Часть 55

Настоящее время. Та же кухня в квартире номер шестьдесят девять в «сказочном городе». Та же слишком чёрная ночь и едкий табачный запах. Микки продолжал сидеть за столом, смотря во тьму перед собой. Новая пачка сигарет всё же нашлась и уже успела опустеть наполовину; очередная сигарета тлела в правой руке брюнета. Он уже закуривал на автомате и, сделав несколько затяжек, оставлял сигарету медленно умирать, сгорая в его пальцах. В голове Микки творились что-то такое, что невозможно было описать словами; у него было такое чувство, будто мозг его кипел и, одновременно, разлагался, отравляя тело ядом, принося боль – вспышки нервного тока. В очередной раз он потёр правое запястье, ещё больше расковыривая этим рану и пуская новую кровь, которая во тьме казалась жуткой и совсем чёрной. Он ведь порезал руку позавчера, когда истошно кричал и упал на колени и не заметил того, как острое лезвие вонзилось в его плоть. И, когда он нёс Дженну до машины – а ведь нести бессознательное тело, которое никак тебе не помогает, совсем не просто – то едва затянувшаяся рана вновь разошлась, начиная зиять сильнее и кровоточить. Он вёл автомобиль и то и дело стирал кровь, размазывая её по рукам, и даже немного запачкал лицо, когда нервными движениями откидывал чёлку с глаз. Он не знал, почему его не остановила полиция… Микки, вообще, смутно помнил то, что он делал и как он это делал. И, пусть он готовился к тому, что его «семья» не обрадуется его выбору, но он не ожидал, что они начнут буквально разрывать его сознание на куски, а через его ткань и провода барахлящих нервов доберутся и до тела. План его был прост, гениален и безумен в той мере, какой ещё не придумали люди. Его демоны желали, чтобы Микки избавился от Дженны путём убийства. Но он решил поступить иначе. До последнего он вёл себя так, будто действительно зарежет пленницу, заставляя «голоса» поверить ему. На радость Микки они не читали его мыслей, наверное, не умели – это уже было не важно. Он даже взял с собой, когда шёл к Дженне, нож, чтобы картина готовящегося убийства была совсем реалистичной. А на деле Микки уже знал, что сделает. Он придумал этот план ещё тогда, когда, охрипнув от безумного крика, сидел на полу и смотрел на своё отражение. «Искуситель» ведь сказал тогда, что Микки всегда был умным. И он действительно таковым был. И тогда он решил, что исполнит требования «семьи» и избавится от Дженны, но не так, как того хотели они. Какая разница, будет ли она жить или погибнет? Главное, что рядом с ним её уже никогда не будет. Он об этом позаботится. Микки так думал. И потому он решил вернуть девушку в её нормальную жизнь. И не просто вернуть, а отвезти туда, откуда он её потом точно не сможет забрать, как бы ни хотелось его воспалившемуся сознанию – домой. Это было странным порывом непослушания единственной «семье» и, верно, проблеском света в душе Микки. Вот только свет этот низвергнул его в бездну. Благими намерениями выстлана дорога в ад – люди говорят так совсем не случайно… Почему он решил пощадить её, хотя не щадил никого? Он никогда не испытывал жалости к тем, кого убивал. Ему было всё равно. И ведь он убивал не только по наставлению «семьи». Две жизни он отнял в совершенно трезвом уме и полном здравии. Но те люди сами заслужили того, чтобы пасть от его руки. И одним из этих двух человек был последний усыновитель Микки – тварь по имени Холи. Никто так и не узнал о том, что его смерть была не несчастным случаем и неосторожностью мужчины. Никто. Только Николь догадывалась о том, что Холи проломил себе голову не сам, поскользнувшись на лестнице и скатившись с неё. Но она молчала, и будет молчать и дальше, потому что всегда втайне ненавидела своего начальника-монстра, который творил такие дела, которых не отмолить и за десять жизней. Но уйти от него она не могла – она боялась. Боялась и чувствовала, что это решение станет последним в её жизни. От таких людей, каким был Холи, просто так не уходят. Микки не было ещё и шестнадцати лет, когда он убил своего четвёртого «отца» - монстра. Наверное, причина того, что Микки вдруг решил пойти против «семьи» была в возрасте, ведь последний раз убийства от него «голоса» потребовали в десять лет, тогда он был ещё ребёнком. Сейчас же он был уже взрослым и, возможно, ему просто надоело плясать под чужую дудку – дудку тех, кто запросто могли его уничтожить изнутри, что они сейчас и делали, не сумев простить парню предательства. Микки бросил недокуренную сигарету в пепельницу и закрыл глаза, которые уже резало от недосыпа так, будто в них кто-то бросил пригоршню песка и серы. Но поспать ему в ближайшее время не удастся. Теперь брюнет понимал это очень ясно, хотя, в принципе, ясно мыслить ему сейчас не удавалось. «Демоны» были слишком