13. Победитель

До истечения назначенного Одином срока испытания остались считанные недели, и Брок всё чаще думал о том, как валить Всеотца. Фригга ухитрялась изредка слать ему весточки, так что он знал, что бóльшая часть его братьев мертва. Только Хёд в порядке. А ещё вроде как Тор жив, но что с ним, Фригга молчала. И придурки в Альвхейме тоже живые. Вот за последних Брок не волновался: если что, прирежет без малейшей жалости. Но это если их выпустят живыми — нравы у альвов очень своеобразные. Брок долго думал, что можно сделать, чтобы Хёд остался в живых, вертел ситуации и так, и этак, и ничего не смог надумать. Проблема была в том, что Один закрепил решение магией. И теперь никак: хочешь сесть на трон? Изволь запачкать ручки. Брок вообще не понимал, нахрена это требование, это ведь сразу поставит на царя клеймо братоубийцы. Да, понятно, что травить и тайно резать соперников никто не мешает, но не пойман — не вор. А тут в открытую! Что ж сам не решил поработать палачом? Выход из сложившейся ситуации только один: поединок. И даже вызов придётся делать в чётко определённое время, иначе он и рыпнуться не сможет. Первым делом надо вернуться. Брок знал, что их вытащат порталом, всех, кто остался в живых, спрятаться не получится. Затем Один рассмотрит результаты и огласит вердикт: кто станет царём. И вот именно в этот момент и придётся бросать вызов: когда Один ещё царь, когда наследник назван, но не объявлен об этом магически. Именно в этот вот крошечный момент надо успеть. Иначе придётся резать Хёда, и соскочить не получится, потому что трон в обмен на жизни и жертвоприношение. Сумеет ли он одолеть царя, Брок вообще не раздумывал. Он должен. Иначе грош ему цена. Ну и тренировался он ежедневно, разумеется. На человеческие года ему ещё не исполнилось и восемнадцати, так что Один не примет его всерьёз. И про огонь он знает только то, что Брок специально показывал, то есть далеко не всё. И про материальные иллюзии Один не в курсе. Ещё один шанс. Нет уж, Брок собирался сражаться до конца, а не утираться и выполнять волю что-то там надумавшего Одина. Мудрость у него своеобразная, одно это испытание чего стоит. В назначенный момент давно готовый Брок стоял на площади перед дворцом в окружении воинов, челяди и решивших уйти вместе с ним кровавых альвов. Свартальвы, как это ни забавно, радости от того, что их покидает наместник, почему-то не испытывали. Они почувствовали вкус к хорошей жизни и не хотели лишаться источника благоденствия. Броку пришлось долго и обстоятельно рассказывать о том, как и почему, назначать заместителей, отдавать чёткие указания и грозить проверками. Зря, что ли, он пахал эти десять лет? Нет уж, тут и его доля дохода есть! И разросшийся вдвое обоз это подтверждал. Упавший Биврёст засиял всеми цветами радуги, Брок пришпорил Гуллфакси и въехал в портал первым. Асгард ослепил его сиянием солнца и золота. Брок совершенно от такого отвык. Гуллфакси возмущённо дёргал ушами и раздувал ноздри. Копыта звонко цокали по Радужному Мосту. Ничего не изменилось. Воздух, вода, свет — всё было таким же, как прежде. Изменился только сам Брок. Он видел это во взглядах Хеймдалля, эйнхериев, придворных. Во взгляде Фригги. И Одина. Царь смотрел тяжело, равнодушно. Брока поразило, насколько за эти десять лет изменился царь: да, вроде внешность та же, но взгляд… Брок Одина не интересовал совершенно, как и появляющиеся на площади выжившие царевичи. Вот выехал из портала Хёд в доспехах, поражающих искусной работой, в драгоценностях, даже его конь был закован в доспех невероятной красоты с ног до головы. Вот появились Бальдр и Сиги. Брок едва сдержал ухмылку: как он и предполагал, Сэминг до конца Испытания не дожил. Ну да, дроу — они такие, любят дать надежду и лишить её в самый последний момент. Что Бальдр, что Сиги выглядели ходячими трупами: высохшие, морщинистые, доспехи болтаются, руки дрожат. Он присмотрелся и едва не ахнул в голос: в магическом зрении было отлично видно, что царевичи, оба, скоро умрут. Из них высосали все соки, вытянули магию, и поправить это нельзя. Ходячие трупы, в лучшем случае с пару месяцев протянут. Последним появился Тор, вырванный порталом неизвестно откуда. Все резко затихли, уставившись на валяющегося на брусчатке площади царевича: голый, в одной чёрной от грязи набедренной повязке, без молота, зато в