Часть 32

В дверь позвонили, и Микки быстро подошёл к ней, открыл все замки. Открыв дверь, парень отошёл в сторону, даже не взглянув на тех, кто пришёл к его порогу. Незваных гостей здесь быть не могло. Гостями его оказались Николь и Стюарт, который выступал её извозчиком и сопровождающим. Женщина прошла в дом, катя за собой огромный чёрный чемодан и едва не падая под тяжестью кошачьей переноски. Спасенный ею котёнок оказался представителем породы мейн-кун и в свои двенадцать лет весил пятнадцать килограмм, что является просто огромной тяжестью для слабой женщины. Поставив переноску на пол, Николь подняла глаза на Микки. Взгляд её был затравленным, впрочем, как обычно. Стюарт, которого в дом никто не приглашал, остался стоять на крыльце, улыбаясь во все тридцать два зуба и ожидая, когда брюнет обратит на него своё внимание. Не спеша это делать, Микки взглянул на Эмиля, который крутился за решётчатой дверцей. - Вы нормально добрались? – спросил у Николь Микки, оборачиваясь на неё. - Более, чем, - отозвался за женщину Стюарт и улыбнулся ещё шире. Поджав губы, брюнет обернулся на мужчину, награждая его холодным взглядом. - Я рад, что тебе всё понравилось, Стюарт, - произнёс Микки. – Но в этом я даже не сомневался. Потому я хотел бы, чтобы на мой вопрос ответила та, кому он был адресован. - Извини, Микки, я просто подумал… - затараторил Стюарт, пытаясь оправдаться и произнося слишком много ненужных слов. Поморщившись, брюнет вновь взглянул на домработницу, возвращая всё своё внимание к ней и вопросительно смотря, ожидая ответа на свой вопрос. - Да, мы добрались хорошо, - ответила женщина, слегка кивая, и поставила чемодан к стене. – Всё в порядке, Микки. - Конечно, сюда было бы удобнее добираться на внедорожнике, но… - вновь затараторил Стюарт. Микки повернулся к нему, перебивая и произнося: - Тогда, может быть, ты займёшься этим? Поменяешь машину? Возможно, мне нужно поднять тебе зарплату, чтобы ты мог это сделать? Брюнет сложил руки на груди. Всё это он говорил слишком холодным, даже ледяным тоном, отчего его, вроде бы, заботливые слова звучали, как издёвка. Сегодня с утра Микки был не в духе и потому слишком улыбчивый и болтливый помощник бесил его ещё больше, чем обычно. - Эм… Нет, не надо, - немного замявшись, ответил мужчина  и почесал нос, но уже в следующую секунду вернулся к своему обычному – жизнерадостному тону, добавляя: - Меня вполне устраивает моя зарплата. Ты, Микки, вообще, никого не обижаешь в этом плане! И все, кто на тебя работает, довольны своим материальным состоянием! - Отлично, - совершенно безэмоционально отозвался парень и поджал губы. – Тогда, если у тебя нет ко мне вопросов, претензий и дел, то ты можешь быть свободен. - Есть дело! – воскликнул Стюарт, едва Микки успел договорить. Микки кивком показал ему, чтобы рассказывал. Помощник вновь заговорил: - Микки, когда ты вернёшься в Вену? - Когда вернусь – не знаю. Приехать могу завтра. А что? - Там документы по налогам пришли… - У нас какие-то проблемы? - Нет, никаких проблем! – воскликнул Стюарт и даже ногой топнул. – Просто, нужно всё заполнить и подписать. - Хорошо, - вздохнул парень. – Тогда, я приеду завтра и займусь этим. - Ты в клуб приедешь? - Да, - кивнул Микки. – Так что, предупреди всех, что завтра он будет закрыт. - Хорошо, Микки, - согласился помощник. Идея закрывать клуб на день только из-за того, что его хозяин будет в его стенах заниматься бумажной работой, ему не нравилось. Но Микки сказал так, а, значит, так будет правильно. Стюарт бесконечно верил ему и доверял каждому его слову. Микки уже подошёл к двери, собираясь попрощаться с помощником и закрыть её, но кое-что вспомнил и вновь обратился к мужчине: - Кстати, Стюарт, как там идёт подготовка к мероприятию? - Всё идёт по плану, - с готовностью отчитался мужчина. – Инвентарь заказан, и большая часть его уже доставлена. Всех членов клуба я известил о нём на следующий день после того, как ты сказал мне о нём. - И много народа планирует прийти? – поинтересовался брюнет, вновь складывая руки на груди и подпирая плечом дверной косяк. Он был голый по пояс, а на улице было всего четыре градуса тепла, но Микки словно не ощущал этого холода, даже кожа мурашками не покрылась. - Все, - ответил Стюарт, кивая. - Все? – переспросил Микки, будто бы удивляясь, почесал нос. Но в следующую секунду удивление его испарилось без следа, и он добавил: - Впрочем, как обычно. - Да, подобные вечера очень