили сильным разрядом тока, и она сильно выгнулась, вжимаясь лопатками в столешницу и умоляя всех святых о том, чтобы он не останавливался. - Господи, Микки… - выдохнула, простонала Ники, когда брюнет поддел край её трусиков и провёл пальцами по её напряжённому клитору. Продолжая ласкать девушку между ног, парень задрал её кофту и поддел пальцами чашку её бюстгальтера, желая оголить её грудь, но бельё слишком туго сидело, пришлось расстегивать. Справившись с этим, Микки отправил лифчик Ники к её штанам и склонился к её груди, захватывая её левый сосок в горячий плен своего рта, посасывая его и играя с ним языком. Ники вновь простонала, жмурясь, невольно крутя бёдрами от умелых ласк и всё больше изнемогая под ними, её трусики были уже совсем мокрыми, как и пальцы Микки. Поцеловав напоследок Ники во впадинку пупка, Микки разогнулся и свёл её ноги, после чего стянул с неё трусики. Оставшись полностью обнажённой внизу, девушка вновь развела ноги, на мгновение зардевшись от того, насколько бесстыдной была её поза, но уже в следующую секунду забывая об этом, потому что брюнет вновь прикоснулся к ней, оглаживая ладонями бёдра, расслабляя. Она уже действительно сходила с ума от желания чего-то большего, и потому не было предела её облегчению, когда она услышала едва уловимый звук расстегивающейся ширинки. Расстегнув свои штаны и приспустив их, Микки быстро надел презерватив и вновь склонился над Ники, задевая головкой члена внутреннюю сторону её бедра. От этого обжигающего прикосновения девушка вздрогнула и вновь выгнулась, так ярко демонстрируя, что желает продолжения. Обхватив ладонью её левую грудь, мерно сжимая упругую плоть, массируя, Микки склонился и поцеловал девушку между грудей и начал входить в неё. Его вторжение было, сперва, неспешным, даже слишком медленным и плавным, а затем резким и мощным, срывающим вскрик с губ Ники. - Господи, да… - простонала девушка, крепко жмурясь, чувствуя это потрясающее ощущение полной наполненности, которой так жаждало её тело. Оно и так терпело долгий двадцать один год и потому сейчас желало наверстать опущенное, требуя с каждым разом всё больше и больше. Слегка ухмыльнувшись на такую красноречивую реакцию любовницы, Микки несколько раз двинулся, намеренно делая это в самой глубине тела Ники, отчего у неё под кожей растеклись потрясающие волны блаженства, а затем поднялся, становясь прямо и беря девушку за бёдра. Движения его были плавными и мерными, не позволяющими Ники тут же сорваться и взорваться оргазмом, но доставляющие такое наслаждение, от которого девушка скулила и сжимала свою грудь, так пошло и развратно смотрясь в этом действии. И Микки наблюдал за ней, мерно врываясь в её тело, изучал каждую эмоции и впитывал её, пропускал через себя, но не позволял ей проникнуть туда, глубоко – в самую грудь. Случайным любовницам не место в сердце, в нём, вообще, не было места никому. Постепенно наращивая темп, срывая с губ любовницы всё новые и более громкие стоны, Микки взял Ники под колени и уложил её ноги к себе на плечи. Из-за такой смены позиции таз девушки немного оторвался от стола и угол, под которым Микки входил в неё, изменился. Так стало ещё приятнее. Несдержанно простонав, Ники с нажимом провела одной рукой по своему боку, оставляя на нём красноватые полосы от ногтей, а второй вцепилась в край стола. Пальцы её уже начинало сводить судорогой, а внутри взрывались уже мелкие заряды тротила, обещая скорой оргазм. Ники попыталась тоже двигать бёдрами, чтобы усилить свои ощущения и ощущения Микки, но получалось у неё это слишком неровно. Перехватив бёдра девушки и сжав их, удерживая, чтобы