4. Завтрак

      Небо над Нью-Йорком бушевало. Гроза рвала небо молниями, а Гермиона стояла у окна номера отеля, наблюдая, как дождь хлестал по стеклу, словно пытаясь вырваться внутрь.       Два часа назад она пережила самый унизительный момент своей жизни. Слухи множились, охватывая всю компанию. Гермиона понимала, сплетничать — природа людей. Но со временем они стали грубее, невыносимее. Дело усугубилось после публикации обложки, а крупная ссора привела к утечке снимков.       Обычные пилоты никогда не окажутся под прицелом объективов папарацци. Ей стоило подумать об этом ещё тогда, но Гермиона даже не представляла, насколько велика разница в их статусах. Сказать честно, она и не собиралась задумываться. Это были простые отношения, подкрепленные письменным договором и сводом правил.       Грейнджер уже много раз размышляла, сделала ли она что-то не так? Испытываемое ею влечение казалось греховным. А любые чувства тонули в осуждающих и насмешливых взглядах. Гермиона прикрыла глаза, стараясь не думать о грязных слухах и не менее отвратительных предложениях провести весело ночь.       Полгода, они встречались всего несколько месяцев. Отношения, начавшиеся из-за секса, никогда не казались Гермионе, примерной девочке в прошлом, чем-то неправильным. Твердо убежденная в том, что взрослые люди могут поступать так, как им заблагорассудиться, она всё же не выдержала под весом критики.       Гермиона предложила своему капитану расстаться после последнего рейса. Она даже подумывала подать заявление в другой экипаж, чтобы избежать ненужного внимания. Но... Погода в США оказалась не на её стороне.       Внезапный ураган привел к отмене рейсов, и даже в обычно спокойном Нью-Йорке бушевала буря. Гермиона тяжело выдохнула, не осмеливаясь закрыть глаза. Горячее обещание спокойно поговорить вынуждало её подождать, а темнеющие всполохи почему-то напоминали подавленные эмоции.       За спиной раздался щелчок замка — Драко вошёл, принеся с собой запах мокрой шерсти и дорогого виски. Она впервые увидела его без формы пилота, и впервые за их игру вспомнила — авиакомпания принадлежала его семье. Богатый мальчик просто вышел развлечься, устремляясь в небо ради мечты.       Характерные платиновые волосы, тёмные от влаги, падали на лоб. Она не поняла лишь потому что у главы компании уже были залысины. На секунду она представила, что однажды и Драко останется с залысинами, и истеричный смешок смягчил её горящую злость.       — Принёс утешение, — он поставил бутылку на стол, и звук стекла о дерево заставил её вздрогнуть. К сожалению, снимки всё же попали не в те руки и осуждение стало громче. Но Малфоя это никогда не волновало. Он аккуратно налил вино, отбросив пробку за ненадобность. Теперь пришло его время праздновать.       — Тебе плевать на утешение, — Гермиона не обернулась, вглядываясь в непогоду. Рейсы были отменены. — Ты хочешь контроля.       Драко приблизился, оставляя мокрые следы на ковре. Его пальцы обхватили её талию, развернув к себе, пока он сам отпил вино, не отрывая от неё взгляда. Капли дождя стекали с его ресниц, падая ей на щёки, как слёзы, которых он не проливал.       — Ты дрожишь, — прошептал Малфой, и губы его скользнули по её виску.       — От холода, — солгала Гермиона, но тело предало её, прижимаясь к его груди.       Драко сорвал с неё свитер, ткань заскрипела, рвясь по швам. Его рот нашёл её шею, а руки скользнули под юбку, стягивая шёлк трусиков. Гермиона вцепилась в его волосы, пытаясь оттянуть голову, но он приподнял её, прижимая к окну. Стакан с вином упал со столика от их движений, окрасив бежевый ковёр в багрянец.       — Смотри, — он заставил её повернуться к окну, где молнии разрывали тьму. Их отражение в стекле было блеклым на фоне бесконечных огней и ночного неба. В этой смутности таилась страсть, которую Грейнджер никогда не думала себе позволить.       Руки Драко грубо сжали её бедра, не позволяя двигаться, входя в неё с такой медлительной жестокостью, что Гермиона закричала, царапая ногтями стекло. Её сбитое дыхание окрасило прохладу паром.       Отражение в окне дрожало: его торс, согнутый над ней, её спина, выгнутая как лук, их тени, сливающиеся в единое чудовище. Мокрое пальто давно было им сброшено, но влажная прохлада осталась.       — Скажи, что я тебе ничего не значу, — Драко вцепился зубами в её плечо, оставляя метку, намеренно нарушая Правило №6. Его мисс Грейнджер сказала, что им пора расстаться только из-за дурацких слухов в компании.       — Ничего, — Гермиона задыхалась, чувствуя, как его пальцы сплетаются с её пальцами на стекле. — Ни-че-го.       Драко повернул её лицо к себе, и поцелуй был горьким от вина и её слёз. Они рухнули на пол, минуя кровать, как будто мягкость постели была слишком опасной. Его губы скользили по её груди, животу, бёдрам, выжигая каждую веснушку, каждую тайную родинку. Когда Гермиона попыталась закрыть глаза, он приказал:       — Смотри на меня. Смотри, как ты меня уничтожаешь.       Гермиона подчинилась. В его глазах, всегда насмешливых, она увидела трещину — страх, голод, одиночество. Ногами она обвила его талию, притягивая глубже, и он застонал, как раненый зверь. Их ритм стал хаотичным, отчаянным, будто они пытались убежать от самих себя.       Позже, когда гроза стихла, они лежали на полу, покрытые осколками стакана и каплями вина. Драко провёл пальцем по её запястью, где пульс всё ещё бешено стучал.       — Почему ты боишься завтраков? — нарушил он Правило №5.       — Потому что они напоминают, что всё кончается, — она не отвела взгляд.       Драко встал, натягивая брюки, и ушёл без слов. Но утром, под её дверью, стоял поднос: сгоревшая яичница-болтунья, потемневший тост и кофе без сахара. На салфетке надпись: «Это не завтрак. Это капитуляция».       Завтрак не был клятвой или обещанием. Но Гермиона всё равно поверила.