Глава 1

      Гермиона смотрит на свой новый маленький двухэтажный дом и не может поверить, что всё это наконец-то стало реальностью. Год был долгий. Наполненный болью, предательством, разочарованием и принятием. А ещё вечными ссорами и непониманием. Себя в первую очередь.       Мир теперь играет для неё другими красками. Она словно очнулась ото сна. Спала пелена с глаз. Гермиона осознала, что в её жизни было слишком много того, от чего стоило избавиться давно.       И в первую очередь это касалось личной жизни.       Её отношения с Роном длились долгих шесть лет. Лишь первый год пролетел незаметно. Тогда было много дел, они учились жить без вечного страха, а ещё и друг с другом. В новом мире, где они стали героями, у них были деньги, слава и огромная ответственность.       У них почти не было свиданий, но они, казалось, и не нужны. Рон и Гермиона знали друг друга вдоль и поперёк. Хватало неспешных прогулок на природе, тихих разговоров вдали ото всех. Они делились своими страхами, планами на будущее, которые так сильно отличались. Но тогда Гермиона и Рон старались подстроить их друг под друга. Шли на компромиссы.       Именно поэтому она не поехала доучиваться в Хогвартс, а Рон не стал аврором. Вместо этого Гермиона пошла работать в министерство, а Уизли начал помогать брату с магазином.       Удивительно, она только сейчас понимает, что весь мир вокруг менялся, двигался, но не они. Рон и Гермиона будто застыли в одной точке, особенно после того, как решились купить совместное жильё и поселиться там. Каждый день — такой же, как и предыдущий. Нет, это не плохо. Но их это и погубило.       Они стали меньше говорить друг с другом. Появились мысли и интересы, которыми не хотелось делиться. Ведь даже вне отношений у них было слишком много общего. Они проводили друг с другом всё свободное время. Наблюдая за тем, как меняется этот мир, их друзья и знакомые.       Гермиона точно не знает, когда всё это началось. Почему он не делал ей предложение, а она упорно отказывалась от детей. Возможно всё это и могло спасти их. А может это была очередная иллюзия. Ведь они с Роном всегда были слишком разные.       Мир для них стал словно враждебным. Они не любили, когда что-то менялось. Это сразу вносило между ними какую-то неловкость. Удивительно, но Гермиона поняла это очень отчётливо, когда развелись Гарри и Джинни. Их брак просуществовал всего два года. К этому они пришли вместе, после ссор, скандалов и разговоров. Просто однажды заявили о своём решении на одном из воскресных ужинов в Норе. Сколько же было шума…       Тогда впервые Гермиона поругалась с Роном по-настоящему. Потому что тот не понимал лучшего друга и сестру, а Грейнджер только хотела поддержать их обоих. Собственно, тогда пошла первая большая трещина в дружбе Гарри и Рональда.       Вторая — когда Поттер через пару месяцев после развода сошёлся с Пэнси Паркинсон. Видимо до этого момента Рон, да и Молли, всё ещё надеялись, что Джинни и Гарри одумаются, сойдутся. Ведь парень всё также приходил на воскресные обеды, его звали на праздники, дни рождения.       И никого не смущало, что Джинни заключила контракт с командой по квиддичу из Шотландии и вечно находилась в рабочих разъездах. Что отношения с Поттером отпустили её довольно легко.       Когда Гарри сошёлся с Пэнси, он потерял друга и ту, что готов был назвать матерью. Кстати, это был ещё один камень преткновения между Гермионой и Роном. Потому что Грейнджер, несмотря на своё отношение к Паркинсон, поддержала друга. Но Уизли этого не поняли.       Наверное, именно поэтому, Гарри сейчас здесь: помогает ей переезжать с уже проданного общего дома, откуда Рон съехал накануне. Того дома, который они по глупости купили вне брака и делили дольше всего. С криками, ссорами и необоснованными претензиями, что вытягивали из Гермионы жизнь на протяжении года.       Но теперь она свободна.       — Куда это, Грейнджер? — сзади возникает Теодор с очередной коробкой в руках.       Удивительно, как всё же повернулась жизнь. Её теперь окружают те, кого когда-то она не то, что не могла терпеть, а просто ненавидела. И не то, чтобы это прозрение наступило внезапно. Нет. Потребовались недели, месяцы и года. Совместные посиделки в барах, встречи на праздниках, ну и ещё, общая цель — поддержать отношения Гарри и Пэнси, когда, казалось, весь мир был против них.       Гермиона оглядывает Нотта, а затем переводит взгляд на неподписанную коробку в его руках.       — Скорее всего там одежда, отнесёшь на второй этаж? — спрашивает она, на что парень даже не отвечает. Сразу начинает двигаться в сторону распахнутой двери. Из дома слышится детский смех и голоса. Голоса её друзей и крестника. И от этого становится немного легче. Хотя до сих пор закрадываются мысли, что совсем скоро двери закроются, наступит тишина, и она останется одна. Но Гермиона только отмахивается от них.       — Кто-нибудь напомнит мне, почему мы таскаем всё это вручную? — спрашивает Забини, перетаскивая стулья из гостиной в кухню.       — Это магловский район, Блейз, — закатив глаза, в очередной раз отвечает Пэнси. Она старается помогать по мере возможности, но её внимание больше сосредоточено на трёхлетнем бегающем повсюду сорванце. Джеймс растёт в любви и заботе. Он был незапланированным ребёнком, но теперь приносит лишь счастье своим родителям.       Гермиона с лёгкой завистью иногда смотрит на Гарри и Пэнси. На то, как Поттер подходит к жене, которая покачивает сына на руках, как зажигаются их глаза при взгляде друг на друга. Внезапно интрижка и случайные отношения стали прочной связью и любовью.       Кто бы мог подумать?..       — Не хватало только, чтобы кто-нибудь из соседей заглянул познакомиться, а тут летают коробки и мебель, да, малыш? — нежно произносит Пэнси, поглаживая уткнувшегося ей в ноги сына по голове.       — Летать! — вычленяет из всех слов матери то, что ему по-настоящему интересно, мальчик. Он улыбается, поднимая голову и расправляя руки в стороны. — Хочу летать, мама.       Удивительно, но в этот момент Гермиона замечает, как все они улыбаются. Этот ребенок словно стал показателем того, что они перестали быть детьми. Начался отсчёт нового поколения. Рождение Джеймса всех их сделало взрослыми. По крайней мере в собственных глазах уж точно.       Когда к жене и ребёнку подходит Гарри, Гермиона шумно выдыхает и прикрывает глаза. Малодушие в чистом виде. Но, чёрт возьми, разве плохо хотеть счастья? Об этом она думает все последние недели. Она хочет, чтобы в её жизни была любовь. Страсть и нежность. Она не хочет закрываться в себе. Гермиона хочет отношений. Но страшно снова ошибиться.       Резко повернувшись, она буквально влетает в кого-то. Крепкие руки сжимают её плечи, давая возможность восстановить равновесие. А распахнув глаза Гермиона проваливается в серые омуты, что больше напоминают небо во время шторма.       — Осторожнее, Грейнджер, — тихо произносит Драко. Он сверлит взглядом её лицо, а Гермиона, понимает, что они находятся слишком близко. Буквально их разделяет полтора десятка сантиметров. И то, всё из-за роста Малфоя.       Она отскакивает от Драко, чувствуя, как колотится её сердце. Вот он, ещё одна проблема в её жизни. Странная реакция на того, к кому ненависть клубилась в её душе много лет назад.       К присутствию хоть в каком-то виде в своей жизни Малфоя она привыкала долго и в одиночестве. Рон упорно отказывался приходить хоть на какие-то посиделки, где был Драко. А если его удавалось уговорить, то вечер напоминал минное поле. Все были напряжены, боялись хоть что-то сказать. Причём инициатором всегда в этих ситуациях был Рон.       Удивительно, но спустя пару лет, встретив Драко снова, она не испытала к нему прежней неприязни. Война и послевоенное время расставили всё по своим местам. И тогда перед ней был уже не сломленный испуганный подросток. Это был молодой мужчина, который гордо противостоял всему магическому миру и его осуждению.       — Извини, — сглотнув, отвечает она. Кажется, сказывается отсутствие близости с мужчиной в её жизни. Сколько там прошло месяцев с её последнего секса? Даже считать страшно. Потому и нахождение рядом с привлекательным мужчиной так отзывалось в ней.       И да, чёрт возьми, она считает Драко привлекательным.       Нужно быть слепой идиоткой, чтобы не видеть его внешние и внутренние достоинства. Малфой умён, саркастичен, внешне отлично сложен. Игра в квиддич в качестве профессионального спортсмена сделала из его тела мечту любой женщины. Хорошо развитые мышцы, прямая осанка, высокий рост и крепкие руки…       Гермиона сама себе казалась полной дурой.       Ведь это Малфой!       Никак не выходит из головы эта фраза, пропитавшая всё её юношество вечной борьбой и противостоянием. И она борется с трезвым взглядом взрослой девушки. На жизнь, на человека перед ней. На саму себя.       Ей страшно испытывать к Малфою симпатию. Как минимум потому, что это никогда не будет взаимно. Да, Драко и его друзья больше не говорят о чистоте крови. Но невозможно ведь выбить те устои, что прививаются с самого детства? Даже за пару лет.       Да и в школе Малфой всегда дразнил её за внешность. Конечно, зубы она поправила с помощью магии ещё в те годы, но волосы всё также не поддавались ей. Помогали только зелья, но Гермиона старается принимать себя такой, какая она есть.       Это сложно. У неё нет опыта с мужчинами. А потому долгий пристальный взгляд, наполненный чем-то странным, тёплым, волнующим, она сначала принимает на свой счёт, а потом отмахивается от этой мысли. Нет. Он не может так на неё смотреть.       А потому Гермиона просто молча идёт к машине. Шаги позади заставляют нервничать. Ей кажется, что Драко сверлит её спину взглядом. Словно кто-то давит между лопаток. Наверняка ему кажется, что она ведёт себя странно. И за это хочется ударить себя по лбу пару раз.       — Куда нести зеркало? — спрашивает он, придвигая к себе упомянутый предмет. Оно длинное, наверное, тяжёлое, но Гермиона не вмешивается. Она знает, что Малфой сильный. Физически. В курсе, как их тренируют в команде, видела пару долгих игр, а ещё как-то раз приходила к нему на поле во время тренировок, чтобы уточнить детали по поводу дня рождения Джеймса. Всё-таки, она была крёстной матерью младшего Поттера, а он его крёстным отцом. Иногда им приходилось взаимодействовать.       Это случилось не так давно. В тот период их отношения с Роном уже были разорваны, но они всё ещё жили под одной крышей. И почему-то за те свои мысли Гермионе было стыдно. Хотя, чисто технически она уже была свободной от обязательств.       Чёрт. Она никогда и никому в этой жизни не признается, что на несколько долгих секунд в душе её мысли вернулись к Малфою. Без футболки, смотрящему на неё с голодом в глазах. И этого секундного видения хватило, чтобы внутренние мышцы сократились от возбуждения, а дыхание стало неровным.       От воспоминаний об этом, нахлынувших так невовремя, она гулко сглатывает. Понимает, что так и не ответила на вопрос, а потому поднимает глаза. И снова. Он смотрит. Пристально, разумеется, ведь она молчит, как идиотка!       — Прости, — лепечет в ответ, отворачивается и подхватывает коробку с полотенцами. — Его бы тоже на второй этаж, если тебя не затруднит…       Гермиона слышит хмык, а затем шуршание коробки. Сама не ждёт, а быстрым шагом идёт к дому, костеря себя последними словами. Ей срочно нужно отвлечься. В масштабном плане. Побольше работы, а ещё секс. С реальным мужчиной, а не мастурбация, к которой Грейнджер прибегает, когда напряжение достигает в ней пика.       Иначе она может крупно налажать. Всё усложнить. А Гермиона не хочет и дальше топтать только-только начавший устаканиваться собственный мир. Ей хватает полного освобождения от прошлых отношений и переезда.       