Часть 31

Дьявол, дьявол,

Умный дьявол, дьявол...

Как быстро они продают свои души

Ради удовольствия и богатства.

Но дьявол не будет мной. Milck, Devil, devil©

Набрав номер, Микки приложил телефон к уху, ожидая, когда вызываемый абонент ответит на звонок. - Алло? – ответил негромкий женский голос на том конце связи. Как видно, женщина вновь прилегла вздремнуть днём, как она нередко делала, устав за трудный рабочий день, и от этого голос её слегка хрипел. Не дожидаясь ответа парня, она поздоровалась: - Здравствуй, Микки. - Здравствуй, - также поздоровался брюнет, слегка кивая. – Я тебя опять выдернул из сна? - Немного, - честно ответила женщина и зевнула. Она поспешила добавить: - Ничего страшного. Ты что-то хотел? - Да, - кивнул Микки. – Мне нужно, чтобы ты приехала в Зальцбург. Парень словно увидел, как глаза собеседницы полезли на лоб и потому он добавил, поясняя: - Я временно переехал и мне сложно справляться с домом в одиночестве. Вернее, я совсем не справляюсь. А жить под слоем пыли и грязи совсем не хочется, так что, ты мне необходима. - Да, конечно, - согласилась женщина. – Я приеду. Когда я тебе нужна? - Было бы идеально, если бы ты позвонила в дверь прямо сейчас, - ухмыльнулся Микки и взял сигарету, подкурил, после чего продолжил: - Но я понимаю, что из Сан-Диего до Зальцбурга ты за минуту не доберёшься даже на сверхзвуковом истребителе, так что, буду ждать тебя к завтрашнему дню. - Хорошо, - вновь согласилась женщина. – Я приеду. Только… - Можешь взять Эмиля с собой, если он переживёт перелёт. Я не против. Эмилий был котом Николь, с которой и разговаривал Микки, она взяла его ещё котёнком, вытащив в ужасный ливень из водосточной трубы, где он прятался от дождя и застрял. Сейчас ему было уже двенадцать лет, что для кота является преклонным возрастом. Сама же Николь была домработницей, некогда служившей в доме последнего усыновителя Микки – Холи Гумперта, на которого она работала долгие девятнадцать лет. Она была, можно сказать, одной из частей наследства Микки. После смерти усыновителя Микки пришлось вернуться в приют, потому что на тот момент ему не было ещё и шестнадцати лет. Но, достигнув совершеннолетия и вступив в право наследования, брюнет вернул себе и эту женщину, которая успела полюбиться ему своей уникальной способностью поддерживать в доме идеальный порядок и уют, не попадаясь хозяину на глаза. И тогда же, в восемнадцать лет, Микки сделал Николь потрясающий подарок, потому что сам перебрался жить в Австрию, а шикарный особняк уже почившего Холи оставил на попечение женщины, сделав её, фактически, хозяйкой в нём. - Хорошо, спасибо, - ответила Николь, робко улыбаясь на том конце связи. – Я бы могла оставить его на кого-нибудь или пристроить временно в приют… - Всё, - отрезал Микки, перебивая собеседницу, - я уже сказал, что не запрещаю тебе брать его с собой. Так что, тема закрыта. Жду вас обоих завтра. Помолчав несколько секунд, брюнет нахмурился и почесал нос, он спросил: - Ты сама доберёшься до меня? - Я была там всего один раз, но, думаю, я справлюсь… - немного неуверенно ответила женщина. - Пожалуй, - ответил Микки, немного подумав, - я сам позабочусь о том, чтобы тебя доставили ко мне. Сделаем так, - он раздавил окурок в пепельнице и сразу же взял новую сигарету, но закуривать не стал, - бери билет не до Зальцбурга, а до Вены. Там тебя встретит мой помощник и привезёт сюда. Деньги на перелёт я сейчас переведу тебе. - А это удобно – привлекать твоего помощника, чтобы он ехал в Зальцбург и вёз меня? - Удобно, - уверенно ответил Микки. - Тогда, спасибо, - вновь поблагодарила