Глава 14

В уши бил неприятный писк пульсоксиметра, а в нос запах медикаментов и чистоты. С трудом открыв глаза Вероника зажмурилась от света. Как только глаза привыкли к свету Дэваль осмотрела комнату.  Это оказалась больничная палата. Рядом с кроватью, на скромной тумбочке, возвышается букет лаванды, от которого по спине девушки пробежали мурашки. За изголовьем кровати возвышается сложная конструкция медицинского оборудования: капельница, монитор, различные датчики и провода. Они словно паутина, опутывающая пациента, напоминая о его зависимости от технологий и медицинского персонала. Рядом с кроватью, словно верный страж, стоит прикроватный столик, на котором покоятся кружка и книга – символы маленьких радостей, доступных даже в этом ограниченном пространстве. В палату вошла медсестра. Увидев, что Вероника пришла в себя, она участливо улыбнулась. —Как вы себя чувствуете? Вам повезло, что остались живы. — произнесла медсестра, проверяя показания приборов. Вероника попыталась приподняться, но острая боль пронзила всё тело. —Осторожнее, вам нельзя делать резких движений. У вас множественные травм, вы потеряли много крови. – предостерегла медсестра. — Вам нужен покой и время. Сейчас позову врача. Доктор, вошедший в палату, был мужчиной средних лет с усталым, но добрым взглядом. Он внимательно осмотрел Веронику, задал несколько вопросов о её самочувствии и, убедившись, что состояние пациентки стабильно, разрешил ей немного поговорить. — Что произошло? — прошептала Вероника, чувствуя, как в горле пересохло. Воспоминания о нападении накатили волной, заставляя сердце биться быстрее. — Вы были сбиты машиной и доставлены в больницу в критическом состоянии. –  ответил врач, стараясь говорить мягко. —К счастью, скорая прибыла вовремя. Переломов не было. Сейчас вам нужно сосредоточиться на восстановлении. Полиция вас потом опросит. Вероника закрыла глаза, пытаясь осмыслить услышанное. Как сбила машина? Разве на неё не напал Серафим? —А сколько я спала? —Вы проспали 4 дня. – после этого врач вышел из палаты. Четыре дня… Четыре дня кошмара или забвения? Вероника чувствовала себя потерянной в лабиринте противоречивых воспоминаний. Нападение Серафима казалось до жути реальным: кровь, нож, его безумный взгляд… Но врач говорил о машине. Может быть, это был сон, страшный и жестокий сон, в котором переплелись страхи и подсознательные переживания? Медсестра принесла воды и обезболивающее. Вероника выпила лекарство и откинулась на подушку, пытаясь успокоить дрожь. Перед глазами снова и снова всплывали обрывки «сна»: лаванда на тумбочке, крик Аристарха, ненависть в глазах Серафима. Лаванда… Почему снова она? Внезапно в палату вошла Оливия. Её лицо было осунувшимся, в глазах читалась тревога. Она бросилась к Веронике, нежно взяла ее руку. — Ника, слава богу, ты жива! Я так испугалась. – прошептала она—Я думала, что потеряю тебя. Вероника смотрела на подругу, пытаясь понять, что чувствует. Радость от того, что она рядом? Облегчение? Или все тот же страх, что преследовал ее во сне? —Что произошло? – тихо спросила она. —Тебя сбила машина. Это случилось возле твоего университета. Ты не помнишь? Девушка лишь отрицательно помотала головой. Ливи вздохнула и присела на краешек кровати. Она рассказала, как ее нашли без сознания на обочине дороги, как она дежурил в больнице все эти дни, не отходя ни на шаг. Её слова звучали искренне, но в голове Вероники продолжала пульсировать мысль о Серафиме. Неужели все это было плодом болезненного воображения? — Ника, не волнуйся, главное, что ты жива. Мы во всем разберемся. Полиция выяснит, что произошло, кто тебя сбил. А сейчас тебе нужно отдыхать. Я буду рядом. – произнес Оливия, поглаживая ее руку. Вероника слабо улыбнулась в ответ. Она чувствовала себя опустошенной и измученной. Боль, лекарства и противоречивые воспоминания сплелись в хаотичный клубок, который ей предстояло распутать. Прошло несколько дней. Веронике становилось немного лучше. Она могла сидеть в постели, есть и даже немного разговаривать. Оливия навещала ее каждый день, приносил цветы, фрукты и книги. Она старался окружить ее заботой и вниманием. Дэваль рассказала Оливии о жизни, которую прожила. —И потом он меня зарезал. – прошептала Вероника. —Может это будущее? – также шепотом сказала Оливия, боясь, что из разговор услышат посторонние. —Какое ещё будущее? – громче сказала Ника. —Моё будущее не может быть без тебя и Егора.   