part 3. Прощание.

Улица встретила нас холодным ветерком и промозглой погодой. Под ногами была склизкая грязь, в которую то и дело проваливались мои сапожки. Вышли мы ранним утром и за пару часов успели преодолеть довольно длинную дистанцию, обойти пару магазинчиков и находились уже далековато от центра. Чего-бы я там не говорила позавчера вечером, но спортивные навыки и в правду помогали Маркусу. Он шел вполне спокойно, и казалось, что вообще не уставал. А его длинные ноги помогали ему с легкостью перешагивать глубокие лужи. В то время как мне приходилось искать пути обхода этих ям, наполненных водой. Это бесило. Но было кое-что, что в теории могло вывести меня гораздо сильнее, это постоянная ухмылка Маркуса, которая по моим предположениям не должна была сходить с его лица. Но почему-то все было наоборот. Он шел впереди с максимально серьезным лицом. Без подколов, без шуток, даже без улыбки. Видимо совсем раскис. Он вздрагивал от каждой страшной рожицы из-за дерева. В этом и было мое единственное превосходство. Я не боялась сделать следующий шаг, не боялась издать лишний звук. Я была слишком спокойна, на удивления даже для себя. Как будто уже успела смириться с неизбежностью смерти от того, что какая-то тварь, либо убьет меня своими когтями, либо укусит меня и я тоже стану как они. К слову, в наших условиях лучше просто умереть. Это будет менее паршиво. Из мыслей меня вывел звук падения Маркуса в лужу. Да, он опять увидел ночного, напугался, поскользнулся на грязи и шлепнулся в лужу. – Ну спортсмен, конечно. Даже на ногах устоять не можешь. Сказала я самодовольно, перескакивая очередную лужу и протянула упавшему руку. Тот ее оттолкнул и встал сам, пытаясь избавиться от грязи на ладонях. Но вот как ты избавишься от ила, когда вытираешься об штаны, в которых только что упал? Видимо падение вышибло баскетболисту последние мозги. Я потянулась к рюкзаку и открыла замок. Недолго покопавшись в нем, я нащупала небольшую упаковку, которая издавала шуршание. Из рюкзака я достала упаковку влажных салфеток. – Держи. Я протянула ее парню. – Откуда у тебя целая пачка? Их просто так не выдают. И правда, не выдают, потому что их у нас тоже «дефицит». Из-за отсутствия воды в водопроводах помыться никто не мог, а если и мог, то очень редко. Поэтому все подмывались салфетками, и то, их выдавали по пачке из пятнадцати штук на одну комнату по четыре человека! Для меня это было дикостью. Для душа использовалась только дождевая вода, которая распределялась по трубам за счет их хитроумной системы, которую они умудрились построить здесь, в условиях апокалипсиса. Нормально помыться за два месяца мне удалось лишь раза два. И это уже было роскошью! Мне, как больной и покалеченной была привилегия в принятие душа. Никогда я еще так не любила осень. Дождливый сезон = больше дождевой воды = чаще душ. – Позаимствовала перед вылазкой. – То есть украла, да? Я закатила глаза. Как же меня бесит такая правильность. – Ну ты брать будешь или нет? Я не собираюсь тебя уговаривать! – Ворованным не пользуюсь. Он еще раз обтер ладони об рукава кофты и продолжил идти. – Ну и ходи так! Свинья упрямая! Я убрала салфетки, а он злобно на меня глянул. – Если ты еще не поняла, то мы тут все за одно. Ты украла не у кого-то там, а у себя. – А ты считаешь, что они прям обеднеют от пропажи пачки салфеток, да? Как же меня бесит эта твоя жертвенность! Ты такой… Мне не дали договорить. – Мы все равно уже навряд ли вернемся живыми. И они это знают. Ты не должна была брать их ресурсы. В его глазах читалось отчаяние. Судя по всему он и вправду уже не был готов к бою. Не был готов к ночи. Я вскинула руками от злости. – А разве не ты мне затирал про серьезность? Про женскую слабость? Про то, что жизнь тебе дорога? Он смиренно опустил голову, походу стыдно стало. По крайней мере, я на это надеялась. – А? Спортсмен? Размяк от пары тройки страшных лиц и одной лужи? По словам Валлери, ты мог сделать гораздо больше. Вот похоже я его наконец-то