полюбились членам клуба с самого первого раза! Только Густава Ламзи не будет, он в это время будет в Америке на конференции, о чём очень сожалеет. - Бывает. Микки помолчал несколько секунд, затем добавил: - Позвони Стивенсу, Стюарт. Если он ещё не был в «Плоти», то пусть обязательно приедет в этот вечер. Я про свои долги никогда не забываю. И ему точно понравится, всё-таки, его тема. Будет там «королём». - Обязательно позвоню, - кивнул помощник. – Это всё? - Всё. Можешь быть свободен. - Хорошо, - улыбнулся мужчина, спускаясь на первую ступень крутого высокого крыльца. – Как раз, если сейчас выеду, то у меня будет в запасе ещё несколько часов, когда вернусь в Вену, до открытия клуба. - Стоило бы дать тебе на сегодня выходной, Стюарт, но, сам понимаешь, я не могу этого сделать… Николь стояла в сторонке, не решаясь без разрешения сдвинуться с места, и наблюдала за этим диалогом, но больше за Микки. Она слушала его холодный деловой тон и раз за разом удивлялась тому, как двенадцатилетний мальчик из приюта, которым она его помнила, смог стать таким. Хотя, впрочем, удивлялась она далеко не в первый раз. Появившись в доме её начальника и хозяина Холи Гумперта в качестве его очередного ребёнка, Микки буквально сразу начал поражать её тем, что был совершенно не похож на всех своих предшественников и, вообще, всех детей, которых она видела в своей жизни. Он был другой: слишком спокойный, слишком выдержанный, слишком умный для своих лет и умеющий рассуждать так, как не каждому взрослому дано. И, если в первое время женщина приняла эти особенности Микки за затравленность и влияние жизни в приюте, то достаточно быстро она поняла, что ошибалось. Он совсем не был затравленным. И он совсем ничего не боялся – даже Холи, которого она сама боялась до дрожи в коленях все девятнадцать лет, что работала на него. Вот только разгадать этого парня, который повзрослел на её глазах, она так и не смогла. Просто, в его глазах было что-то такое, чего Николь никогда прежде не видела – в них была темнота и холод, но не те, которые отталкивают и от которых хочется бежать. Его глаза были подобны космосу – такие же чёрные, такие же мёртвые. Но больше всего удивляло женщину то, что, не получив в детстве тепла, потому что лишился главного – семьи, Микки не искал его, он в нём не нуждался. Он был самостоятельной идеальной единицей в этом мире. Микки никогда не отталкивал от себя Николь, не закрывался от неё. Но, в то же время, подойти к нему на самом деле близко она так и не смогла. Наверное, это было просто невозможно сделать. Договорив, мужчины разошлись: Стюарт покинул дом, вновь отправившись в неблизкий путь до Вены, а Микки закрыл дверь и подошёл к Николь, останавливаясь в трёх шагах от неё и складывая руки на груди. - Почему не раздеваешься? – поинтересовался он. Женщина по-прежнему была укутана в тёплое тёмно-коричневое пальто и длинный серый шарф. Не зная, что ответить на этот вопрос, Николь просто немного неровно пожала плечами и взялась за концы шарфа, начиная медленно разматывать его, расстегнула верхнюю пуговицу пальто. Микки, молча, наблюдал за ней, чуть склонив голову вперёд, и ожидал ответа, хоть и прекрасно понимал, что он его не услышит. Николь нередко не знала, что ответить. Ей было сорок три года, но из-за того, что она не прибегала к всевозможным косметическим ухищрениям, продляющим молодость, она выглядела старше многих ровесниц: у внешних уголков её глаз была сеточка неярких морщинок и их же можно было увидеть, если хорошо присмотреться, около её рта. От рождения она была шатенкой, но уже не первый год красила волосы в светло-русый цвет. Глаза у неё были, как говорится, не выразительные – серые с вкраплениями карего, но в них было много того душевного тепла, которое, увы, она так и не смогла подарить ни мужу, ни ребёнку, потому что своей семьи у неё никогда не было, не сложилось. По телосложению Николь была достаточно высокой – метр семьдесят сантиметров, но всегда казалась ниже из-за своей худобы и из-за того, что она часто сутулилась. В целом, эта женщина создавала впечатление той, кому просто не повезло в жизни. И в некотором смысле это так и было. Она была обычной девушкой из польской провинции, но в восемнадцать лет она решила, что нужно в этой жизни дерзать и покинула родную страну и континент, погнавшись за хвалёной «американской мечтой». «Мечта» ей не улыбнулась. Почти год она перебивалась с одной подработки на другую, едва сводя