парня женщина. – Я сейчас же посмотрю, какие есть рейсы… - Отлично, - произнёс Микки. – Тогда, до встречи, Николь. Не дожидаясь ответа женщина, он отклонил вызов и положил телефон на стол. Посидев ещё минуты две, сделав несколько глотков тёплого чая, брюнет сходил наверх, где в спальне взял свой ноутбук, и вернулся с ним на кухню. Открыв крышку и включив компьютер, подождав, пока он заработает, парень быстро открыл нужную вкладку и, вбив в соответствующую строку номер банковского счёта Николь, отправил ей деньги, необходимые для покупки билета. Завершив операцию, Микки закрыл окно браузера и, не выключая компьютера, опустил его крышку. Посидев ещё несколько минут, смотря в матово-тёмный экран выключенного телевизора, думая о своём, Микки взял чашку и, быстро допив чай, поставил её в раковину. Помыть он решил её потом, или уже Николь завтра помоет, если его сегодняшний день окажется настолько насыщенным, что он не вспомнит больше о своём любимом напитке, и чашка ему сегодня больше не пригодится, что было маловероятным. Покинув кухню, Микки быстро пересёк полдома, вновь заходя в свою спальню и подходя к шкафу. У него была привычка ходить по дому без майки даже, если в доме было прохладно. Но сейчас он решил одеться полностью, всё-таки, зачем смущать Дженну… Выбрав из обилия тёмных вещей в своём шкафу тёмно-тёмно синий, почти чёрный свитер с высоким горлом, Микки надел его и, поправив немного растрепавшуюся чёлку, закрыл дверцы шкафа, сразу же покидая спальню и направляясь к дверям комнаты Дженны. Девушка стояла на коленях перед чемоданом со своей одеждой, пытаясь уложить вещи хотя бы чуть-чуть более аккуратно, потому что, ища, что надеть, она всё перевернула вверх дном. Свой чемодан, понятное дело, она не брала с собой в бар в тот роковой вечер, когда она потеряла бдительность. Она просто обнаружила его, стоящим около шкафа, проснувшись утром несколько дней назад. Для неё было огромной загадкой то, каким образом Микки сумел забрать его из отеля. Но спрашивать об этом брюнета она не стала. Тот факт, что он сделал это, давал Дженне надежду на то, что, забирая чемодан, парень засветился в отеле и попался многим на глаза. И потому никому не составит труда опознать его и связать концы с концами, когда её будут искать. Увы, девушка не знала того, что владелец отеля, в котором она остановилась, был знакомым Микки и без лишних вопросов согласился выдать ему её вещи, а потом и сделать ей выписку из гостиницы на тот день, когда она на самом деле должна была выехать и отправиться домой. Всё складывалось более, чем красиво – Дженна выехала из отеля и отправилась домой, а вот почему она до него не доехала – большой вопрос, но, если учитывать её вздорный характер, эта ситуация не должна была никого удивлять. Решив не переворачивать вновь весь чемодан, блондинка взяла светло-фиолетовую майку, лежащую сверху, и начала её надевать. В этот самый момент за спиной раздался щелчок замочного механизма и в комнату зашёл Микки, останавливаясь на пороге. - Выйди, я переодеваюсь, - буркнула девушка и быстро опустила майку. - А ты меня стесняешься? – поинтересовался брюнет, вскидывая бровь и слегка склоняя голову набок. Как бы показывая, что уходить он не собирается, Микки закрыл дверь и вновь вернул взгляд к девушке, скрестил руки на груди. - Ты не ответишь мне? – спросил парень. - Нет, я тебя не стесняюсь, - через несколько секунд не слишком дружелюбно ответила Дженна. - Тогда, в чём причина твоего возмущения? - Хотя бы в том, что это нечестно, - ответила девушка и закрыла крышку чемодана. – Ты – одет, я – раздета… Микки