довела. Он поднял на меня свой разъяренный взгляд. – Да, блять! Я боюсь! Потому что я не был к этому готов! Мы замолчали. Просто смотрели друг на друга. Он на меня: злую, взбешенную, непонимающую. Я на него: потерянного, уставшего, никакущего. – А думаешь кто-то был готов? Я сказала это без какой-либо злости. Я остыла, сбросила жар. Поняла его. Сейчас он был очень похож на меня в момент нападения. Не понимал за что ему это, как ему с этим справляться и что будет дальше. Он не ревел как я в тот день. Он просто был в отчаянии. Ему действительно было плохо. Мне даже стало его жаль. Я подошла к нему, положила свою руку ему на плечо и похлопала, как бы стараясь поддержать, хоть в этом я была и не сильна. – Ты не единственный, кому сложно это перенести. Поверь, есть люди, которым еще сложнее. И вот как раз сейчас унывать не время. Если ты говоришь про то, что у твоей группы не хватает продовольствия, то мы пойдем и найдем его, а не будем стоять и жаловаться на несправедливость жизни, ок? – Нашей. – Чего нашей? – Нашей группы. Не только моей. Отец тебя принял, поэтому теперь ты часть корабля хочешь ты того или нет. – Типа ты хочешь сказать, что это единственное, заинтересовавшее тебя в моих словах?! Меня это возмутило. Значит стоишь тут, распинаешься, пытаешься поддержать, а он тебе какую-то ересь выдает. Маркус рассмеялся впервые за время вылазки. Можно ли считать это победой? Или я еще об этом пожалею? Скорее пожалею. – Меньше вопросов – шире шаг! Ты за мной еле-еле поспеваешь, а уже темнеет. – Ты только это заметил? Потому что до этого тебя темнота не особо волновала! – Если я скажу, что твоя воодушевляющая речь спасла меня, тебе станет легче? О нет. Я уже начала жалеть. После его слов я пошла впереди него и уверенно зашагала, обходя лужи под его смешки. Хотелось обернуться и вдарить ему по морде. Дорога была однообразной. Все одна и та же лесная тропинка, все в грязи и траве. С права и лева от тропинки был лес. Огромный лес, который распластался на несколько сотен километров. Там, где жила я, он только начинался. Мой дом был самым ближним к чаще. И я часто, когда была маленькой бегала сюда. Поэтому леса я не боялась, я считала его вторым домом, который был гораздо тише и спокойнее первого. Я любила полазить по деревьям, поискать белочек и необычных птичек. Часто здесь я видела змей и лисиц. Лисиц я даже порой подкармливала. Но сейчас все поменялось. Это был не тот живой и добрый лес. Теперь он как будто увядал. Смотреть на это было больно. Какая-то часть меня умирала вместе с ним. Шли мы довольно долго. И вот где-то впереди я увидела дорогу, а за ней и заправку. – Я вижу заправку! Вскрикнула я, и мы оба побежали туда, наблюдая за тем как оживают твари, и как они рванули к нам. Я тут же скинула с плеча ружье, обхватила то поудобнее и выстрелила в ближайшего к баскетболисту ночного. Дальше я почувствовала холодные, как будто металлические когти на спине, затем жжение. Я тут же отпрыгнула от чудовища, пытающегося меня убить, тот замер, а я нажала на курок. Ночной упал, но я была уверенна, что это не на долго. Ноги сами понесли меня дальше от стада. Я бежала и не оборачивалась. Я боялась. Руки тряслись, по ним опять, как и в тот вечер стекала горячая кровь. Но тут в голове пронеслось одно уже порядком задолбавшее имя. Маркус… Точно! Несмотря на страх я обернулась и увидела как тот отбивается. Да, ружьем. Но нет, не пулями. Он прикладом бил ночных в головы. И я даже представить не могла с какой силой он это делал, если тварей просто откидывало от него. Сейчас я была на противоположной от него стороне дороги, уже прямо возле магазинчика. Я понимала, что если начну помогать ему, стреляя отсюда, то прямо на меня сбегутся все ночные. Поэтому не долго думав и скинув рюкзак у входа в магазин, я побежала к этому олуху отбивать его от монстров. Если быть честной, то на парня мне было откровенно плевать. Но за последние два месяца я видела слишком много трупов и я уж точно не хотела