Часть 33

… Каждому пороку есть своё оправдание; и ложь и лукавство тоже не порок, если они во спасение… Дженна проснулась от звука поворота ключа в дверном замке. Сонно поморщившись, она повернулась к двери, желая посмотреть на Микки, который нарушил её покой и потревожил сон, ведь никто иной, кроме него, на порог её явиться не мог. Но дверь открылась и в комнату зашла незнакомая ей светловолосая женщина, нагруженная инвентарём для уборки. Сон вмиг покинул Дженну и она резко села, распахивая глаза и ошалело смотря на гостью. Это её спасение! Будто не замечая сидящей на кровати девушки, Николь закрыла дверь и, поставив на пол ведро, взяла швабру, намереваясь приступить к уборке. - Нет! – запоздало крикнула девушка. – Дверь закрывается автоматически! Николь взглянула на Дженну, но ничего не ответила и, опустив взгляд в пол, приступила к его мытью. За время пребывания Дженны в этом доме грязи в её комнате не прибавилось, а вот заметный слой пыли на всех поверхностях её спальни успел образоваться. Блондинка непонимающе смотрела на убирающуюся женщину, которую, казалось, совершенно не заботило её присутствие, и у неё не возникал вопрос – почему она здесь? «Может быть, она глухая?», - подумала Дженна, продолжая смотреть на Николь. - Эй? – обратилась она к женщине. – Ты меня слышишь? Николь ничего не ответила, продолжая мыть пол. Это было не её делом. А сунуть нос не в свои дела она разучилась давным-давно, Холи был неплохим учителем в этом плане. - Эй? – вновь заговорила Дженна. – Пожалуйста, ответь что-нибудь! Кто ты? У тебя есть ключ? Ты можешь меня выпустить? Николь вновь оставила вопросы девушки без ответа, делая вид, что не слышит её. Устав от этого игнорирования, Дженна встала с кровати и, быстро преодолев расстояние до женщины, схватила её швабру, вынуждая приостановить уборку. На такое действие женщина не могла не отреагировать и подняла на блондинку глаза, смотря на неё так спокойно, что Дженну от этого передёрнуло. - Отпусти швабру, - попросила Николь, несильно дёргая швабру на себя и пытаясь отнять её у девушки. - Почему ты мне не отвечаешь?! – почти прокричала блондинка, ещё сильнее вцепляясь в уборочный инвентарь. Хватка у неё была цепкая, в этом ей отказать было нельзя. - Мне нечего тебе ответить, - проговорила женщина. - В самом деле?! – воскликнула Дженна. – А, по-моему, есть! Например, кто ты? - Меня зовут – Николь. - Хорошо, Николь, - вздохнула Дженна, пытаясь успокоиться и говорить спокойно, поссориться ещё и с этой женщиной ей совсем не хотелось. – И кто ты? В смысле, кто ты в этом доме? Кто ты Микки? Ты ведь знаешь его? - Было бы странно, если бы я его не знала, потому что я на него работаю. Дженна помолчала несколько секунд, задумчиво смотря на женщину перед собой, хмуря в раздумьях брови. Подумав, она спросила: - Ты, наверное, домработница? - Да, - кивнула Николь и вновь слегка потянула швабру на себя. – И, если ты не против, я продолжу уборку. - Подожди, - нервно отозвалась Дженна, вновь сильнее сжимая швабру. – Ты была здесь с самого начала? Ты… знала о том, что я здесь? - Я не знаю, кто ты. Дженна вновь нахмурилась, медля с ответом. Кем была эта женщина, которая так спокойно реагировала на то, что в доме заперта девушка, которая явно не добровольно здесь находится? Или Дженна была не первой, кто оказался в таком положении, и кого видела Николь? Эти вопросы вились в голове девушки и она не находила на них ответа. Ответить на них могла лишь сама Николь, либо Микки. Дожидаться похитителя и расспрашивать его обо всём Дженне не хотелось, потому она решила расспросить обо всём Николь. - Ты знаешь, что я здесь не добровольно? – обратилась она к женщине, наконец-то отпуская её швабру. Николь отодвинула швабру в сторону, чтобы Дженне было сложнее вновь схватить её, но убираться не продолжила, выслушивая девушку. - Ты знаешь о том, что этот псих похитил меня?! – добавила блондинка, яростно сверкая бирюзовыми глазами. Даже разговоры о Микки заставляли кровь в её венах вскипеть. - Не называй его так, - ответила Николь. - Не называть? – от эмоций голос Дженны подскочил. – А кто он? - Он очень