Часть 2

      Хогвартс просыпался медленно, неохотно — как человек, накрывшийся с головой одеялом в попытке спрятаться от раннего утра. За зачарованным потолком Большого зала разливалось холодное утро : хрустально-бледное, с редкими перистыми облаками и стальным отблеском зимнего солнца. Волшебные свечи, дрожа, отражались в тарелках с кашей и жареными грибами, а среди рядов длинных столов шёл привычный гул голосов, ритмичный, как гул пчелиного улья.       Гермиона вошла в зал вместе с Гарри и Роном — как всегда, с чуть кривой походкой невыспавшегося студента, с книгой, едва не выскальзывающей из рук. Рон, зевая, жевал на ходу остатки зелёного яблока, а Гарри что-то оживлённо рассказывал — кажется, о вчерашней тренировке по квиддичу. Но Гермиона его почти не слушала.       Ночь прошла беспокойно. Лёжа в постели, она долго ворочалась, ловя себя на том, что прокручивает в голове вчерашний поздний вечер : лампы в библиотеке, запах кожаных переплётов, тёплая ладонь, чуть дольше державшая её пальцы, чем того требовалось, и этот взгляд — лёгкий, но цепкий. Удивительно, как за минут пятнадцать можно запомнить так много.       Они уже миновали стол Рейвенкло, когда её взгляд невольно скользнул вбок — туда, где сидели хаффлпаффцы. Не оборачиваясь полностью, будто случайно, она позволила глазам задержаться — всего на мгновение, не дольше.       Седрик Диггори сидел чуть дальше остальных, лениво размазывая мёд по тосту. Он что-то слушал вполуха — старший ученик, окружённый первокурсниками, которые, казалось, ловили каждое его слово. Но в тот самый момент, когда Гермиона на него взглянула — он поднял глаза.       И встретил её взгляд.       Не торопясь, не удивившись — будто знал, что она посмотрит. Их глаза встретились, и в этом кратком касании чего-то неуловимого было больше искренности, чем во всех вежливых словах, что они могли бы обменяться за столом.        Гермиона быстро отвернулась, чувствуя, как щеки предательски краснеют. Она машинально села за гриффиндорский стол, налила себе тыквенного сока и пролила несколько капель мимо чашки.       — Всё в порядке? — спросил Гарри, глядя на неё с подозрением.       — Конечно, — чуть резче, чем нужно, ответила она. — Просто...задумалась.       — Ты смотрела на Диггори, — продолжал Гарри с той прямолинейностью, от которой Гермиона иногда вздрагивала. — И он смотрел на тебя. Прямо в глаза. Это было слегка странно.       — Не было ничего странного, — попыталась отмахнуться она, занося ложку с кашей ко рту. — Мы вчера в библиотеке пересеклись. Поговорили минуту. Он искал материалы по Турниру.       — По Турниру, ага, — буркнул Рон, жуя картофель. — Вот уж не думал, что Гермиона Грейнджер будет консультировать противников Гарри Поттера. Какой поворот.       — Рон, прошу тебя, — не поднимая глаз, произнесла она. — Я не консультировала. Просто...посоветовала, какую книгу не стоит читать перед сном. Всё.       Она ощущала на себе взгляды своих друзей. Словно слова, брошенные Гарри, подбросили в воздух перышко, которое теперь никак не хотело опуститься. Но всё дело было не в словах. И даже не во взгляде.       Дело было в ней.       В том, как вдруг захотелось снова оказаться в полностью пустой библиотеке, где пахнет старыми книгами и воском, где голос звучит тише, но почему-то яснее. Где рядом сидит человек, который смотрит не сквозь — а вглубь.       Она осторожно позволила себе ещё один взгляд через зал. Не прямо. Сначала на зачарованный потолок, потом на преподавательский стол, чуть по рядам, и только потом, краем глаза — на него.       Седрик уже почти доел свой тост. Кто-то обращался к нему — он кивнул, но всё равно поднял глаза. И заметил её. Поднял бровь. Секунду ждал. А потом подмигнул.       Это было по-детски. И совсем не в его духе. Именно поэтому Гермиона чуть не рассмеялась — и тут же опустила глаза в тарелку, стараясь спрятать улыбку за чашкой с соком. Сок показался неожиданно сладким. Или это просто утро стало другим?       Она больше не пыталась себя отговаривать. Просто позволила себе мысленно признаться, что ей это определённо начало нравиться.