не мешала, брюнет начал ещё скорее врываться в неё, делая свои толчки такими мощными, что у Ники под закрытыми веками закатывались глаза. - Господи, Микки… - в который раз протяжно простонала Ники, вновь начиная неосознанно двигать тазом в предоргазменном забытье. – Господи… - она сильнее, до судорог в пальцах вцепилась в край стола. – Микки… - волна тепла внутри становилась всё горячее и пролилась в кровь, стремительно разносясь по всему телу. Доведя кровь до состояния кипения, эта сладкая волна ринулась обратно, в низ живота, ударяя в него, как в мишень, и заставляя Ники закричать из-за слишком ярких эмоций. - Микки, господи! Да! Да! Как же… - она прикусила губу и выгнулась, ударяясь затылком об столешницу. – Да, господи, как же хорошо! Сбавив темп, вновь начав двигаться невероятно плавно и мучительно, Микки склонился к любовнице, сгибая её вдвое, и припал губами к её груди. Он целовал её соски и покусывал их, играл языком, буквально вылизывая упругие округлости её грудей, чуть ли не до слёз раздражая чувствительную кожу прямо под ними. Ники даже не заметила, как её ресницы стали мокрыми от слёз, что подпортило макияж, но она явственно почувствовало то, что внутри неё вновь зародилась волна наслаждения и там, глубоко внутри, всё вновь свело судорогой сладкого предвкушения. Она даже задержала дыхание, открывая рот и не имея возможности сделать новый вдох, плавясь, как свеча, от этих стремительно нарастающих в её глубине ощущений. Микки не переставал целовать-терзать её груди и двигаться: всё быстрее и мощнее, заставляя глаза девушки закатываться, а её саму пропускать вдохи и путаться в выдохах. Когда тепло в её глубине достигло точки своего кипения и внизу живота вновь всё свело сладкой, но даже болезненной судорогой, Ники вцепилась в край стола и дёрнула бёдрами, пытаясь не то убежать от этого наслаждения, не то насадиться на член брюнета ещё сильнее. Ники скулила и стонала, неровно двигая тазом и продолжая чувствовать внутри себя невероятно мощные частые толчки и то острое блаженство, которое они ей дарили. Она уже подумала, что эта сладкая пытка наслаждением никогда не кончится, начала хныкать, но уже через несколько мгновений замолчала, распахивая глаза и открывая рот, не имея возможности сделать вдох из-за того, что испытывала. Там, внутри, всё будто скрутило в тугую спираль, она буквально чувствовала, как она закручивается всё сильнее. И, вот, она сорвалась, ударяя по нервам разрядами тока и сводя мышцы судорогами, заставляя Ники закричать и вновь удариться затылком об столешницу. Пусть потом будет сотрясение – не важно, главное, что сейчас настолько хорошо, что мир перестаёт существовать. Это нестерпимое наслаждение длилось долго, заставляя девушку дёргаться и что-то шептать, выкрикивать, царапать короткими ноготками столешницу и плечи Микки, которые были надёжно укрыты от этих «ранений» тканью чёрной рубашки. Когда судороги внутренних мышц Ники, так приятно сжимающие его член, стихли, Микки прикрыл глаза, теперь уже полностью сосредотачиваясь на своих ощущениях и наконец-то кончая примерно через минуту. Оправившись от оргазма за какие-то несколько секунд, брюнет покинул тело любовницы и стянул презерватив, отправляя его в мусорное ведро. Застегнув штаны и поправив помятую действиями Ники рубашку, пригладив встопорщенный воротник, Микки взглянул на девушку, которая продолжала, раскинувшись, лежать на столе с закрытыми глазами. Сев на стул, Микки достал сигареты и зажигалку и, закинув ногу на ногу, закурил, ожидая, когда Ники придёт в себя и вернётся в реальность. Это случилось секунд через двадцать. Ники