Глава 12: Как легко разрушить доверие движением руки и звонким каблучком

Ну если Джилл Остин и наивно надеялась, что случай с растоптанной Ferrari 1.0 станет для Рона и Гермионы моральным уроком века, то её ждало… вполне предсказуемое разочарование. Видимо, чувство вины в Гриффиндоре — это как факультатив: можно взять, а можно и проигнорировать. Сидела она себе в одном из заброшенных кабинетов, который оккупировала как базу, по уши в механике, магии и обрывках пергамента, подписанных фразами вроде «если заклинание ведёт себя как двигатель, значит, оно двигатель». Ferrari 2.0 медленно обретала форму: теперь — с усиленной бронёй, системой самозащиты и возможностью ехать от драмы со скоростью света. Но мироздание не любит, когда кому-то спокойно. И вот — бах, грох, резкий скрип двери. В кабинет вваливаются Гарри, Рон и Гермиона — лицами как после квиддичных матчей с участием драконов, а следом Малфой в сопровождении своей ручной мебели — то есть Крэбба и Гойла. Запахло жареным. Причём буквально — похоже, кто-то пытался метнуть заклинание Инсендио в чьи-то волосы. — Ты не имел права называть Гермиону грязнокровкой! — заорал Гарри, и уже потянулся к палочке. — А ты не имеешь права на лицо героя, Поттер, если даже дуэли вести не умеешь, — Малфой как обычно был «элегантен», как жаба на приёме у министра. Джилл не подняла головы. — Слушайте, хотите подраться — идите в подземелья. Там акустика получше, — пробормотала она, не отрываясь от настройки осей трансфигурационного ускорителя, — или хотя бы палочками деритесь, а не интеллектами. А то явно неравная битва. Гермиона повернулась к ней с оскорблённым лицом. — Это важно, Джилл! Он оскорбляет нас всех! — И ты решила, что мой кабинет — подходящая арена для битвы за честь? — Остин всё же подняла голову, взглянув на Грейнджер, как профессор Снейп на зелья первокурсников, — я тут, между прочим, мечту чиню. Вы — традиционно, всё портите. Тем временем Малфой уже доставал палочку, Гойл подтянулся ближе к своему «начальнику», а Крэбб, кажется, просто ел сахарное перо. Рон заорал: — Сейчас я тебе, мерзкий слизень… БУМ! Ferrari 2.0 — не выдержав повышенного уровня тупости в помещении (и одного отбитого в её сторону заклинания) — взорвалась. Ну, не совсем. Просто дала сильную вспышку, от которой отлетели несколько частей, и прокатилась по полу, оставив после себя дымящийся след и запах горелого пергамента. Маршрут она закончила капотом об каменную стену. Все на секунду замолчали. Даже Малфой. — Что это было?! — пискнул он. — Твоя совесть. Она сбежала, — не моргнув, ответила Джилл. И снова тишина. Потом Крэбб чихнул, а Поттер спросил: — Так это… из-за нас? — Нет, Гарри, это Хогвартс. Тут всё время что-то само делается. Особенно катастрофы. И пока трое героев и трое антагонистов переваривали произошедшее, Джилл встала, подняла дымящуюся машинку и тяжело вздохнула: — Версия 3.0 будет с автозащитой от идиотов. Желательно с автозапуском, чтобы успеть уехать подальше от них. И пошла прочь из кабинета, оставив за собой дым, пепел и разногласия.