усмехнулся и… снял свитер, после чего вновь сложил руки на груди, смотря на собеседницу. Взгляд Дженны стал ещё более хмурым, она исподлобья смотрела на брюнета. Невольно скользнув взглядом по голому торсу Микки, блондинка зацепилась им за татуировку-крест на животе парня. Посмотрев на Дженну какое-то время и так и не дождавшись её слов или действий, он обратился к ней: - Не хочешь сделать то же самое? - Не горю желанием, - отозвалась девушка, поджимая губы. - А как же  честность и справедливость, которых ты так добивалась? - А я не борец за справедливость, по крайней мере, не помешанный. И, вообще, твои выдумки меня пугают… Она помолчала несколько секунд, вновь невольно цепляясь взглядом за рисунок-тату и рельеф пресса на животе парня. Сглотнув, она подняла взгляд и обратилась к Микки: - Ты можешь одеться? - До этого тебя смущало то, что я пришёл, когда ты была не полностью одета, теперь тебя смущает то, что раздет я. Интересно… - Ничего меня не смущает, - отозвалась девушка, нервно передёрнув плечами, и встала. – Мне, вообще,  всё равно – ходи, как хочешь, хоть голый. Сказав это, она подошла к кровати и села на неё, складывая ноги по-турецки. До этого ей было вполне тепло и потому она надела удлиненные белые джинсовые шорты и майку, но сейчас ей почему-то стало прохладно и даже зябко. Наверное, дело было в присутствии Микки. Она поёжилась, обняла себя за плечи, пытаясь этим согреться, потому что вновь лезть в чемодан за кофтой не хотелось, и опустила глаза. Смотреть на похитителя не хотелось. Совсем. Подождав несколько минут, Микки подошёл к постели Дженны и тоже сел напротив девушки. Она поёжилась, немного отодвигаясь от него, и подняла взгляд, хмуро смотря исподлобья. - Уйди, - буркнула блондинка. - Дженна, - проговорил в ответ Микки, откидываясь немного назад и опираясь на руку, принимая расслабленную позу, что ещё больше бесило девушку. – Здесь правила пишешь не ты, так что, оставь свои монаршие замашки, иначе нам придётся провести вместе не один месяц, а, возможно, и год. - Ты издеваешься? – серьёзно спросила девушка. – Ты действительно думаешь, что сможешь продержать меня здесь несколько лет? - А что, принцесса, ты думаешь, что сведёшь меня с ума раньше? – поинтересовался брюнет, вскидывая бровь. Не дожидаясь ответа, он продолжил: - Спешу тебя разочаровать – твой вредный характер совсем не задевает меня. И из нас двоих он вредит лишь тебе. - Тогда, почему я здесь? – слишком дерзко спросила блондинка, вскидывая голову. – Не ты ли сам сказал, что я тебя задела и потому ты меня похитил, чтобы перевоспитать? Микки медлил с ответом. Дженна действительно была права, она задела его и он сам ей об этом сказал. Но сейчас слышать это ему совсем не хотелось. - Чего молчишь? – вновь заговорила девушка. – От своих слов решил отказаться? - Зачем же мне от них отказываться? – наконец-то ответил Микки, вновь говоря спокойно, что несколько покоробило Дженну. Она думала, что смогла зацепить его своими словами. – Дженна, меня задели твои действия, а твои слова меня совсем не трогают. Так что, можешь не утруждаться и не придумывать, чего бы мне такого сказать, чтобы вывести из себя. У тебя всё равно ничего не получится. - А ты на транквилизаторах, что ли? – прежним, дерзким тоном поинтересовалась блондинка. - Почему же ты так решила? – спокойно спросил брюнет. - Потому что людей может ничего не трогать только в том случае, если они находятся под действием сильнодействующих отупляющих или расслабляющих, назови как хочешь, препаратов. Так что, если тебе на всё всё равно, это значит, что ты находишься под их действием. Либо – ты врёшь. - Вру, что мне всё равно, а в глубине души киплю и желаю тебя придушить за твои слова? - Да, - кивнула Дженна, полагая, что одержала победу в этом споре. - Ты очень самоуверенна, - спокойно проговорил Микки. Дженна открыла рот, чтобы ответить, но парень не дал ей такой возможности, продолжая: - А не боишься, что твои такие слова натолкнут меня на мысль, что тебя, в самом деле, проще придушить, чем перевоспитать? «Придушить нужно было тебя, ещё в колыбели, псих», - подумала девушка, но вслух ответила другое: - Нет, не боюсь. - Почему? - Потому что ты этого не сделаешь, - уверенно ответила блондинка. Ничего не ответив, Микки встал, делая пару шагов и становясь прямо над Дженной, накрывая её своей тенью. И тень падала на его лицо, делая его психопатически спокойное выражение жутким. Как только брюнет подошёл к ней, девушка отсела подальше, задрав голову и смотря на него снизу. - Если ты не боишься меня, то, почему ты отодвинулась? - Я просто не хочу, чтобы ты так близко находился ко мне, - ответила Дженна. – Мне это неприятно. Она говорила спокойно, но в глазах её плескалось напряжение и готовность к схватке, к которой она на самом деле была не готова. Она просто не знала, как нужно сражаться с Микки. И он всё это прекрасно видел в её взгляде. Помолчав минуты две, дав Дженне это время, чтобы в полной мере осознать свой страх и насладиться им, Микки хмыкнул и отошёл, возвращаясь на своё прежнее место на кровати. «Странно, - подумала девушка, напряжённо смотря на брюнета, следя за ним. – Я думала, что он будет доказывать мне, что я боюсь его, пытаться сделать что-нибудь такое, чтобы заставить меня это признать. Конечно, хорошо, что он этого не сделал, но… Но, чёрт, какой же он непонятный…». Дженна нахмурилась. Она, в самом деле, совершенно не понимала Микки. И всякий раз, когда она начинала думать, что у неё получается это сделать, он её удивлял, руша все догадки и предположения. Когда она думала, что он не такой уж и плохой, он делал что-нибудь неприятное, пугающее. А тогда, когда она ожидала от Микки самого худшего, он вновь удивлял её и не делал ничего, заставляя её находиться в тревожном ожидании беды. Воистину, он был человеком-сюрпризом. Неприятным сюрпризом… Микки наблюдал за Дженной, склонив голову набок; на губах его играла улыбка-ухмылка. Она была такая милая: эти светлые непослушные локоны, которые всякий раз, когда ей что-то не нравилось, будто вставали дыбом, как у кошки, которой наступили на хвост, эта самодовольная манера вести разговор так, словно она является центром вселенной, и это призрачное понимание, затаившееся сейчас на дне её бирюзовых глаз, что это совсем не так, и эта складочка задумчивости между её бровями… «Я заставил тебя задуматься, - подумал Микки, продолжая пристально смотреть на девушку. – Это очень хорошо. Только интересно, о чём же именно ты сейчас думаешь? О том, что допрыгалась, мышка, и тебе крышка? Или о том, когда именно тебе будет крышка?». «Почему он так на меня смотрит? – в это же самое время звучало в голове Дженны. – Хочет что-то сделать? Какую-нибудь гадость? Как же понять… Чёрт, ну, почему он такой странный и непонятный? Почему я совершенно не понимаю, что у него на уме?!». Блондинка отвела взгляд, несколько секунд смотря в окно, а затем вновь взглянула на Микки. Он продолжал слишком пристально смотреть на неё. Это уже даже не бесило Дженну, это создавало ощущение, будто с неё заживо по лентам срезают кожу, медленно раздевая до костей. Она шумно сглотнула, так желая потребовать, чтобы Микки отвернулся, но не делая этого. У него действительно