сильны, и они были слишком злы на него. Под закрытыми веками Микки скакали хаотичные и размазанные картины того, из чего состояли для него прошедшие сутки. Ночь. Нож. Спокойствие – ведь «голоса» знают, что получат своё. Совершенное безразличие ко всему и оглушение. Дженна, которая мирно спала и ни о чём не подозревала. Радость «семьи». Укол сильнодействующего успокоительного. И… А далее картинки смешивались и смазывались, потому что «голоса» поняли, что Микки предал их, и начали рвать его сознание в клочья. Он помнил, как тащил чемодан пленницы и бросал его в багажник, но не помнил, как нёс её саму. В памяти осталась лишь картина того, как они уже ехали и он видел спящую на заднем сиденье Дженну через зеркало заднего вида. Он помнил кровь на своих руках, которую рваными неаккуратными движениями размазывал, даже не пытаясь вытереть. Её, крови, было много – лезвие ножа задело крупную вену. Микки не помнил, как вёл машину и как ехал. Он знал только, что ему надо доехать до Берлина, но не помнил ни единого дорожного указателя на своём пути. А, нет, один в память всё же врезался – знак ограничения скорости до семидесяти километров в час. А Микки гнал далеко за сто. И как он не попал в аварию и не убил этим их обоих? Микки не думал о том, что они могут разбиться, потому что он попросту не видел дороги, ведя машину в полубессознательном состоянии. Четверо суток без сна, двое суток без еды – этого бы вполне хватило, чтобы спровоцировать страшную аварию, о которой точно расскажут в новостях. В голове же Микки ещё и рычали, орали, выли «голоса», сводя его с ума и доводя до коматозного состояния едва живого полутрупа. Дорога, дорога, дорога, провал в памяти и вот уже утро, значит, прошло минимум шесть часов пути. Они уже в Германии? Наверное… Микки не помнил, как они пересекли границу. И он не думал о том, как будет это делать с бессознательным телом на заднем сиденье – телом, которое наверняка уже объявлено в розыск. Но ему повезло. В любой стране есть такие дороги, по которым можно объехать пограничные пункты и пересечь границу без лишнего внимания к себе. Микки знал об этом, знал о двух таких дорогах, но он не знал, как проехал по одной из них в том состоянии, в котором он был и оставался до сих пор. Он ехал на автомате, движимый чем-то, что даже нельзя было назвать рефлексом или подсознанием. И снова дорога – пустынная, в памяти остались всего три невзрачные машины: одна ехала навстречу, две Микки обогнал. Две из них были серебристого цвета, одна – синяя. Почему-то их цвета врезались в память парня. Доехать до Берлина. От Зальцбурга до него около семисот километров, восемь часов пути. В таком состоянии это – практически невыполнимая задача. Но Микки справился. И вот – вывеска: «Добро пожаловать в Берлин!» и сам город. Он красивый и большой – столица, как-никак. Но он совершенно отличается от «сказочной» Вены. Ещё было достаточно рано, но машины на улицах города уже были. Это создавало огромные проблемы, потому что маневрировать между другими автомобилями в полуобморочном состояние просто невозможно. Вроде бы, Микки даже подрезал кого-то на перекрёстке, задел – он не помнил точно. Для того, чтобы достигнуть цели, брюнету пришлось проехать через полгорода. И вот наконец-то он увидел дом с заветным адресом – дом семейства Билоу. Это был большой и очень светлый особняк за внушительным забором, в котором Микки точно не ждали. Но, вопреки этому, он всё равно свернул к нему и, покинув машину, вытащил из чемодана Дженны ключи и, взяв девушку на руки, понёс её к дому – ближайшие соседские дома стоят достаточно далеко, может быть, никто и не увидит. Микки не думал о том, что будет, если он столкнётся с семьёй девушки, а ведь это должно было случиться! Не думал о том, что после этого его в лучшем случае будет ждать нехилый срок в тюрьме, а скорее – за решёткой психиатрической больницы, где проходят принудительное лечение особенно опасные психически больные лю… Нет, их не называют людьми. Микки помнил, как открывал заднюю дверь дома и как нёс Дженну на второй этаж – он будто знал, где находится её спальня, и нашёл нужную дверь с первого раза. Помнил, как принёс в комнату и чемодан и оставил его недалеко от кровати, на которую до этого уложил девушку, и ушёл – покинул чужой дом и снова сел за руль, чтобы во второй раз двинуться в смертельно опасную дорогу. Судьба до безумия любила Микки, хоть и ненавидела его в той же степени. И в этот раз фортуна тоже не покинула его и не дала в обиду. Блейд покинул Берлин почти месяц назад, а Ева отправилась к нему примерно две недели назад. И, как только она уехала, дом Билоу опустел. Блейд всегда не терпел, когда чужие находятся в его доме в его отсутствие. Потому прислугу он отпустил, как только Ева приехала к