хороший парень. И я уверена, что он не сделал тебе ничего плохого. - А то, что он держит меня здесь пленницей, это, по-твоему, не плохо?! – проорала Дженна, забыв о том, что хотела вести диалог спокойно. - Я уверена, что у него есть на это причины. Дженна едва не зарычала от безысходности. Ей казалось, что она говорит со стеной. Она могла сказать всё, что угодно, вот только нормального ответа ей было не услышать. Эта женщина говорила так же спокойно, как и сам Микки, от чего девушке хотелось биться головой об стену. Только природа у спокойствия Николь была иного характера, потому что, в отличие от похитителя, в её глазах она видела эмоции. «Господи, неужели, они все здесь сумасшедшие?», - проскулила про себя Дженна, поднимая глаза к потолку. У неё уже сдавали нервы. Помолчав несколько секунд, попытавшись подавить бурю, что бушевала внутри, Дженна вздохнула и вновь обратилась к домработнице: - Николь, прошу тебя, поговори со мной нормально. Ответь на мои вопросы. - Я могу не знать ответов на них, - с некоторым сожалением ответила женщина. - Если не будешь знать, не страшно. Просто ответь на то, на что можешь, - мягко проговорила девушка. «Молодец, Дженна, - подумала она. – Продолжай в этом же духе и тогда, возможно, у вас получится договориться…». - Хорошо, - согласилась Николь. – Спрашивай. Только, всё-таки, я бы хотела продолжить уборку… Дженна кивнула и вернулась на кровать, села, складывая ноги по-турецки. Николь вернулась к мытью пола. Посмотрев на работающую женщину какое-то время, блондинка обратилась к ней: - Ты давно знаешь Микки? - Восемь лет, - честно ответила Николь, не поднимая глаз, смотря в пол. Дженна нахмурилась и почесала нос. Недолго подумав, она спросила: - Это сколько ему было лет, когда вы познакомились? - Двенадцать. - Двенадцать? – удивлённо переспросила блондинка, вскидывая бровь. Она опустила взгляд, задумчиво хмурясь. - Получается, ему сейчас двадцать лет? – спросила она, вновь поднимая глаза на домработницу. - Да. «Ну, теперь я хотя бы знаю, сколько этому психу лет, - подумала девушка, поджимая губы. – Уже что-то». - А… какая у него фамилия? – вновь обратилась к женщине Дженна. - Может быть, ты лучше спросишь об этом Микки? – предложила Николь и взглянула на блондинку, отрываясь от уборки. - Давай, лучше ты мне расскажешь о нём? – попросила Дженна, так мило смотря на женщину, хлопая ресницами. Если не получается взять своё силой, то всегда можно сыграть в «бедную овечку». И, пусть Дженна не слишком любила этот способ достижения цели, потому что её раздражали подобные девицы, которые только и умели, что хлопать глазками и смотреть неосмысленным взглядом на собеседника, но на войне все средства были хороши. А в том, что это война, она уже не сомневалась. - Я не могу рассказывать о Микки без его разрешения, - ответила Николь, ставя швабру и опираясь на неё, как на трость. - А я ему ничего не скажу, - продолжая играть в святую невинность, проговорила Дженна и так искренне улыбнулась. Она добавила: - Просто, я хотела бы знать, с кем имею дело… А кроме тебя мне некому помочь. «Если бы я сама знала его…», - подумала Николь, вздыхая. Конечно, она знала его фамилию и ещё немало той информации, которая могла заинтересовать Дженну. Но всё это было лишь внешней стороной Микки, его оболочкой «для всех». Николь знала о том, что он – человек-загадка, но разгадывать её, лезть на рожон и в душу она не пыталась. Попытки были, когда Микки был ещё ребёнком, но уже тогда она смогла понять, что он совсем не прост. - Так, что, расскажешь мне о нём? – так мило спросила Дженна, смотря на домработницу своим самым искренним взглядом. Этому взгляду она научилась ещё в детстве, когда хотела чего-то добиться от папы или просто хотела его внимания. Она приходила в кабинет, где Блейд работал, становилась рядом и, сложив руки, как ангелочек, проникновенно смотрела на него своими большими бирюзовыми глазами. Этот «взгляд ангела» срабатывал практически всегда, а тогда, когда он подводил её, Дженна молниеносно перерождалась из маленького ангела в дьяволёнка. Такой массированной психологической атаки на её