был уникальный талант вести беседу так, чтобы привести её к тому, что нужно ему, и оставить оппонента «за бортом». И Дженна это всё сильнее понимала, вот только забывала периодически, в очередной раз понадеявшись на свою победу и поверив в неё. Поёжившись, блондинка вновь обняла себя за плечи и отвернулась к окну. Ей было неприятно проигрывать эту «битву взглядами», но и смотреть Микки в глаза она больше не могла – у него был слишком тёмный взгляд: засасывающий и высасывающий силы и душу. А теряться в его темноте Дженне совсем не хотелось, потому она предпочла отвернуться и смотреть в окно – туда, где правил чистый солнечный свет и пели птицы, радуясь ранней весне. Посидев так немного, она встала и подошла к окну, открыла его, впуская в просторную спальню свежий прохладный ветер. Просто постояв несколько секунд, смотря в окно, Дженна наклонилась, опираясь локтями на подоконник, и выглянула наружу. В последние дни она не смотрела вниз и потому обрыв, раскрывший свою опасную  пасть прямо под её окном, вновь удивлял и пугал. - Я не понимаю, кому могло прийти в голову строить дом на обрыве… - проговорила девушка после нескольких минут такого созерцания пропасти и нахмурилась. - А раньше так часто делали. - Раньше? – переспросила блондинка. – Что, этот дом очень старый? - Не очень, второй половины девятнадцатого века. Дженна поморщилась и ответила: - Теперь это место нравится мне ещё меньше. Ему, получается, почти два века… - Для замка это совсем небольшой срок. - Замка? – удивилась блондинка и даже повернулась к Микки. – Ты же не хочешь сказать, что это… - Замок, - договорил за Дженну брюнет, кивая. – Именно, принцесса. Дженна вновь нахмурилась, поморщилась и от обращения парня, что так не нравилось ей, и от неверия в то, что дом, в котором она была пленницей, действительно являлся замком. - И откуда же у тебя замок? – поинтересовалась Дженна, полностью разворачиваясь к Микки и складывая руки на груди. – Насколько я знаю, они стоят немалых денег… - Наследство, - спокойно ответил Микки. - Ты же сирота? – вновь нахмурилась девушка, неверующе смотря на брюнета. - Да, сирота, - согласился Микки. – Но меня четыре раза усыновляли. А четвёртый мой усыновитель был весьма состоятельным человеком и, когда его не стало, мне, как единственному наследнику, перешло всё его состояние. Дженна недоумевающе взглянула на парня. Услышанное вновь не укладывалось у неё в голове. Нет, определённо, у Микки был невероятный талант удивлять… Микки слегка ухмыльнулся, наблюдая за удивлённой и сомневающейся девушкой. В его голове всплыли картины воспоминаний о том дне, когда он сидел у нотариуса, который занимался его наследством, и о том разговоре, который он услышал по громкой связи, когда мужчина звонил единственной живой родственнице по крови Холи – его родной сестре. С ней Микки должен был разделить всё, что досталось ему от усыновителя. Но этого не случилось. Женщина тогда сказала в достаточно грубой форме: «Мне ничего не нужно от этой сволочи» и бросила трубку. Судьба распорядилась справедливо – Микки немало натерпелся за жизнь, в том числе и от последнего своего «отца», и это стало, в некотором роде, её извинением за всё. Да и Холи действительно был тем ещё мерзавцем, который сломал и загубил не одну жизнь и, вероятно, погубил бы и Микки, если бы он не был всегда не по годам умным и не смог достаточно быстро понять, как вести себя с этим монстром под благородным обличием. И за всё то, что Холи сделал в своей жизни плохого, Микки стал его искуплением, возмездием. Он был шестнадцатым ребёнком, которого усыновил мужчина, и