отдавать еще одного человека на съедение ночи. Дорога была уже позади, я накинула пояс от оружия на плечо для удобства и выстрелила. Чуть-чуть мимо. Но частично с задачей я справилась. Я отвлекла тварей от спортсмена. И они все одной большой тучей ринулись на меня. Я пыталась отстреляться, некоторые пули попадали им в голову, некоторые в плечи, иногда в живот. Руки тряслись у меня знатно, и я просто не успевала поворачиваться, поэтому стреляла практически наугад. Я очень надеялась на сострадание своего напарника. Ведь вроде как я теперь «своя»? Хотя ему выгоднее было бы меня бросить, и я бы даже не обиделась. Потому что ему есть куда вернуться, и его точно будут ждать. А меня… И тут я вспомнила глазки кудрявого мальчика стрелка, уж слишком похожего на моего брата. Они оба были очень худыми и оба любили прыгать мне на спину. Дилан всегда меня провожал, когда я покидала дом, и встречал по приходе. Лео делал тоже самое. Даже когда это могло навредить его жизни. Может и меня теперь ждут там?... Ночное небо было усеяно тысячами звезд, кажется когда-то я любила смотреть на них с Оливией. Только в эти моменты она не была врединой. Но даже сейчас я по ней скучала. Скучала по нашей ругани и особенно по тому, как она показывала мне язык всегда, когда ей что-то не нравилось. Она была той еще занозой, но она была такой маленькой… Все было как в замедленной съемке. Выстрелы, черная кровь пустых, боль в недавно раненом плече, мое падение в лужу. Я не надеялась выжить. Но тут, откуда не возьмись я вижу этот приклад ружья, который повалил монстра. Ночной упал на меня, но я тут же спихнула тварь на землю, а сама подскочила. Не успела я и опомнится, как меня хватают за запястье и заставляют бежать. И я бежала. Бежала так, как не бегала никогда. Спотыкалась, но крепкая рука подцепляла меня и я продолжала движения. И это все был Маркус. Тот Маркус, которому днем я наговорила кучу гадостей, тот кто еще недавно выдвигал идею сдать меня на съедение монстрам. А сейчас он просто спас меня. Он понимал, что мог умереть, но все равно в нужный момент оказался рядом. Не думаю, что его так волновала моя жизнь. Вероятнее, он руководствовался тем же, чем и я. «Не отдадим еще одну жертву ночным». Мы забежали в магазин и парень тут же захлопнул дверь, подпирая ту каким-то шкафом. А я, усевшаяся спиной к этому самому шкафу, придавливая тот, дабы никто уж точно не мог зайти, начала копаться в рюкзаке, который еле-еле успела подхватить перед тем как спортсмен закинул меня в магазин. – Это перекись? Спросил у меня парень, пытаясь отдышаться. Кстати, он тоже был в крови. Своей крови. А так же успел посеять свою куртку и оставался в одной только обтягивающей футболке, порванной в районе плеч. – Ага-а. Я радостно улыбалась от того, что бутылек не лопнул и не разлился в процессе нашего сегодняшнего увлекательного путешествия. – Ты думал, что я только салфетки сперла? Он засмеялся – Какая у меня запасливая напарница. Он сел рядом и наконец-то расслабился. Мы оба чувствовали себя в безопасности. – Еще бы! Помимо перекиси у меня еще и бинты имеются, - говорила я, опустошая содержимое рюкзака. – Этот набор мне бы сейчас очень помог. – Помниться мне, кто-то недавно говорил, что воровать плохо и ворованным не пользуется. Я смотрела на него с ухмылкой. Конечно, я ему помогу, но поиграть в вредину мне сейчас было жизненно необходимо. – А кто-то говорил мне, что не боится умереть, а сама бежала от ночных, только пятки сверкали. Да и твердила, что не своровала, а одолжила. На его лице была расслабленная улыбка. Никакой насмешки или злобы. Вот таким он мне нравился гораздо больше. – Ла-а-адно. Твоя взяла. Где там у тебя твои героические ранения? Сам справишься или мне помочь? – На спине, видишь? Он развернулся, и моему взору предстал огромный порез на пол спины около плеч. – Да уж… Я просто сидела и глазела на это безобразие. Было интересно, как они выращивают такие длинные и острые когти. – Не думаю, что сам справлюсь с