оковах. Тощий и жутко заросший Тор с трудом поднялся на ноги, бренча толстенными цепями. Подскочившие к нему целительницы откровенно скривились от запаха. Брок оглядел того, с кем рос, с кем соревновался едва ли не с младенчества, и едва заметно качнул головой. Хельхейм сложил цену Тору Одинсону, и та оказалась грошовой. Тор уставился на асиний с откровенным изумлением и, шатаясь, потопал за ними. Остальных тоже взяли в оборот, и лишь Брок, нагло сверкая улыбкой, поехал сразу к себе. Оглашать результат царь станет не раньше, чем Тора отмоют и оденут, то есть уже завтра. Остаток дня Брок разбирался с обозом, распихивая честно заработанное по кладовым и мастерским. Устраивал альвов. Отпустил свиту, весьма разбогатевшую за эти десять лет. Ел. Мылся. Отдыхал. Выслушивал донесения своих информаторов. Поздно вечером он просочился в покои Фригги. Она встретила его любящим взглядом и распахнула руки для объятий. Брок обнял её, а потом стёк на пол и уткнулся лбом ей в грудь, как маленький. Фригга гладила его по чёрному шёлку волос и молчала. Брок тоже молчал, наслаждаясь теплом единственного родного человека. Наконец он успокоился, отодвинулся и начал доставать подарки. Фригга улыбалась, рассматривала дары, примеряла драгоценности, любовалась различными безделушками, благодарно кивала, получив кинжалы и наручи. О завтрашнем дне они не говорили: Брок знал, что, невзирая на показное единение, этот брак счастливым не был. Вернее, был, но очень недолго. Спал Брок мало, но ему хватило. Утром он собирался неторопливо и тщательно. Поел. И, чеканя шаг, направился в тронный зал. Там собрался уже весь двор. Эйнхерии оттеснили придворных к стенам. Один сидел на троне с каменным лицом, рядом невозмутимо высилась Фригга. Брок прошагал вперёд и встал рядом с Хёдом. Бальдр и Сиги были тут, но выглядели отсутствующими, словно душами были уже в Вальхалле. Ждали Тора. Наконец тот вошел, уже не волоча ноги, но медленно и тяжело. Пусть его побрили, причесали и одели, бывший красавец и могучий воин превратился в тень самого себя. Один осмотрел стоящих перед ним сыновей как туши в мясной лавке и встал, крепко сжимая копьё. — Вы прошли Испытание, — загремел под сводами зала бас Всеотца. — И сейчас я оглашу результат. Царём Асгарда и моим преемником станет тот, кто… Речь Одина тянулась и тянулась. Брок внимательно слушал: у него будет в обрез времени, перед тем, как царь закрепит решение магией. Всеотец живописал достижения царевичей, расписывал, какими качествами должен обладать будущий царь Асгарда, придворные внимали… —...Локи! — изрёк Всеотец. Брок преодолел мгновение внезапного шока и выступил вперёд, глядя в лицо Всеотцу. — Я, Локи, бросаю вызов Одину за право казнить и миловать по своему усмотрению! — звучно произнёс он. Глаза Фригги вспыхнули звёздами. В тронном зале повисла мёртвая тишина. За все века правления Одина никто и никогда не осмеливался бросать ему вызов. Брок стоял, высокий и стройный, как копьё, юный и решительный, в чёрном, зелёном и золотом, словно пробудившаяся по весне земля, из которой пробиваются ростки. Один чуть наклонил голову к плечу, рассматривая того, кого только что назначил своим наследником, следующим царём. Остальные царевичи, посеревшие от осознания перспектив, уставились на Локи с нескрываемой надеждой и невероятным изумлением, и только Хёд слегка улыбался, сохраняя каменное спокойствие. — Я принимаю вызов, — грузно встал Всеотец, но Брок этой показной медлительностью не обманывался. — Да будет так. И с Гунгнира тут же сорвалась волна золотого цвета, которую на половине пути к Броку встретила волна пламени. Придворные вжались в стены. Хёд величественно отступил в сторону. Тор сжался в комок на каменном полу. Бальдр и Сиги остались стоять, где стояли, со всей очевидностью не понимая, что происходит. Брок отметил, что Хёд не попадёт под раздачу, и сконцентрировался на бое. Один не собирался его жалеть или ещё что: бил Всеотец в полную силу, не обращая внимания на помехи. И бил он магией и оружием, используя Гунгнир с ловкостью, порождённой тысячелетиями опыта. Очередная волна испепелила Бальдра и Сиги, развеяла пеплом, и Брок только хмыкнул: такими темпами и резать никого не придётся. Хотя толку от покойных не было бы: альвы их иссушили целиком и полностью. Брок бил огнём и длинным копьём, не собираясь использовать