памяти не выдержал ещё никто. Никто. Но всё и всегда бывает впервые… - Я уже сказала, что не могу рассказывать о Микки без его ведома, - ответила Николь, вздыхая. - Почему? – захлопала глазками Дженна. – Ты… боишься его? - Нет, я его не боюсь, - спокойно ответила женщина. – Я его уважаю. И я очень тепло к нему отношусь. «Как видно, она не более нормальная, чем этот псих, раз хорошо к нему относится», - подумала Дженна, на несколько мгновений теряя всю свою милость, но очень быстро возвращаясь в образ. Она вновь обратилась к Николь, пытаясь подойти с другой стороны: - Это очень хорошо, что ты хорошо к нему относишься. И в таком случае мне, тем более, хотелось бы узнать о нём больше. Может быть, я ошибаюсь в нём, и потому у нас не складывается общение. А, если ты расскажешь мне о нём, я смогу его понять и изменить своё мнение о нём. Николь взглянула на девушку, слегка хмурясь. Её милый тон и этот чистый проникновенный взгляд подкупали, но женщина старалась не потерять бдительность в разговоре с ней. Какой бы она милой не была и по каким бы причинам не попала сюда, но хозяин у неё мог быть только один, и она не желала его предавать. Стараясь делать вид, что не замечает подозрений во взгляде Николь, Дженна терпеливо ожидала её ответа, продолжая проникновенно смотреть на неё. Вздохнув, Николь наконец-то ответила: - Извини, но я не могу тебе сейчас ничего рассказать. Мне нужно закончить с уборкой и идти готовить обед. - А ты мой пол и рассказывай, - улыбнулась блондинка. Подумав немного, Дженна добавила: - Я даже могу помочь тебе, чтобы ты быстрее управилась. Дома ей никогда не доводилось мыть пол, потому что в нём всегда была прислуга, которая следила за его чистотой. Но ради того, чтобы добиться своего, Дженна была готова немного поиграть в Золушку. - Не нужно, - мягко, но уверенно отказалась Николь. – Ты в этом доме гостья, потому сомневаюсь, что ты должна заниматься уборкой. - Я не против. Всё равно, мне нечего делать, а тебе помогу. - Нет. Отдыхай. А я продолжу. Сказав это, Николь взяла швабру и, окунув её в воду и отжав, опустила на пол, продолжая прерванную уборку. Дженна шумно выдохнула. Эта женщина никак не желала поддаваться на её уловки и уговоры и девушку это раздражало. Ей стоило огромных усилий не начать кричать и требовать своего, не отнять у неё эту чёртову швабру! «Интересно, что Микки сделал ей такого, чтобы она была так верна ему и так боялась подставить? – думала блондинка, наблюдая за убирающейся домработницей. – Откуда, вообще, они знают друг друга и каким образом смогли познакомиться, когда ему было двенадцать лет? – она слегка нахмурилась,  смотря на женщину. – На вид ей лет сорок-сорок пять, получается, разница в возрасте у них огромная и потому у них едва ли могла быть какая-то общая сфера интересов или один круг знакомых…». - Николь, а сколько тебе лет? – спросила Дженна. - Сорок три, - не отрываясь от уборки, ответила женщина. «Ну, хотя бы на этот вопрос ответила, - вздохнула блондинка. – Значит, продолжим…». - И давно ты работаешь на Микки? - Два года. Это был не совсем верный ответ, потому что Николь работала на Холи, а, стало быть, и на Микки, который являлся его приёмным сыном. А после того, как брюнет покинул штаты, она видела его довольно редко и не работала на него, можно сказать, находясь в затяжном отпуске, но всё равно получая зарплату. Именно же убираться в его доме она начала вчера, приехав в Зальцбург и заселившись в его замок. - А как получилось, что вы познакомились, когда ему было двенадцать, а два года назад ты вдруг стала его домработницей? – вновь спросила Дженна, стараясь не потерять нить завязавшегося разговора. - Я работала на мужчину, который усыновил его, - ответила женщина и осеклась. Получилось, что она всё равно ответила на вопрос Дженны, увлёкшись разговором и пойдя у неё на поводу. Кажется, она недооценила эту девушку, которая оказалась на деле весьма хитра. - Наверное, это был его четвёртый усыновитель? – поинтересовалась блондинка. – Он был одиноким мужчиной? В смысле, у него не было жены? На этот вопрос Николь решила ответить, посчитав, что в нём