***

Стоит ли говорить, что Ferrari версии 3.0 снова не увидела свет? Ну, конечно, стоит. Потому что в мире Остин «завершённый проект» — это миф, как домашнее задание, которое Рон сделал сам. Сидела она, значит, в своей уютной, недоступной для гриффиндорцев гостиной — редкий оазис спокойствия, где студенты не кричат об отваге, доблести и о том, как кто-то опять спас кого-то от чего-то. Машинка уже обретала форму: корпус был почти собран, колёса прикручивались чётко, а магическая защита… ну, магическая защита планировалась, но потом. Сначала — красота. И вот именно в этот момент — потому что, почему бы и нет — в гостиную вваливается золотое трио. Да-да, в гостиную её факультета. Где, по всем законам здравого смысла, их быть не могло. — А вы… как сюда попали? — устало спросила Джилл, уже чувствуя приближение бедствия. — О, ну, Падма нас впустила, а её кто-то из друзей с хаффлпаффа, — с радостью сообщил Гарри, будто они прошли в Зону 51. — Ещё и чай предложила! — добавил Рон с гордостью человека, победившего голод. Джилл мысленно отметила себе: купить Падме книгу «Краткий курс предательства». Сначала всё шло, как в плохом бульварном рассказе: Гермиона вяло извинялась, Рон что-то невнятно бормотал о «не со зла», Гарри пытался взять на себя роль дипломата. А потом… как будто кто-то в сценарной комнате крикнул: «Повторим успех первой части!» — Твой кот слопал мою крысу! — взревел Рон. — Твоя крыса просто сбежала! — парировала Гермиона. БАЦ! — локоть Рона сбивает машинку со стола. ХРУСТЬ! — каблук Гермионы раздавливает Ferrari 3.0, как надежду на мир во всём Хогвартсе. И вот именно в этот момент… произошло нечто. Гостиная погрузилась в полную тишину. И не просто библиотечную, а такую… гробовую. Шум исчез. Пламя в камине погасло. Даже воздух как будто замер, а температура опустилась, и это напоминало присутствие дементора где-то буквально под носом. Некоторые ученики, особенно младшекурсники, в панике стали шарить глазами по углам в поисках чёрного плаща и всепоглощающей скорби. В дальнем кресле кто-то из старшеклассников постарался снять чары Силенцио и чары оглушения, но ничего не добился. Складывалось чувство, что кто-то наложил массовое оглушение на всю гостиную или просто выключил все фоновые звуки. А потом… прозвучал один единственный звук — голос Остин. Холодный. Чёткий. И пробирающий до костей — как ножом по стеклу. — Чтобы ни одного из вас рядом со мной до конца учебного года не было. Или, клянусь бородой директора Дамблдора и всеми зельями профессора Снейпа, я попаду в Азкабан за двойное убийство. Особо. Жестоким. Способом. Гарри сглотнул. Рон присел. Гермиона что-то тихо, но беззвучно пискнула. Никто не осмелился даже встать или как-то сдвинуться с места, даже когда Джилл, молча собрав обломки своего нового технического чуда, вышла из гостиной. А с её уходом вернулись и привычный фоновый шум, и нормальная комнатная температура. А тишина — уже обычная — повисла ещё на добрых пять минут. Возможно, в знак скорби по Ferrari 3.0… или по глупости, с которой кто-то всё ещё пытался быть «дружелюбным». После того великого выступления Джилл Остин в гостиной — того самого, после которого даже привидения шептались о ней с уважением, — она решила: никакого больше Золотого Трио в её жизни. Никогда. Ни за что. Даже если они будут тонуть в озере с гигантским кальмаром. Пусть зовут Поттера — ему пригодится практика в заплыве перед турниром. Теперь её мир был прост и логичен: Фред и Джордж — маркетинг и продвижение, она — гений-инженер, все остальные — просто фон, желательно молчащий. Ferrari версии 4.0 стала не игрушечной машинкой, а настоящим магическим шедевром в 14 дюймов (примерно 35 сантиметров). Защита от всего — от спонтанных взмахов палочками, падения с высоты, несанкционированного Акцио, проклятий, необоснованных ссор гриффиндорцев, и, если верить инструкции, даже от космических лучей и наглых пришельцев. Как только первая партия из десяти машинок выехала в пробный заезд по коридору четвёртого этажа (тому самому, где тянется почти полтора километра — полтора! — никому не нужного пола, который Близнецы превратили из камня в паркет), — школа взорвалась. — У них шины из шкур