перевязкой, а у тебя будет прекрасный шанс пощупать мою спину. Я смутилась. – Да, прямо таки прекрасный. Я начала потихоньку промывать рану ватой и водой, которые мы нашли в магазинчике. – Ну а когда тебе еще такая возможность предоставится, - сказал он, шипя от боли в спине и ватки, которая предоставляла жуткий дискомфорт. – Мне кажется, тебе пора сбавить свое самолюбие. Но если тебе все же интересен мой типаж, то я предпочту парней ухоженных, с чистой головой и брюками не в грязи. – И много ты таких видела в апокалипсисе? – Нет, поэтому приняла решение, остаться холостой до конца своих дней! Не думаю, что мы обсуждали бы что-то такое дома, в центре, но сейчас такие глупые разговоры помогали нам отвлечься от жутких звуков снаружи и другой хрени, которая в теории могла нас прикончить. Мы хихикали и подшучивали друг над другом. Иногда, когда его шутки заходили слишком далеко, я специально сильнее нажимала на его спину от чего он сразу же начинал извинятся. – Все! Закончила! Надеюсь, у тебя есть запасная одежда, потому что эта тряпка уже никуда не годится. Парень вытащил из рюкзака футболку, тоже уже не самую чистую, но хоть какую-то. И через боль, поднял руку и начал аккуратно стягивать с себя майку. Я отвернулась от смущения. Все таки я не собиралась отрицать тот факт, что даже раненый, но Маркус был красив. И мои порозовевшие щеки не скрылись от напарника. - По моему кто-то наконец-то смерился с моей привлекательностью, - на лице опять проступила та самодовольная улыбка. - Нет, кто-то просто пожалел, что кинулся тебя спасать. Парень рассмеялся. - Ну ты чего, в этом нет ничего постыдного, - Марк скорчил гримасу сочувствия. Я же кинула в него ближайшую упаковку каких-то кукурузных палочек, которая угодила ему прямо в лицо. Это заставило меня ухмыльнуться, а его закатить глаза. И тут неожиданно за окном пошел первый снег. Сначала парочку маленьких снежинок пролетели мимо окошка, за ними еще десять. И вот снег идет уже крупными хлопьями. Я тут же подбежала к окну, и прячась за ближайший стеллаж, чтобы меня не увидели ночные, начала смотреть на зимне-осеннюю красоту. В своей прошлой жизни я бы выбежала на улицу вместе с сестрами и братьями. Младшие уж очень любили ловить первый снег кончиком языка, да и я тоже. А если снег выпадал хоть в сантиметр глубиной, то мы даже бились снежками, еще крошечными, но уже увесистыми из-за мокроты снега. Я обожала зиму, любила свою домашнюю зиму. Воспоминания о семье заставили скатиться по щеке слезе, которую я тут же вытерла грязным свитером. Все таки это было очень тяжело. - О! Снег пошел! – сказал спортсмен, с нескрываемым восторгом. - Тише давай, тупица, - и всхлип. - Все хорошо? – Маркус подошел ко мне, тоже прячась за шкаф. Я развернулась к нему, придумывая отговорку, чтобы не рассказать лишнего. - Вспомнила что-то? - Да, вспомнила. Вроде бы я любила зиму, - сказала я, смотря на него своими самыми честными глазами, вспоминая о своей тайне, о памяти. - Я тоже любил зиму, - парень глубоко вздохнул, готовясь рассказать историю. - Это что? Разговор по душам? – спросила я, тихонько посмеиваясь между всхлипами. - Называй как хочешь. Раньше, мы с отцом, после тренировок зимой часто строили снеговиков. Я еще совсем мелким был, - он тепло улыбался, глядя в окно и садясь перед ним, скрывая туловище за стеллажом. Он похлопал ладошкой по месту рядом с ним, приглашая сесть и мне, что я сделала. - У нашего снеговика всегда был нос – это было его отличительной чертой. Мы всегда заходили в ближайший продуктовый и покупали самую длинную и яркую морковку, только чтобы наш снеговик чувствовал все, - Маркус засмеялся, - ну, мне так батя говорил. Я положила свою голову ему на плечо и прикрыла глаза. - Потом как-то раз я подрался с дворовыми пацанами из-за того, что те разломали мое снежное творенье. - Да ты что! – хихикнула я. - Да-а. Просто пришли и давай пинать нижний комок снеговика, ну а я не ссыкло, подошел и вмазал им всем. - И прямо таки сухим их воды