нет той конкретики, которой она не хотела озвучивать. - Да, он не был женат на тот момент, - ответила женщина. - Странно, я думала, что детей в основном усыновляют семьи или хотя бы одинокие женщины… - Нет, это не так, - ответила Николь. - Буду знать, что ошибалась, - ответила Дженна. Ей казалось, что так вежливо она не разговаривала ещё никогда в жизни. - Ничего, все в этой жизни ошибаются. Девушка кивнула, слегка улыбнувшись, показывая, что согласна с высказыванием Николь, после чего вновь обратилась к ней: - А как получилось, что ты работала на усыновителя Микки, а потом перешла на службу к нему? - Мой прошлый начальник скончался почти пять лет назад, - ответила женщина, было заметно, что ей не слишком хотелось об этом говорить. - Пять лет назад? – переспросила Дженна. – Тогда Микки, получается, было пятнадцать лет? - Почти шестнадцать, - поправила девушку Николь. Дженна кивнула и продолжила: - А после смерти усыновителя он вернулся в приют? Или, может быть, ты взяла над ним опеку? - Он вернулся в приют, - сдержанно ответила Николь и, взяв тряпку и брызнув на неё моющего средства, прошла к подоконнику, начиная протирать его от пыли. Развернувшись на кровати так, чтобы сидеть к женщине лицом, Дженна вновь обратилась к ней: - А что было потом? Николь не ответила, сосредоточено протирая подоконник. Вернув ему идеальную чистоту, женщина переключилась на тумбочку. Она всеми силами старалась не смотреть в лицо девушке, которая сидела прямо перед ней. Вздохнув, Дженна снова заговорила, перефразируя свой первоначальный вопрос: - Вы снова встретились, когда Микки исполнилось восемнадцать, и он позвал тебя быть его домработницей? - Мы общались и тогда, когда он был в приюте. - А разве там разрешены встречи? – теперь уже искренне удивилась Дженна. Конечно, откуда ей было знать о жизни в муниципальных стенах… - Да, это же не тюрьма, - спокойно и не глядя на собеседницу, ответила Николь, но протирать пыль начала быстрее. Дженна кивнула и замолчала на какое-то время, придумывая новый вопрос, который станет для неё ещё одним шажком к правде и свободе. Подумав, она спросила: - А ты все эти два года жила с Микки, да? Или просто приходила убираться? Николь помедлила с ответом, быстро стирая последние следы пыли, а затем, также быстро, прошла к остальному уборочному инвентарю и, положив тряпку в ведро, взяла его в руки. - Мне пора, - произнесла она и сразу же направилась к двери. «Уже? – воскликнула про себя Дженна, вновь широко распахивая глаза. – Ещё рано!». Она подскочила с кровати, но кидаться к Николь не стала, дабы не пугать её. - Тебе уже пора уходить? – спросила она. – Так скоро? - Да, - кивнула женщина. – Извини, но я не могу тратить время на разговоры, мне работать нужно. - А… - открыла рот Дженна, судорожно пытаясь придумать какой-нибудь повод, чтобы задержать домработницу. Повод не нашёлся, нашёлся только вопрос. Глупый вопрос, который девушка, не раздумывая, выпалила: - А этот замок большой? – она проговорила это так быстро, что даже засомневалась, что Николь поняла её. Но женщина всё расслышала и всё поняла. Она обернулась на блондинку. - Просто, я снаружи его не видела, - продолжила Дженна, пытаясь заговорить Николь. – И изнутри тоже. Я была только в этой комнате. Домработница взглянула на неё, несколько секунд смотря, а затем отвечая: - Здесь пятнадцать комнат. Три этажа. - А мы на каком этаже? - На третьем. - А я правильно поняла, что замок не в городе? - Нет, он за городом. Отсюда до Зальцбурга тридцать три километра. Дженна нахмурилась, непонимающе смотря на женщину. Зальцбург? Какой ещё Зальцбург?! Конечно, Дженна знала, что есть такой город, но никак не планировала, что её знакомство с Австрией выйдет за пределы Вены. То, что она была вблизи не того города, в котором гостила, ей не нравилось. Но это уже были хоть какие-то факты… «Если ты владеешь информацией, ты владеешь миром», - вспомнила Дженна знаменитое высказывание Ротшильда. Не всё, что сказала Николь, могло быть полезно Дженне, но она смогла вывести эту женщину на контакт, и это давало надежду на то, что она и дальше будет поставлять