Подруга вздохнула и взяла Веронику за руку. —Прости, я не должна была говорить об этом сейчас. Просто… ты говорила о ноже, о Серафиме… А ещё эти угрозы и цветы. —Да. Медсестра сказала, что не знает откуда этот букет. – грустно сообщила Дэваль. —Ника, это букет от Морозова. Я уверена на все сто. Вероника похолодела. Серафим. Он здесь, рядом. Даже в больнице, после всего случившегося, он не оставил ее в покое. Страх снова захлестнул ее с головой, стирая грань между реальностью и кошмаром. Она чувствовала себя загнанной в угол, преследуемой тенью прошлого. —Нужно сказать полиции. – прошептала Вероника, чувствуя, как дрожат губы. —Но у нас нету доказательств. Вероника задумалась. Воспоминания и сон сплелись в одно целое, напоминая запутанный лабиринт. Она не могла понять, где начинается реальность и заканчивается кошмар. — Я не знаю, — призналась она. — Я просто хочу, чтобы это все закончилось. Я хочу вернуться к своей жизни. К тебе, к Егору… — Все будет хорошо, Ника. Мы справимся. Мы будем вместе, — Оливия крепче сжала её руку, стараясь передать ей свою уверенность и поддержку. — А сейчас тебе нужно отдохнуть. Постарайся не думать об этом. Я постараюсь нарыть на него информацию. Вероника закрыла глаза, чувствуя усталость и отчаяние. Ей хотелось верить словам Оливии, но страх не отпускал ее. Она чувствовала, что Серафим где-то рядом, и что он не остановится, пока не достигнет своей цели. Она должна быть сильной, чтобы защитить себя и своих близких. Она должна распутать этот клубок лжи и кошмаров, чтобы вернуться к своей жизни. Но как это сделать, когда ты не знаешь, что реально, а что — лишь плод больного воображения? Ночи в больнице казались бесконечными. Каждый шорох, каждый скрип заставлял Веронику вздрагивать. Она лежала с открытыми глазами, вглядываясь в темноту, и пыталась ухватить ускользающие обрывки воспоминаний. Образ Серафима с ножом, его безумный взгляд, запах лаванды – все это преследовало ее, словно навязчивый кошмар. Внезапно в коридоре послышались шаги. Вероника затаила дыхание, прислушиваясь. Шаги приближались, становились все громче и отчетливее. Сердце бешено колотилось в груди. Дверь в палату медленно приоткрылась. В дверном проёме стоял известный Веронике мужчина в классическом костюме и мотоциклетном шлеме. —Давно не виделись, Моя Лаванда. – мужчина зашёл в палату и присел рядом на кровать и провёл рукой по лицу подхватывая локон пшеничных волос. Он навис над девушкой. Руки незнакомца опирались о кровать по обе стороны от головы девушки. Одеяло оказалась на полу. Пижама оголяла шею и ключицы девушки. Воспользовавшись темнотой, незнакомец приподнял шлем, оголяя нижнюю часть лица. Холодные губы мужчины коснулись шеи. Вероника вздрогнула от неожиданного прикосновения. Холод от чужих губ обжег кожу, заставляя инстинктивно отшатнуться. Она попыталась отвернуться, но мужчина крепко держал ее, не давая возможности сдвинуться с места. В полумраке палаты она силилась разглядеть его лицо, но шлем скрывал большую его часть, оставляя лишь обманчивое впечатление знакомых очертаний. Холодные губы оставили след на ее коже, вызывая мурашки. Запах дорогого одеколона и резкий аромат бензина смешались в дурманящий коктейль, будоража память. —Серафим, остановись. Я люблю Егора! – вырвалось из Вероники. От эти слов незнакомец с большим упорством продолжил своё дело. Правой своей рукой он согнул ногу Вероники в колене. — Егор? — прозвучал глухой, словно приглушенный шлемом голос. Он звучал растерянно, неуверенно, совсем не в том властном тоне, который она ожидала услышать от Серафима. В этом голосе промелькнуло что-то знакомое, едва уловимое, что заставило сердце Вероники пропустить удар. Неужели она ошиблась? И это кто-то другой не Серафим? Мужчина медленно поднялся с кровати, его фигура в классическом костюме казалась неуместной и даже нелепой в стерильной обстановке