единственным, кто пережил «папу». Так и получилось, что в один день Микки превратился из сироты без надежды на светлое будущее в юного миллионера с элитной недвижимостью в Америке и Европе. Но деньгами усыновителя он особо не пользовался – только в открытие бизнеса вложил их, и даже квартиру купил на то, что заработал уже сам. Дом в Сан-Диего он пусть не подарил, но оставил в полное распоряжение Николь, а в этом замке, который Холи приобрёл за два месяца до своей смерти и в котором даже ни разу не успел побывать, Микки был всего два раза – полтора года назад, когда в нём проводился ремонт. - Мне как-то слабо верится в то, что ты говоришь правду… - проговорила блондинка. - Я мог бы показать тебе документы, подтверждающие то, что я не вру, но я не стану этого делать, - спокойно ответил Микки. – Так что, тебе придётся поверить мне на слово. Учись это делать, принцесса, учись доверять людям. - Больше похоже на то, что ты просто без спроса вселился в чужой дом или замок – это не важно. И это лишь лишний раз подтверждает то, что у тебя большие проблемы с головой… - Проблем с головой у меня нет. А у тебя, повторюсь, проблемы с общением. Ты совершенно не умеешь нормально разговаривать с людьми. И, если ты продолжишь вести себя в том же духе и будешь и дальше не желать учиться на своих ошибках, мне придётся тебя наказывать за них, - ровным тоном проговорил Микки и сложил руки на груди, смотря на Дженну. - И как же ты будешь меня наказывать? – спросила девушка. - А ты продолжи вести себя, как ведёшь, и узнаешь, - спокойно ответил брюнет, слегка пожимая плечами. - По-моему, ты просто меня пугаешь… - Это твоё право – так думать. Но моё право – не соответствовать твоим ожиданиям. - Я просто не понимаю, как такого, как ты, могли выбрать в качестве своего ребёнка целых четыре раза, - поморщилась Дженна. – Ты же ненормальный! И отмороженный на всю голову! - А я нравлюсь людям, принцесса, - спокойно ответил Микки и, чуть ухмыльнувшись, добавил: - И ты тоже это понимаешь. - Самодовольный ублюдок! - Не стоит вешать ярлыки, - по-прежнему спокойно отозвался брюнет. - А это не ярлык, это – твоя сущность. Ты самоуверенный и… - А адекватно оценивать себя и быть в себе уверенным это разве плохо? - Я же говорю – самодовольный… - Закрой лучше ротик, принцесса, - перебил девушку Микки, но даже на толику не повысил голоса. - А что, если я тебя не послушаюсь? - Тогда я воспользуюсь твоей идеей, - отозвался брюнет. - Какой идеей? - Про кляп. - Что?! - Про кляп, - повторил Микки, слегка кивая. – Если ты не пожелаешь меня слушаться, то мне придётся тебе в этом помочь. - Ты не посмеешь, - процедила девушка, отсаживаясь к спинке кровати и вжимаясь в неё. Внезапный порыв ветра захлопнул окно, что прозвучало так громко в воцарившейся тишине и ещё больше нагнело и без того напряжённую атмосферу. Усмехнувшись, Микки встал и подошёл к Дженне. Упёршись руками в спинку кровати, он склонился к ней, смотря в глаза каким-то демоническим и слишком блестящим взглядом. - Уверена? – поинтересовался он. - Ты не… - Принцесса, - перебил девушку брюнет, - может быть, мы и в замке, но ты в нём совсем не королева. Решив не спорить, Дженна нагнулась, пытаясь проскользнуть под руками Микки и убраться от него подальше. Но парень не позволил ей этого сделать, резко опуская руки ниже, ударяя ладонями в спинку кровати и размещая их по бокам от плеч блондинки. Девушка несколько секунд посидела, затем подняла на него напряжённый взгляд, смотря исподлобья. - Отойди от меня, - процедила она, едва не шипя, в упор смотря в глаза Микки. - Нет. - Убери от меня руки, - вновь