ей информацию, которая поможет ей найти подход к Микки, а, возможно, и поможет ей бежать. - И Микки всё время живёт здесь? – задала Дженна очередной вопрос. - Мне действительно пора уходить, - произнесла Николь. Не дожидаясь реакции девушки, она быстро открыла дверь и покинула комнату. А через секунду в замке повернулся ключ. Дженна глубоко вдохнула и шумно выдохнула, закрывая глаза и наконец-то позволяя сладкой улыбке сползти с её лица. Зритель ушёл, потому актриса могла отдохнуть. Она запрокинула голову и открыла глаза, смотря в высокий идеально-белый потолок. «Зальцбург, - думала она. – Это не очень хорошо… И совсем плохо то, что этот замок так далеко от города. Если я сбегу, мне придётся целый день добираться до Зальцбурга. А ещё я не знаю, в какую сторону нужно идти…». Она снова закрыла глаза и закрыла ладонями лицо, падая назад, на спину. «И наличных денег у меня нет, только карточка, - продолжала она мысль. – Хотя, если мне удастся бежать и выйти на дорогу, то я просто словлю попутку, объясню им всё и попрошу довезти до города. А потом, если что, сниму в первом же банкомате деньги и заплачу за помощь». Она подумала ещё какое-то время, продумывая детали своего побега, доводя его до совершенства, чтобы ничто не смогло сорваться и пойти не так. Но, пусть план этот и был красив, но он был лишь мечтой, фантазией, потому что в нём не значилось первого и самого главного пункта: «Как я выйду из дома?». Об этом Дженна не думала. Но не потому что была так глупа или наивна, и не потому, что забыла. Причина была в том, что думать ей пока было не о чем – у неё пока не было никаких данных, из которых можно было составить план того, как выйти из замка или, хотя бы, из этой комнаты. Решив, что тратить время на пустые мысли, которыми она пока ни к чему не придёт, нет смысла, блондинка встала с кровати и направилась в ванную комнату, намереваясь принять душ и надеясь на то, что её сегодня не забудут покормить, потому что есть хотелось уже сильно. В это время Николь, преодолев весь замок и спустившись на первый этаж, зашла на кухню, где за столом сидел Микки, неспешно попивая чай. Как только домработница зашла в комнату, парень обратился к ней, спрашивая: - Ну, как, познакомились с Дженной? Или она ещё спит? - Она проснулась, - слегка кивнула Николь и поставила уборочный инвентарь на пол. Встав, Микки в несколько шагов преодолел расстояние до женщины и, протянув руку, убрал волосы с её лица, задумчиво рассматривая его и никак не комментируя своё довольно странное действие. - Микки, что-то случилось? – неуместный и неправильный вопрос, но лучше так, чем молчать и мучатся догадками. - Всё в порядке, - ответил парень. – Просто, она и ударить может. Вот и смотрю, не появилось ли у тебя новых синяков. Сказав это, он отошёл и вернулся за стол, вытягивая под ним ноги и вновь беря в руки чашку с чаем, сделал глоток. - Надеюсь, - добавил Микки, - под одеждой у тебя их тоже нет? - Нет, Микки, - ответила женщина. – Но спасибо, что волнуешься. А Дженна… Её ведь зовут Дженна? – брюнет кивнул. – Она не пыталась сделать ничего такого. - В самом деле? – удивился Микки, вскидывая бровь. - Да, - кивнула Николь. – Только убираться мне она сначала мешала… - И как же? – спросил парень, а затем указал домработнице на стул рядом с собой, приглашая её сесть. Сев, Николь ответила: - Она швабру хватала, чтобы я не могла мыть пол… - Метлы нет, так на швабре улететь решила? – усмехнулся Микки. Николь тоже улыбнулась, не обнажая зубов. - Может быть… - отозвалась женщина. – А что, она такая ведьмочка? - Хоть сейчас на костёр, - ухмыльнувшись, ответил Микки и скрестил руки на груди. Он помолчал несколько секунд, затем уже серьёзно добавил: - Но лучше с этим подождать. Николь согласно кивнула и опустила взгляд, зажимая зябнущие руки между колен. Посмотрев немного на женщину, Микки встал и закрыл окно, после чего вернулся на своё место за столом. Сделав глоток чая, он поставил чашку на стол и выудил из пачки сигарету, закурил. - Микки, зачем ты куришь? – спросила Николь секунд через тридцать. – Это же так вредно… «У меня таблетки токсичнее, чем