меч — так у него хоть какие-то шансы на победу. Десятки его иллюзорных клонов нападали на Одина со всех сторон. Но Один двигался легко, хоть и экономно, и не показывал никаких признаков усталости. Броку никак не удавалось достать его. Левая рука сама скользнула к поясу, стена пламени двинулась на Одина, не позволяя увидеть, что собирается сделать Брок — и тот швырнул в единственный живой глаз Всеотца длинную валяльную иглу, усиленную рунами, заряженную огнём и магией. Один вскинул руки, но не успел: игла вошла в его глаз на половину длины. А потом взорвалась, разметав череп. Всё замерло. Несколько мгновений безголовый труп стоял, держа в руке Гунгнир, чей наконечник всё ещё сиял золотой магией Всеотца. Наконец рука разжалась, копьё упало, зазвенев, и тело с грохотом рухнуло на узорчатые плиты Тронного зала. Фригга сидела на троне, прижав руки к груди — и взгляд её был направлен куда-то вглубь себя. Тор, так и лежащий, вжавшись в камень, осторожно приподнял голову, уставившись на труп Всеотца. Хёд улыбался. Придворные шокировано пучили глаза и разевали рты, как рыбы — такого исхода поединка никто не ожидал. Брок выдохнул, прикрыв глаза и тяжело опираясь на копьё: этот бой дался ему очень и очень непросто. — Слава царю Локи! — провозгласил Хёд. — Слава! — звонко подхватила Фригга. — Слава царю Локи! — грянул весь зал. Тор повернул голову, неверяще уставился на брата. Струйка густой крови от трупа Одина медленно текла в его сторону. Царевич с трудом встал и хрипло провозгласил славу своему брату. Брок посмотрел на него: в Торе не осталось ни огня, ни гонора. Ничего. Может, он и отойдёт от гостеприимства хельхеймцев… но прежним Тору не стать. И резать его на алтаре Брок не собирался: плевать, что там Один хотел, он марать свои руки таким не собирался. В жизни не отмоешься, нет уж. Фригга, тяжело дышащая на троне, осела и слабо улыбнулась. Выглядела она бледной: разрыв брачных и прочих клятв и обетов аукнулся. Но краски возвращались на бледные щёки, и теперь царице не придётся молчать — супруг запретил ей всё и сверх того. Началась суета. Тело Одина подняли и унесли. Тор умоляюще взглянул на Брока, и тот махнул рукой, отпуская доходягу к целителям. Хёд подошёл и благодарно наклонил голову: Брок не сомневался, что слепец понял всё правильно. — Матушка, — Брок протянул руку Фригге. Та спустилась с трона и приняла её, не сказав ни слова — слишком много ушей было вокруг. Но глаза царицы сияли. — Коронация состоится после погребения, — сообщила она, плавно идя рядом с сыном. — Я всё подготовлю. — Благодарю, матушка, — поцеловал ей руку Брок, довольный, что хоть этим не придётся заморачиваться. Фригга занималась всеми торжествами и церемониями, следя за подготовкой, так что погребение состоится в кратчайшие сроки, а коронация будет просто невероятной. Проводив мать к ожидающим её придворным дамам, Брок остановился, невидяще уставясь на трон. Он, если честно, в это не слишком верил — что выживет, что доживёт, что станет царём… Теперь не стоит бояться, что старому асу что-то стукнет в голову и он прикажет убить его, или бросит в казематы, или ещё что. Свобода. Тор помехой не будет. Хёд станет помогать. Мать жива и здорова, нет нужды волноваться. Никаких больше притащенных из ниоткуда бастардов, никаких покушений и интриг решивших выбиться в Наследники соперников. Он царь. Уму непостижимо. Брок никогда этого не хотел. Не стремился. И принять победу будет сложно. Ни одна из его жизней не содержит опыта, который бы ему помог. Давайте честно: Брок Рамлоу был неудачником и сдох как последний идиот, не добившись ни одной из своих целей. Локи… Локи выживал в золотом серпентарии царского дворца. Он… Брок Локи Одинсон-Рамлоу, царь и отцеубийца. Все Девять миров под его рукой. У него есть любящая мать. Есть благодарный гениальный брат, который во всём его поддержит. Есть восстановленный Свартальвхейм и налаженные связи. Всё это его по праву. — Слышишь? — сказал он себе. — Всё это твоё по праву, понял? А если начнёт заносить, сходишь к Хеймдаллю и попросишь о хорошей затрещине. Он отвесит с радостью. Брок рассмеялся и раскинул руки. — Свобода, брат. Привыкай. И пошёл к себе, провожаемый почтительными поклонами. Время отдохнуть… А потом и поработать. И править он будет с умом. Отличный план. Значит, так и будет. Ведь впереди у него вся жизнь. Конец