вышел да, герой? -я явно над ним подшучивала. - Ну не сухим, конечно, тоже побитым. Но зато сколько воспоминаний. - Мг… Я попыталась как-то внятно ответить ему, но глаза слиплись. Я заснула. * Утро встретило неприятным жжением в глазах не только от солнечного света, но и от отражения недавно выпавшего тонким слоем снега. Рядом я услышала полный досады стон проснувшегося Маркуса. Осознав, что я вообще-то спала на его плече я тут же вскочила, чем причинила боль раненному спортсмену. - Ай блять! – начал возмущаться парень, - Значит, заснула на мне, как на живой подушке, дышала мне на ухо всю ночь, а теперь вскакиваешь вот так! Больно так то! - Дома ныть будешь, недо-герой. Я начала вертеть головой в поисках еды. И под возмущения Маркуса, все таки наткнулась на стенд с консервами, даже с кукурузой, которую я так любила дома. Попытки вскрыть банку были не самыми удачными, а со стороны так вообще казались комичными. Маркус хохотал. Сначала в ход пошли руки, потом зубы, потом походный нож, которым я в итоге поцарапалась, и от безысходности начала бить банку об металлический стеллаж, авось поможет. - Помочь, немощная? - Чего? - Сюда давай, говорю, - он вырвал у меня из рук многострадальную банку и подцепил крышку уже своим ножом, - Только я не знаю, как ты собираешься ее есть. - Разберусь! * После небольшой трапезы мы нашли в магазине карту туристического маршрута, который проходил по сети заправок. - Фкорее фсего они ффо… - Дожуй сначала, умник. Маркус закатил глаза. - Скорее всего они все тоже не разграблены. - Надеюсь блин. Но это ведь уже не наша проблема, да? - О да-а. - Значит, домой? - О-о да-а. Я аж подпрыгнула от счастья. Так была рада за себя, родители бы гордились мной. Я прошла через: месяца без душа и нормальной еды, слякотный лес, компанию спортсмена-извращенца, ночных, травмы и многое другое, что сейчас в голову мне просто не шло. Домой мы шли уже по веселее: вновь шутили и подкалывали друг друга. Парень уже не подпрыгивал от каждого шороха и рожицы из за дерева. А встретили нас еще более тепло: Лео кинулся обнимать меня, как и Вал. Отец Маркуса потрепал его по волосам, а меня даже приобнял. После доклада все еще больше развеселились. Надежда есть! И пока мы точно сможем жить. Даже, упаси господь, с Маркусом. * Прошло два года. Я стала полноценным членом команды, и даже почти смогла отказаться от прошлого. Мы стали одной большой семьей. Лео стал полноправно заменять мне младшего брата, я так же заботилась о нем и учила всему, что сама узнала за эти страшные годы. Валлери стала хорошей подругой, мы всегда секретничали с ней по поводу и без. Маркус так и остался моим напарником, поэтому стабильно раз в два-три месяца мы выходили на продолжительные вылазки вместе. Мы научились работать друг с другом и подстраховывать при надобности. На миг мне даже показалось, что я чувствую к нему что-то. И именно тогда я поняла, что это все еще не моя жизнь. Как бы я не старалась я не смогу быть здесь по настоящему дома. Я все еще помнила про тот мистический поезд для элиты, и я намеревалась найти его и забрать положенное мне там место. Я понимала, что вся проблема появления этих тварей скрыта именно в мне подобных ранее, в богатеях, коим делать было нечего. Никто не сможет жить нормально, пока мы находимся рядом с тварями. Поэтому мной было принято решение покинуть это место, чтобы потом, если я все решу… То есть, когда я все решу, вернуться и вновь увидеть их улыбки, и уже свободные лица. Я собрала рюкзак, взяла все самое необходимое, написала записку о том, что люблю всех, но мне нужно найти ответы на вопросы прошлого, и в последний раз взглянув на комнату ранним утром, вышла из нее. Коридор перед выходом выглядел очень по родному. В памяти тут же всплыли воспоминания о моей первой вылазке с Маркусом, это заставило меня улыбнуться. И, вздохнув пыльный воздух центра в последний раз взялась за ручку и уж было вышла из двери, как чья-то рука на моем запястье не дала мне сделать этого.