Часть 2

Он привозит из отпуска шесть банок персикового джема, по одной на каждого члена команды. Объясняет Алексею, что персики — гордость штата Джорджия, откуда он родом. Тот одним движением срывает крышку, нюхает джем и громко объявляет, что сейчас они все соберутся на кухне и устроят «русское чаепитие с вареньем». Елена бросает взгляд на рабочий планшет в надежде, что там есть незакрытые задачи и необработанная информация, но Ава знает — все текущие вопросы решены. Она качает головой, предупреждая, что Елене не удастся скрыться под предлогом работы. — Да? Ну и ладно, — отвечает на это она, и идет вслед за Алексеем на кухню. — Папа, ты ездил в тот магазин на Брайтон-бич? В маленькой гостиной они остаются втроем. Она, Уокер и Боб, который расспрашивает Джона об отпуске. Баки сегодня не в башне. Ава делает вид, что не прислушивается к их разговору. Ее беспокойные пальцы пытаются отковырять уголок этикетки на банке с джемом, пока Уокер рассказывает, как провел время. Его не было три недели. Три недели и два дня, но кто считает. Чертова этикетка приклеена намертво. Ава встает со своего места и идет на кухню, чтобы помочь накрыть на стол. Оказывается, «русское чаепитие с вареньем» — это чаепитие с джемом, который привез Уокер, но также это чаепитие с бейглами, которые Алексей называет «бублики», и с маленькими пирожками с начинкой из яблок из магазина русской кухни. А еще с медом, с конфетами, с бутербродами с колбасой и сыром. Кроме прочего, Алексей ставит на стол блюдце с нарезанным тонкими кольцами лимоном. Огромный заварочный чайник с цветочками на боку, красивые креманки под варенье, настоящий чайный сервиз. Ава, которая все это время пользовалась только одной кружкой для кофе, даже не знала, что все это можно найти в их кухне. Елена зовет Боба и Уокера, и когда все рассаживаются, Ава оказывается напротив Джона. Может быть впервые за вечер она смотрит прямо на него. Ее сердце ухает вниз, и горло перехватывает спазмом, когда она натыкается на пристальный взгляд его светло-голубых глаз. Ава тут же опускает голову, делает вид, что поправляет чашку на блюдце. Проклятье. Она взрослая женщина, видевшая некоторое дерьмо в этой жизни. Она не должна так реагировать, когда он рядом. Не должна беспокоиться о том, что за время их разлуки он мог остыть к ней. Не должна бояться, что все испортила своей грубостью, своим длинным языком. Сеанс самобичевания прерывается, когда Алексей наливает ей чай. Ава тихонько выдыхает и тянется за пирожком. Она подумает обо всем этом позже. Сейчас нужно вести себя естественно. Как ни странно, ей это вполне удается. Атмосфера за столом стоит самая непринужденная. Они болтают о ерунде, шутят над «персиковым загаром» Уокера и планируют общий отпуск, который никогда не состоится. Елена, намазывая джем на бейгл, рассказывает, как однажды выполняла задание в Майами. — Я каталась на водных лыжах и валялась на пляже, пока выслеживала цель. Лучшая миссия в жизни. Алексей говорит, что нет лучшего средства для сплочения команды, чем поход в горы, и вдруг, шикнув на остальных, начинает петь: «Если друг оказался вдруг и не друг и не враг, а так. Если сразу не разберешь плох он или хорош. Парня в горы тяни, рискни….». Хрипловатый баритон Красного Стража действует на Аву умиротворяюще, хоть она и не понимает ни слова. Просто хорошо сидеть так, в компании и с вкусной едой, и знать, что Джон, вот он, на расстоянии вытянутой руки. Уокер и Елена аплодируют, когда Алексей заканчивает петь. Ава ловит взгляд Боба, который посасывает ложку с джемом с совершенно детским выражением лица, и невольно улыбается. Их Часовой улыбается ей в ответ, потом поворачивается к Уокеру и говорит: — Хорошо, что ты вернулся, Джон. Ава снова улыбается. Она была такой мрачной в твое отсутствие, что мы стали беспокоиться. Елена предположила, что вы поругались накануне твоего отъезда… Повисает неловкая тишина. Ава бросает взгляд на Белову. Несколько дней назад, когда она избивала боксерскую грушу в зале, в нем появилась Елена. — Эй, малышка на миллион, — обратилась она к Аве. — Ты торчишь тут с самого утра, не пора ли сделать перерыв? — Тебе что-то нужно? — Ава оторвалась от своего занятия, только чтобы вытереть лоб предплечьем. Елена подошла ближе. — Просто хотела спросить как ты. Последние пару недель все, что ты делаешь — это истязаешь себя в спортзале и спишь. Не появляешься в общих комнатах, едва слушаешь то, о чем я говорю на собраниях. И доктор Элис говорит, ты пропустила два последних сеанса терапии. — Я в порядке, в полном. — Окей, — Елена не стала настаивать. Но, уходя, довольно громко пробормотала, — Считаю дни до возвращения Уокера. И вот теперь они сидят за столом, и у Авы ощущение, что все это время ее читали, как открытую книгу. — Боб, — уже в том, как Елена произносит его имя, слышно неодобрение. — Что? Ты сказала, все знают, — растерянно отвечает он. — Да, все знают. Но они не знали, что мы знаем, — мягко говорит она. Посмотрев на Аву и Уокера, Елена вздыхает и продолжает, — Окей. Давайте, парни, чаепитие закончено, этим двоим нужно поговорить. Когда они остаются наедине, Джон через стол тянет к ней руку. — Ава. — Боб преувеличивает. Я просто… — она спотыкается о свою ложь. Она не была в порядке. Вообще нет. Она не хотела даже заглядывать в зияющую дыру в ее груди, оставленную их последней встречей. Ава решила, что физическая боль должна вытеснить душевную. Она до одури упражнялась в спортзале и в конце дня без сил падала на кровать, в которой Джон когда-то обнимал ее. Она выдыхает. Смотрит на него. — Я скучала. Очень. Джон встает, обходит стол, и Ава порывисто бросается ему навстречу. Объятие, в котором они сталкиваются, практически обжигает ее. Она изголодалась по его прикосновениям, по его теплу, по его мягкой силе. Он гладит ее по спине, а она так крепко обвивает его руками, что другой бы уже пожаловался на то, что она сдавила ему ребра. Джон целует ее в висок и лоб, утыкается носом в волосы. Вместо извинений Ава вдруг всхлипывает. Она морщится, пытается глотать слезы, но они все равно бегут по щекам. — Я тоже скучал, — он слегка укачивает ее в своих руках. Ава слушает ритмичное биение его сердца и успокаивается. Им нужно поговорить. Но не сегодня. Может быть завтра она соберется с духом и скажет: «Привет, я Ава. И, если верить интернету, у меня избегающий тип привязанности». Сегодня они идут в ее спальню. Джон позволяет его раздеть, и Ава не может налюбоваться на него, не может не гладить его золотистую от загара кожу, не может не вдыхать знакомый, такой мужской запах. Сегодня все медленно, нежно, осторожно. Так, как будто впервые. Он просит ее лечь на спину и все время смотрит ей в глаза, пряча лицо в изгибе ее шеи только когда достигает кульминации. — Джон. Он все еще на ней, его борода щекочет ее, а дыхание опаляет кожу, его тепло и приятная тяжесть заставляют ее чувствовать себя странно живой. Он что-то мурлычет ей в шею, слишком расслабленный, осовелый. — Твое предложение насчет того ресторана еще в силе?..