нему в Вену. Дом был совершенно пуст и потому никто так и не стал свидетелем того, как Микки возвращал «украденное». А с самими Блейдом и Евой брюнет разминулся всего на три часа. И это было главным доказательством того, что Микки был поцелован удачей и небом, но ими же он был проклят, потому что любой человек предпочёл бы смерть тому, что творилось с ним сейчас… «Голоса» в негодовании выли в голове парня так громко и долго, что сейчас, спустя почти сутки после того, как он решил пощадить Дженну, ему уже казалось, будто он оглох – оглох внутренне, потому что криков он уже почти не слышал, почти не различал. Взяв очередную сигарету, Микки подкурил и, сделав одну затяжку, опустил руку, кладя её на стол. Жалел ли сейчас он о том, что оставил Дженну в живых? Пока что нет. Сейчас Микки не мог ни жалеть, ни думать. Сделав ещё одну затяжку, брюнет запустил руку в правый карман и вытащил из него ключи – ключи от дома Билоу. Он забрал их случайно, в беспамятном состоянии сунув в карман и увезя с собой в «сказочный город». Несколько секунд посмотрев на поблёскивающие во тьме металлом ключи, Микки бросил их на стол и снова глубоко-глубоко затянулся горько-сладким дымом. Рана на его правом запястье продолжала кровоточить, и парень дотронулся до неё кончиками пальцев и провёл ими по гладкой столешнице, оставляя на ней тёмно-алый жуткий след, рисуя собственной кровью бессмысленный и бездарный рисунок. «Семья» хотела крови, пусть она её получит! «Голоса» с удвоенной силой недовольно и зло зашипели в его голове… Микки просидел так ещё сорок минут, а затем раздавил очередную сигарету в пепельнице и встал из-за стола, взял ключи и убрал их в карман, после чего покинул кухню. Он зашёл в свою спальню, взял ноутбук и забрался с ним на кровать, включая компьютер и ставя его на колени. Ноутбук включился быстро и сразу же Микки открыл сайт онлайн-покупки авиабилетов и начал искать подходящий для себя рейс. Ему даже не было важно, куда лететь. За свою не слишком долгую жизнь Микки множество раз менял место жительства, потому и сейчас ему не было жаль покидать очередной дом. Ему просто нужно было срочно покинуть Австрию. Микки выбирал рейс по времени вылета. И, только удовлетворившись этой характеристикой, брюнет бросил взгляд на город, где он должен был сойти на землю – Санкт-Петербург. Культурная столица самой большой в мире страны…. Не самый худший вариант. А, в принципе, плевать. Не с первого раза сумев правильно напечатать номер своей банковской карты, Микки выкупил один билет и захлопнул крышку ноутбука. Теперь осталось только собрать вещи и покинуть «сказочный город», который почти два года был ему домом. Вещей брюнет брал по минимуму – две пары джинсов, несколько футболок и рубашек, бельё, а ещё ноутбук - остальное он решил купить уже на месте, налегке ехать было проще. И главное, ради чего Микки и приехал в Вену – паспорт. Также парень забрал и своё свидетельство о рождении и свидетельство о смерти матери – две невзрачные бумажки, которые, порой, выступали для него единственным подтверждением того, что он тоже являлся нормальным человеком и у него тоже когда-то была настоящая семья, пусть даже всего лишь пять часов… Он вложил свидетельства в паспорт и, оставив ящик стола выдвинутым, закрыл чемодан и покинул вместе с ним спальню. Как он обулся - Микки вновь пропустил, момент надевания куртки отпечатался в сознании немного лучше. Он хотел положить паспорт в карман куртки, но взял его как-то слишком неаккуратно – пальцы были, будто деревянные – и документ раскрылся, выплёвывая на пол две потрёпанные временем бумажки. Микки опустился на корточки и прикоснулся кончиками пальцев к одному из документов – свидетельству о его рождении, проводя взглядом по написанному в нём: «Имя – Микки Мейерс. Дата рождения – 19 января 2017 года. Место рождения – Линц, Австрия. Отец – прочерк. Мать – Лили Мейерс». Подобрав документы, Микки осторожно сложил их и убрал в карман джинсов. А после открыл дверь и покинул квартиру. Конец. 26.12.2017 – 16.02.2018 года. Валя Шопорова© Дорогие мои и любимые читатели, я выражаю благодарность каждому, кто держал/держит или будет держать данную книгу в руках в электронном или же бумажном виде. Я просто очень сильно люблю вас. И главная моя благодарность моему бессменному рецензенту – Татьяне Хачатрян, которая взялась читать данную книгу, хоть и не любит эротику. И, конечно, спасибо тем, кто уже год со мной (с февраля 2017 года) – моим самым верным читательницам Оксане Панфёровой и Alenatiptop (Елене Топориковой)! Я вас ценю и не забуду, потому что некоторые другие покинули меня после того, как главным героем «Блейда» перестал быть Блейд, а стал Микки. А вы остались. Это заставляет меня верить в себя и не сдаваться. Правда, спасибо!