проговорила девушка и взяла брюнета за запястье, пытаясь убрать хотя бы одну его руку, но он, в самом деле, был слишком сильным. Повторив несколько раз попытку отодвинуть от себя Микки, Дженна оставила это дело и вновь взглянула ему в лицо. Смотря девушке в глаза, брюнет отнял одну руку от спинки кровати и медленно провёл кончиками пальцев по плечу Дженны. От этого прикосновения она вздрогнула и отодвинулась, уходя от руки Микки. - Убери от меня руки, - вновь прошипела блондинка. - Нет. И в этот момент у Дженны сдали нервы. Она и так уже терпела слишком долго. Но она не расплакалась и не впала в истерику, начав кричать и требовать того, чтобы Микки исполнил её просьбу, хотя, лучше бы она сделала именно так. Но Дженна поступила иначе. Бегло взглянув на брюнета, она сделала резкий выпад рукой, ударяя ладонью парню снизу в нос. От умелого и поставленного удара в глазах Микки на мгновение потемнело, а от носа и до затылка всё пронзило вспышкой боли. Но боль отпустила быстро; на светлое покрывало упали первые капли насыщенно алой крови. Дженна гулко сглотнула. Она ударила, не подумав, поддавшись порыву и желанию отстранить от себя похитителя, но теперь, внезапно остыв, ей стало страшно. Микки несколько секунд посидел, затем медленно поднёс руку к лицу, прикоснулся к своим окровавленным губам, а затем взглянул на алые разводы на своих пальцах. Взгляд его при этом ничего не выражал, был совершенно непонятным, отчего у Дженны мороз пошёл по коже. Вдруг растеряв всю свою готовность к бою, она вжалась в спинку кровати, напряжённо смотря на парня и ожидая того, что он сделает с ней за её выходку. Дженна даже дышать начала еле слышно, буквально оцепенев в ожидании неизвестности. И от того, что Микки медлил и даже не смотрел на неё, становилось ещё более жутко. Она украдкой взглянула на тумбочку, на которой два дня тому назад брюнет оставил поднос с посудой. Сейчас Дженна так жалела о том, что не забрала тогда нож и не припрятала его для самообороны и уверенности. И, пусть она сильно сомневалась в том, что смогла бы ударить ножом человека, пусть даже Микки, но так было бы спокойнее, так был бы шанс, а так… А так ей оставалось только сидеть и ждать наказания, ждать конца, ведь она была уверенна в том, что похититель не простит ей её поступка. Можно было попытаться бежать, спастись, но как убегать, когда ты заперта в четырёх стенах и когда твоё тело онемело от страха? Микки медленно перевёл взгляд на Дженну, смотря на неё нечитаемым тёмным взглядом от которого душа скукоживалась в груди. Продолжая делать всё слишком медленно, отчего у девушки канаты нервов рвались один за другим, он склонился к ней и, протянув руку, коснулся её лица, беря за подбородок и поворачивая лицом к себе. Он брал её запачканной в крови рукой и теперь её жутко-алые следы остались и на лице Дженны. Поддавшись движению Микки, Дженна повернула голову и в последнюю очередь перевела на него взгляд, тут же сталкиваясь глазами с двумя неизведанными безднами цвета горького шоколада. «Мне конец», - только и успела подумать девушка, когда Микки медленно склонился к её лицу, продолжая держать за подбородок. Казалось, рука его вот-вот соскользнёт ниже и сдавит её горло, перекрыв доступ кислорода и оставив на жизнь лишь несколько жалких минут агонии. Дженна напряглась и сжала кулаки, впившись в собственные ладони недлинными ноготками. Она приготовилась к схватке за себя, которую ей едва ли будет суждено выиграть, ведь борьба человека с демоном с трудом может считаться равноправной. Но, как бы там ни было, Дженна решила, что будет бороться до конца, осталось