Хотя Гермионе сложно представить себя в отношениях без обязательств. Сложно думать о том, как она могла бы завести интрижку. Просто секс. Звучит прекрасно только на словах. Но когда она начинает об этом раздумывать, то слишком загоняет себя. Не хочется даже снимать напряжение с кем попало. А где найти мужчину, который будет её возбуждать, но не интересовать вне постели?       Боже, и почему этот мир настолько сложен? Почему так непонятно даже с самой собой?       Она влетает в дом, но быстро тормозит, заслышав заливистый детский смех. Непроизвольно начинает улыбаться, выкинув из головы все мысли, когда видит Гарри, который держит на руках сына и раскачивает его из стороны в сторону.       Немного боязно за мальчика, ведь он растопырил руки в разные стороны, словно изображая птицу. Но в остальном…       — Вот так, папа! — смеётся Джеймс, когда в очередной раз подлетает на руках отца. — Мама, смотри, я лечу!       Гермиона слышит шаги за спиной. Снова. И она точно знает, кому они принадлежат.       Похоже Драко не смущает тяжесть зеркала. Он останавливается рядом с ней, и Гермиона не в силах сдержать собственное любопытство. Она поворачивает голову и видит, что эта картина его тоже трогает. Он смотрит на Гарри и Джеймса с теплом, уголок его губ дёргается, когда мальчик визжит от восторга.       А затем переводит взгляд на нее.н       Всё ещё улыбаясь лишь уголками губ, с невероятно мягким выражением лица. И почему-то она понимает его. Вот так. Без слов. Понимает его чувства и эмоции, зная, что в ней разливается тоже тепло.       У них была общая ответственность в виде этого мальчугана. И оба любят его. И как-то неважно становится прошлое. Их миры соединились в тот миг, когда этот мальчик появился на свет. И Гермиона не испортит этого. Они могут быть хорошими друзьями, а её чувства… Чувства? Нет, скорее физическое влечение. Оно сойдёт на нет, когда она немного успокоится и найдёт себе кого-нибудь.       Гермиона не знает, о чём думает он. Да и не особо хочет рушить какие-то собственные иллюзии. Включать в своё уравнение ещё одну переменную, которая будет мучать её.       Вот только за собственными мыслями совершенно не замечает Джеймса, которого с рук отпускает отец. И видимо в этот миг заняты они все. Все отвлекаются: Гермиона всё также смотрит на Драко, Гарри что-то говорит Пэнси, а Блейз продолжает пытаться вручную прикрутить ножки у журнального столика.       И никто не замечает, как малыш берёт в руки волшебную палочку, которая лежит без присмотра на полу.       — Эй, малыш, с этим играть не стоит, — раздаётся нервное в гостиной. Все тут же обращаются в слух. Гермиона успевает заметить, как меняется выражение лица Драко. Как исчезает вся мягкость, как сжимаются крепче губы, а он становится серьёзнее.       Обернувшись, она видит крутящего в руках палочку Джеймса. Он уже видел их и не раз. Пару раз она замечала, как мальчик тянулся к палочке отца или матери во время их посиделок. Но, естественно, ребенку никто её никогда не даст.       — Джемс, — строгий голос Гарри заставляет мальчика вздрогнуть и встревоженно посмотреть на отца. — Отдай Блейзу палочку.       Они не двигаются. Никто из них. Все знают, что магические выбросы, тем более с палочкой в руках могут произойти бесконтрольно, даже без сильного эмоционального напряжения. Мальчик оглядывает взрослых растерянным взглядом. Не понимает, почему резко поменялось настроение в доме, и почему все застыли.       — Эй, а вы чего затихли?.. — голос Тео буквально разрывает тишину. Громкие быстрые шаги слышатся на лестнице, у которой как раз стоит Драко с зеркалом. И именно в ту сторону дёргается мальчик, когда слышит голос Нотта. И видимо в этой напряжённой атмосфере прозвучавшая слишком громко фраза пугает его.       Настолько, что с волшебной палочки срывается белое облако и несётся в сторону лестницы и врезается прямо в Драко, окутывая его полностью. А затем слышится звон разбитого стекла…