больничной палаты. Он стоял, не двигаясь, словно решал, что делать дальше. Затем, резким движением, сорвал с головы шлем и бросил его на пол. Вероника ужаснулась. На месте, где у всех находится лицо и незнакомца было пусто. Пугающая глубокая темнота. Пустота вместо лица — это был кошмар наяву, сюрреалистический ужас, который не мог быть реальностью. Она попыталась отползти, спрятаться под одеяло, но паралич сковал тело. Страх парализовал ее, заставил замереть, как мышь перед удавом. Фигура в костюме, лишенная лица, казалась воплощением ночного кошмара. Отсутствие глаз, носа, губ — всего, что делает человека человеком, превращало незнакомца в нечто немыслимое, потустороннее. Пустота дышала холодом, проникала в комнату, заполняла все вокруг. Даже запах бензина казался теперь запахом тления, смерти. Бесформенная масса вместо лица медленно повернулась в ее сторону. Вероника почувствовала, как холодный воздух касается ее кожи, словно прикосновение призрака. Невидимые глаза смотрели на нее, прожигали до костей. Она не могла отвести взгляд от этого кошмара, словно завороженная. Фигура шагнула вперед. Вероника закрыла глаза, ожидая неминуемого. Но ничего не произошло. Она приоткрыла веки и увидела, что незнакомец стоит неподвижно, словно в ожидании. Затем, он протянул руку — руку без лица. В руке что-то блеснуло. Вероника узнала это. Это был скальпель. На всю палату раздался крик девушки. В проеме появилась фигура в белом халате. Это была медсестра. — Все в порядке? — тихо спросила она. — Вам приснился кошмар? Вероника судорожно кивнула. Медсестра подошла к кровати и проверила показания приборов. — Вам нужно отдохнуть. Я принесу вам успокоительное. Она ушла, а Вероника осталась в палате, поглощенная страхом. Когда медсестра вернулась с лекарством, Вероника с благодарностью выпила его, надеясь, что оно поможет ей уснуть. Но даже под действием успокоительного страх не отпускал ее. Она чувствовала присутствие Серафима где-то рядом, ощущала его злобный взгляд, пронизывающий стены больницы. Уснуть так и не удалось. На следующее утро Ника заметила на своей шее маленькое пятнышко. Прибывание девушки в больнице закончилось и ей оставалась только заполнить документы в регистратуре. Со своей сумкой девушка спустилась на первый этаж. За стойкой стояла угрюмая женщина в очках. С некой неприязнью она рассказала Веронике, что и где заполнять. От заполнения бумаг Дэваль отвлёк голос.    —Вероничка, не уже ли это ты? – возле стойки регистратуры стояла женщина. —Простите мы знакомы? —Мария Валентиновна. – женщина замолчала на мгновение. —Морозова. Мы шили этажом ниже от вас. Помнишь, как вы с Серафимом на площадке играли? Какое время было хорошее. Воспоминания нахлынули на Веронику, словно волна. Мария Валентиновна… Морозова… Фамилия Серафима! Картинки из детства, полузабытые лица, игры во дворе – все это всплыло в памяти. Она вспомнила и швейный цех, где работала Мария Валентиновна, и их общую площадку. Сердце бешено заколотилось. Неужели она действительно нашла след Серафима? —Мария Валентиновна, как вы здесь? — спросила Вероника, стараясь скрыть волнение. —Да вот, к врачу зашла. Возраст знаете ли… А ты как? Что-то случилось? Такая бледная. —А, нет всё в порядке. – махнула рукой девушка. —Ты, Вероничка, заходи к нам как-нибудь. – женщина начала искать, что-то в сумочке и достала блокнот оттуда она вырвала лист. —Вот держи, тут наш адрес. Приходи в любое время. Вероника дрожащими руками взяла листок с адресом. Сердце стучало так сильно, что казалось, будто оно вот-вот вырвется из груди. Они с Ливи долгое время пытались найти хоть какую-то информацию о нем, но все попытки были тщетны. И вот, случайная встреча с Марией Валентиновной подарила ей надежду. — Обязательно зайду, Мария Валентиновна. Спасибо вам огромное! — Вероника старалась говорить как можно спокойнее, чтобы не выдать своего волнения. — Мне нужно бежать, у меня важная встреча. Попрощавшись с Марией Валентиновной, Вероника выбежала из поликлиники. Она достала из сумочки телефон и сразу же открыла карты. Квартира Морозовых находилась всего в паре кварталов от её. Переодевшись, девушка провалилась в сон.