концы с концами и плача по ночам, потому что приходилось врать семье, что у неё всё хорошо, а она так желала, чтобы это было правдой. И она так не хотела возвращаться домой к пьющей матери и вечно отсутствующему отцу. И в тот момент, когда она уже опустила руки и подумала, что лучше вернуться домой, потому что «мама-Америка» ей не рада, она познакомилась с Холи. Он как раз искал новую домработницу, и ему весьма приглянулась эта хрупкая девушка-мышка с вечно испуганным взглядом. Так она попала в его дом, в котором она планировала задержаться ненадолго – пока не заработает денег на жизнь. Но уйти она так и не смогла. И год или два превратились для неё в девятнадцать лет верной службы мистеру Гумперту. И, верно, она бы и по сей день была рядом с ним, если бы не его безвременная кончина. Наконец-то раздевшись и убрав своё пальто в шкаф, женщина взглянула на кошачью переноску и даже протянула к ней руку, но передумала открывать дверцу и перевела взгляд на Микки. - Я выпущу Эмиля? – спросила она. - Выпускай, - безразлично ответил парень. Не успела домработница открыть дверцу и выпустить взволнованного из-за долгого перелёта и поездки кота, как Микки добавил: - Пошли. Обговорим твои обязанности. - Мне нужно делать что-то особенное? – поинтересовалась женщина, беря своего «котёнка» на руки и с трудом удерживая. Она пыталась угнаться за Микки, который, не дожидаясь её, быстрым шагом направился к лестнице наверх. Едва не упав на лестнице, потому что споткнулась в спешке, Николь всё-таки догнала брюнета и зашла за ним вслед в его спальню. Опустив на пол кота, который тут же шмыгнул в угол, а затем, почти ползком, перебрался под подоконник, устраиваясь в его тени, женщина подошла к кровати, на которой уже устроился начальник. Микки сидел в расслабленной позе, опираясь на одну руку. Но в выражении его лица было нечто такое… неприятное, что не позволяло думать, что в душе его царит покой. Его брови были слегка нахмурены, а губы сомкнуты в ровную линию, в глазах его вился некий тёмный туман, напоминающий наливающееся опасной мощью грозовое облако. Остановившись перед брюнетом, Николь начала ожидать начала инструктажа, но приступать к нему Микки не спешил. Он несколько секунд просто посидел, смотря чуть правее домработницы, затем перевёл взгляд на Эмиля, который усердно вылизывался, развалившись под подоконником, и фыркал при этом. Вернув взгляд к женщине, Микки наконец-то заговорил: - Начнём с того, Николь, что Эмиля не должно быть в моей спальне и, вообще, на верхних этажах. Твоя комната будет на первом этаже и там он может спокойно передвигаться, но ход наверх ему закрыт. Конечно, я терпимо отношусь к животным, но я не могу сказать, что я отличаюсь особой любовью к ним. Надеюсь, я доходчиво изложил свою позицию? - Да, - негромко ответила Николь, кивая. – Я могу сейчас же забрать его и отнести на первый этаж. - Не нужно. Сейчас я всё скажу и вы вместе уйдёте. Но в будущем постарайся сделать так, чтобы он не нарушал это правило. - Конечно, Микки, я буду следить за ним. - Отлично, - кивнул брюнет и вновь перевёл взгляд в сторону, замолкая. Он молчал не меньше минуты, в которую Николь терпеливо ожидала продолжения его инструктажа. Наконец-то вернув взгляд к домработнице, выйдя из своего никому не понятного транса, Микки продолжил: - Поговорим о твоих обязанностях в этом доме, - Николь кивнула и сделала маленький шажок вперёд, ближе к Микки, чтобы точно ничего не пропустить. К ней подошёл Эмиль и ласково и любовно потёрся об ноги, покрутился вокруг неё, после чего взглянул на Микки, поднимая уши в желании уловить нечто. «Пытаешься услышать мои «голоса»?», - подумал брюнет, слегка вскидывая бровь. Он склонился, протягивая к коту руку и пытаясь его погладить. Но Эмиль, пригнув уши, шмыгнул под кровать, прячась в темноте. Микки слегка скривил губы и перебрал в воздухе пальцами, после чего разогнулся, возвращаясь в прежнее положение, и продолжил разговор с Николь. - Я понимаю, - говорил он, - что убрать замок в одиночку непросто. Три этажа, пятнадцать комнат – управиться тебе будет нелегко. Николь открыла рот, чтобы сказать, что она умеет справляться с большими пространствами, ведь и особняк Холи был и остаётся весьма большим. Но она передумала говорить и закрыла рот - смелость была не её коньком. - Потому я не требую от тебя того, чтобы ты каждый день убиралась во всех комнатах, - продолжал говорить Микки. – Раздели работу так, чтобы не упасть