эти сигареты», - подумал брюнет, приоткрывая рот и выпуская из лёгких длинные сизые змейки дыма. Но вслух он ответил другое: - Я курю не так уж и много. Максимум – пачку, но это бывает очень редко. Обычно я выкуриваю за день штук десять-двенадцать. - Но это всё равно очень вредно. - Знаешь, - задумчиво произнёс брюнет, слегка сминая пальцами фильтр сигареты, - некоторые говорят, что курильщики и любители выпить являются латентными и пассивными самоубийцами. У них просто не хватает духа, чтобы убить себя, но они настолько ненавидят в глубине своей души себя и свою жизнь, что просто не могут себя не травить … Он вновь замолчал на пару секунд, раздавливая в пепельнице окурок и беря новую сигарету, но, как обычно, не закуривая сразу. - Так вот, - продолжил Микки, - это – неправда. Сигарета – это всего лишь сигарета, не нужно видеть в ней символ пули. - Знакомое выражение… - нахмурилась Николь, пытаясь вспомнить, где она его слышала. - Похожее высказывание принадлежит Зигмунду Фрейду, - кивнул Микки и подкурил, делая неглубокую затяжку. – Но он говорил немного иначе: «Иногда сигара – это просто сигара» и имел в виду совсем другое. Николь слегка улыбнулась в ответ. Иногда её просто поражало то, сколько всего знал Микки. Он был ещё так молод, а его речами и рассуждениями можно было заслушиваться часами. И всегда Николь было интересно то, каким образом сирота из приюта, у которого никогда не было семьи и примера перед глазами, смог вырасти таким? Она видела других таких детей, которые побывали за время её службы у Холи в его доме, но Микки был не похож ни на одного из них. Кто-то из этих бедных малышей был запуган, кто-то забит, кто-то озлоблен, кто-то всё время пытался привлечь к себе внимание, боясь, что про него вновь забудут, как забыли родители. Они были разными, но всех их объединяло одно – рана на сердце, которому не хватало самого главного и дорогого – самых важных в жизни любого человека людей – семьи. А у Микки этой раны, казалось, не было вовсе. Николь ни разу не видела в его глазах страх или неуверенность в завтрашнем дне, которые присущи всем покинутым детям. Докурил брюнет молча, и Николь тоже молчала в это время. Отправив окурок в пепельницу, Микки выдохнул из лёгких остатки дыма. Посидев ещё немного в тишине, брюнет обратился к домработнице, поворачивая к ней голову и смотря из-под полуопущенных ресниц. - Как мама? – спросил он. - С ней всё в порядке, - ответила Николь, широко улыбнувшись, просветлев. – Ещё раз огромное спасибо тебе, Микки. Брюнет слегка кивнул, принимая благодарность, которую он слышал уже не раз. Дело было в том, что восемь месяцев назад у матери Николь нашли рак печени. А полгода назад женщина перенесла операцию по пересадке ей здорового органа, без которой шансы её на жизнь были бы невелики. И оплатил ей операцию и последующее лечение Микки. Без его помощи семья Николь ни в жизни бы не нашла деньги на столь дорогостоящую операцию. И это окончательно привязало Николь к нему. И до этого она очень хорошо относилась к Микки, она прониклась к нему ещё тогда, когда он был «сыном» Холи, и потому у неё болело за него сердце, потому что она полагала, что его постигнет та же участь, что и его предшественников. Но после того, как он спас жизнь её, пусть не самой лучшей и правильной, но любимой матери, Николь поняла, что будет верна этому парню до гроба или до того момента, пока он не попросит её уйти. И Микки всё это прекрасно понимал и видел. С того момента, как он вошёл в дом Холи, Николь пыталась, редко и украдкой, быть ему матерью, пыталась дать ему что-то, чего у него никогда не было. Но своей родной матери он никогда не знал, а чужая ему была не нужна. Ему, вообще, не был нужен никто с их пресловутым теплом. - Я хочу успеть вернуться к ночи, так что, пообедать я не успеваю, - сказал брюнет и встал из-за стола, направился к двери. Обернувшись на пороге, он добавил: - Приготовь обед и накорми Дженну. И следи за тем, чтобы она не убежала, когда ты открываешь дверь. - А она может? Микки кивнул в ответ, решая не утруждать себя словами,  и покинул кухню, прикрывая за собой дверь.