села, взглянула на любовника, а затем спрыгнула на пол. Надев трусики и забыв про штаны, она подошла к Микки и, склонившись к нему и опёршись рукой на его бедро, открыла рот. - Дай мне, - проговорила она и вновь открыла рот. - Что именно? – спокойно поинтересовался брюнет и слегка ухмыльнулся. - Пока сигарету, - ответила Ники, указывая взглядом на табачное изделие в руках парня. Поднеся сигарету к её губам и позволив ей сделать затяжку, Микки вернул сигарету себе и тоже затянулся дымом, смотря при этом на Ники. Они посидели на кухне ещё немного. Микки докурил, и они вернулись в гостиную и к открытому и забытому вину. Наполнив свой бокал, Ники залпом осушила его, утоляя жажду. Брюнет скользнул взглядом по её обнаженным ногам и бёдрам, задумчиво потирая подбородок. Напившись, Ники поставила пустой бокал на столик и подошла к Микки, который раскинулся на диване. Остановившись перед ним, она вновь наклонилась, упираясь рукой в его бедро и внимательно смотря в глаза. Затем она медленно опустилась и встала перед парнем на колени. Не переставая смотреть Микки в глаза, она расстегнула ремень на его джинсах, расправилась с пуговицей и потянула язычок молнии вниз. Запустив руку в штаны брюнета, она начала поглаживать его всё ещё не утративший твёрдости член. Микки сглотнул и чуть сильнее развёл ноги, спокойным взглядом следя за действиями Ники, от которых сердце ускоряло свой ритм, а внизу живота тяжелело. Добившись вскоре каменной твёрдости, Ники освободила член Микки от плена ткани трусов и погрузила его в рот, сразу же пытаясь взять так глубоко, что едва не подавилась. Шумно выдохнув, стараясь унять зародившееся желание закашляться, девушка прикрыла глаза и начала двигать головой вверх-вниз, насаживаясь на орган брюнета и облизывая его, беря за щёку. Микки мимолётно прикусил губу и откинулся на спинку дивана, прикрывая глаза и наблюдая за ублажающей его любовницей из-под опущенных ресниц, наслаждаясь её, пусть не слишком умелыми, но весьма приятными ласками. После того, как Ники в очередной раз задела нежную кожу зубами, а затем попыталась взять член в рот полностью, Микки шумно выдохнул и положил ладонь девушке на затылок, начиная мягко управлять её действиями. Поддаваясь давлению руки Микки, Ники начала двигать головой чаще, и вскоре уже почти полностью брала его орган в рот, отчего внутри неё после каждого движения зарождался лёгкий рвотный позыв, который с лёгкостью подавляло сознание. Ники не было неприятно это делать, потому рвотный рефлекс мог и подождать. Минуты через четыре такой ласки, брюнет отстранил девушку от себя. Взглянув ей в глаза, он склонился к ней и поцеловал в щёку и под ухом, прикусил мочку и невероятно будоражаще прошептал: - Думаю, ты не откажешься от продолжения? Он вновь заглянул Ники в глаза и, не дожидаясь её ответа, резко вздёрнул её и повалил на спину на диван. Девушка распахнула от неожиданности глаза, но уже через несколько секунд забыла об этом, потому что Микки, накрыв её своим телом, жарко поцеловал её в шею, а рука его в это время оглаживала низ её живота, где вновь начал наливаться теплом комок желания… Эта ночь была долгой, и уснули молодые люди лишь к четырём утра. Вернее, заснула Ники, а Микки остался сидеть на полу на мягком белом ковре, наблюдая за игрой тени и света от редких, проезжающих мимо автомобилей на стене. Просидев так минут пятнадцать, просто вглядываясь в чернь ночи и сумрак, в который была погружена гостиная, Микки наполнил свой бокал вином и, сделав два глотка, подпёр голову рукой и вновь устремил свой взгляд вперёд, безразлично разглядывая стену и тёмный провал окна.