без сил. Для меня главное то, чтобы нигде не было очевидной грязи, и чтобы ты всегда готовила тогда, когда мне нужно. - Конечно, Микки, - кивнула Николь. - Во всех комнатах будешь убираться тогда, когда будет удобно тебе, кроме моей спальни и гостевой спальни на третьем этаже. Ещё перед тем, как убраться в кабинете, лучше спроси разрешения. Конечно, я здесь вряд ли буду работать, но возможно всё… Николь вновь кивнула, начиная нервно перебирать пальцами. Её так и подбивало спросить, почему Микки выделил гостевую спальню? У него там гости? - А кто в гостевой спальне? – всё-таки решившись, спросила женщина. Микки взглянул на неё и совершенно ровным будничным тоном ответил: - Потом узнаешь. Николь кивнула. Такого совершенно не исчерпывающего ответа ей хватило. Она, вообще, не была требовательной. Подождав несколько секунд, брюнет продолжил, заканчивая инструктаж: - В целом, пока это всё. Иди и разбери свои вещи, обустройся. А потом приготовь обед. - Ты хочешь что-то конкретное? - Я хочу что-то горячее. И, желательно, содержащее мясо. Других требований у меня нет. Кивнув, Николь ловко выудила из-под кровати своего пудового кота и, ещё раз взглянув на Микки, негромко произнесла: - Хорошо. Я сейчас быстро разложу вещи и займусь обедом. - Да, хорошо, - совершенно отстранённо ответил Микки. Николь направилась к двери и покинула спальню работодателя, а парень отвернулся к стене, смотря в неё, чуть пониже громоздкой мрачной картины. Посидев так какое-то время, Микки откинулся назад, падая на спину и прикрывая глаза, смотря на кажущийся таким далёким потолок из-под опущенных ресниц. В голове его стоял неясный гул, являющийся не то болью из-за плохого сна, наполненного неприятными, кошмарными сновидениями, не то нашёптыванием «голосов». Брюнет сейчас не мог определить природу этого гула, но происхождение его и не было важным. А важным было то, что он вибрировал внутри его черепной коробки, всё больше портя парню настроение. «Пожалуй, выпью кофе», - подумал Микки и сел, а затем и встал, неспешно направляясь к двери и покидая свою спальню. Спустившись на первый этаж, он прошёл на кухню, где неожиданно для себя обнаружил Николь. Женщина стояла к нему спиной, изучая содержимое тумбочек-шкафчиков и пытаясь запомнить, что и где лежит на новом месте, чтобы не искать ложку, нож или сито во время приготовления обеда. Микки остановился за спиной Николь, в двух шагах от неё и сложил руки на груди, наблюдая за женщиной, которая совершенно не замечала его присутствия. Быстро устав от этого занятия, брюнет сел за стол, слишком громко чиркая ножками стула по полу. Николь быстро обернулась на звук. - Микки? – произнесла она и полностью развернулась к нему. – Ты что-то хотел? Раньше обед приготовить? - Нет. Я просто решил выпить кофе… Он достал из кармана немного помятую пачку сигарет, покрутил её в руках и бросил, даже швырнул на стол. Его всё раздражало, бесило, и самым паскудным в этом состоянии было то, что у Микки, на самом деле, не было для него причин: никто не сделал этим утром ему ничего, чтобы разозлить, никто не сказал дурного слова. Причин не было. А был только гул в голове и желание лечь и уснуть на несколько часов, а проснуться уже тогда, когда всё пройдёт и отпустит. С учётом этого желания решение Микки выпить кофе выглядело несколько странно и нелогично. - Сделать? Микки нахмурился и обернулся на домработницу, совершенно не понимая, что она имеет в виду. Он даже не слушал, говорила ли она до этого что-то или нет, вновь уйдя глубоко в себя. - Сварить тебе кофе? – уже более понятно повторила свой вопрос Николь, указывая на кофеварку. - А… - произнёс Микки. – Да, свари, - кивнул он и вновь отвернулся, беря пачку сигарет и начиная снова крутить её в руках. Парень слышал за спиной негромкие звуки приготовления бодрящего напитка: ненавязчивый гул кофеварки и позвякивание чашек, среди которых Николь искала ту, в которую налить для начальника кофе. - Чёрная чашка в левом от плиты шкафчике, - отчеканил брюнет, помогая домработнице в поисках. - Я постараюсь быстро запомнить, где и что лежит, - ответила женщина, виновато улыбаясь, чего не видел Микки. Но он отлично знал её и потому догадался о том, что это было именно так. Негромко угукнув в ответ, парень взял из измятой пачки сигарету и подкурил, глубоко затягиваясь первой порцией молочно-серого дыма. Как раз в этот момент Николь поставила перед ним чашку с дышащим паром, ароматным чёрным кофе.