только заставить тело вновь начать двигаться и вступить в этот бой. Склонившись к самому уху девушки, Микки произнёс: - Думаешь, ударю в ответ? Дженна вздрогнула. Она ожидала услышать что угодно, но не этот вопрос и только не таким ровным и чуть пониженным тоном, от которого стада мурашек в один миг взбрыкнули и поскакали по коже. Немного отстранившись от девушки, Микки заглянул ей в глаза. Пальцы его по-прежнему удерживали подбородок блондинки, но не сжимали и не причиняли боли. Дженна не ответила. В данной ситуации, верно, не могло быть правильного ответа, и он едва ли был нужен. Всё и так было понятно по глазам девушки и по тому, как она сидела: сжавшись, превратившись в комок напряжения и готовности к непривычной боли, к неравной схватке за собственную жизнь. - Ты действительно думаешь обо мне хуже, чем я есть, - проговорил брюнет и отпустил Дженну, вставая и утирая тыльной стороной ладони кровь, продолжающую вытекать из разбитого носа. Сказав это, он забрал свой свитер и покинул комнату «воспитанницы», больше не произнеся ни слова. Дверь закрылась. Дженна ещё несколько минут сидела, напряжённо смотря на светлый прямоугольник двери, затем прикоснулась к своему запачканному в крови Микки подбородку, взглянула на свои, украшенные алым, пальцы. После произошедшего она окончательно запуталась в том, что ей думать и как поступать. Микки был странным, слишком странным для неё и она даже не могла предположить, что же он сделает в следующую секунду, как отреагирует на её слова или действия. «Кто он?» - этот вопрос не имел ответа, кроме одного – он – Микки Мейерс и он являлся самым загадочным человеком из всех, кого Дженне доводилось встречать в своей жизни. И, если обычно, пообщавшись с человеком, она легко делала выводы о том, кем он является и что собой представляет, то после общения с Микки вопросов становилось только больше… Дженна вновь прикоснулась к своему запачканному кровью похитителя лицу, потёрла подбородок и нос. Необъяснимое оцепенение наконец-то оставило её и девушка, встав, быстро направилась в ванную комнату. Включив воду, что бурным потоком полилась в раковину, Дженна смочила ею руку и начала отмывать себя от чужой крови. И с каждой секундой она тёрла всё сильнее и сильнее, отчего щека покраснела, а вот алый сок жизни никак не желал стираться, будто въевшись в кожу. Дженна перестала тереть только тогда, когда половина её лица стала алой, как та кровь, которую она с таким остервенением оттирала. Упёршись руками в края раковины, девушка склонилась чуть вперёд, вглядываясь в черты собственного лица, глаза; лицо её было изломанно напряжением. «Он – худшее, что со мной могло случиться. Я его не понимаю. В его поступках нет логики», - думала Дженна. Она окончательно согнулась над раковиной, отчего брызги воды попадали ей на лицо, подмачивали волосы. «И это пугает, - продолжала мысль девушка. Она закрыла глаза, чтобы их не раздражали мелкие капли. – Я… Я просто не знаю, чего от него ожидать. Если бы я верила в бога, а, соответственно, и дьявола, я бы решила, что передо мной его сын. Но я не верю. И Микки – обычный человек. Хотя, лучше бы он был демоном, так бы мне, чтобы справиться с ним, достаточно было найти распятие и вспомнить слова молитвы». Дженна поморщилась, потому что ни единой молитвы она не помнила, не знала. Вздохнув, она разогнулась, мельком бросая взгляд в зеркало, а затем набрала полные ладони ледяной воды и плеснула ею в лицо, пытаясь смыть прочь из сознания образ почти чёрных глаз, который возникал под веками, едва они закрывались. Этот образ прочно въелся в ткань нервов.