дроквилла? — в восхищении ахала Гермиона, прячась за углом. — Ты видел, как моя зелёная обогнала твою жёлтую?! — визжал первокурсник, будто это он сам управлял. — Ставлю три шоколадные жабы на №6! — шептал семикурсник, пока преподаватель отвлёкся. Фред и Джордж, разумеется, были в своей стихии. Они организовали рекламную кампанию с «эксклюзивными утренними тренировками». Запустили ставочный тотализатор через сеть доверенных лиц. Даже продали VIP-приглашения с обещанием «посидеть рядом с создательницей гонок» (спойлер: Остин никого рядом не пускала, и все VIРы сидели в чулане). — Ты гений, Остин, — признал Фред, проверяя мешочек с сиклями и кнатами, которые в сумме складывались в приличное количество галеонов. — Скажи, ты точно не из будущего? — добавил Джордж, записывая очередные гениальные мысли. — Если я из будущего, то очень плохого, раз до сих пор с вами в одной школе учусь, — сухо парировала Джилл, продолжая чертить планы новой модели с возможностью вертикального взлёта. А Золотое Трио? Оно присутствовало. Где-то на фоне. Иногда. Вдали. Рон с завистью смотрел на победные машинки и сладости, которые он не ел. Гермиона пыталась высчитать коэффициенты вероятности выигрыша (и проигрывала). А Гарри… Гарри просто всё ещё надеялся узнать, как её зовут. Спойлер: до конца года он так и не осмелился спросить об этом прямо. Как бы ни пытались Фред, Джордж и Остин изобразить, что гонки Ferrari 4.0 — это строго подпольное мероприятие, тайное, скрытое и загадочное, — на деле это был секрет уровня «кто из преподавателей любит лимонные дольки на завтрак, обед и ужин». То есть знали все, делали вид, что не знают — почти все, и даже Снейп подозрительно часто начинал патрулировать четвёртый этаж по субботам после обеда. — Тебе не кажется странным, что профессор Спраут сегодня на завтрак пришла в майке с номером 7 и орала «ДАВАЙ, ЗЕЛЁНАЯ, ЖМИ!»?» — саркастично поинтересовалась Остин у Джорджа. — Это была не майка, это была туника, — пожал плечами тот, — к тому же, её машинка выиграла три заезда подряд — она теперь меценат. Ходили упорные слухи. Что профессор Вектор — благодаря своим расчётам — выиграла на ставках столько, что на свои уроки стала приносить пирожные, а количество желающих изучать нумерологию резко выросло. Что Синистра, преподаватель астрономии, тайно болела за машинку с изображением созвездия Большого Пса. Что Флитвик как-то умудрился устроить воздушное судейство, сидя на подушке над трассой. И самое шокирующее — сам Дамблдор однажды подмигнул Остин и пробормотал: — Я всегда болею за ту, что светится жёлтым. Символично. Официальная школьная позиция по этому вопросу звучала примерно так: «Никаких гоночных мероприятий в Хогвартсе не проводится. Все слухи являются сплетнями и домыслами. А теперь, извините, мне нужно на четвёртый этаж… посмотреть на новый паркет». Даже сова миссис Норрис — да, не кошка, а сова профессора Вектора, — прилетала, усаживалась на перила и, похоже, комментировала заезды своим упрямым угуканьем. А Снейп? Снейп, кстати, один раз задержал всех организаторов, прочитал лекцию длиной в три свитка пергамента и… в конце посоветовал: — Следующий раз заколдуйте чем-нибудь пол. Масляные выделения из шин оставляют следы на мантии. Так что секрет был настолько «секретный», что если бы об этом написали в «Пророке» — никто бы не удивился, только спросили бы: «А какая машинка сейчас в топе?» На еженедельных чаепитиях с Дамблдором, которые Остин всё ещё не могла воспринимать без внутреннего вопроса «почему я, а не, скажем, Кошка Макгонагалл?», старик был особенно доволен. — Ах, Джилл, ты нашла такое… хм… оригинальное применение своим магическим талантам. Гонки! Волшебные машины! Как вдохновляюще! — искренне восхищался он, разливая чай с таким видом, будто ей удалось изобрести способ скрещивания философского камня с лимонным щербетом. — Ну да, кому нужны зелья бессмертия, когда у тебя есть Ferrari с антимагловой защитой и режимом самоуничтожения при попытке списывания чертежей, — вежливо заметила Остин, отпивая чай и мысленно прикидывая, когда сбежит с этой беседы. Дамблдор, к слову, на тему азартных игр выражался мягко. Очень мягко. — Ну… знаете ли… конечно, ставки — не совсем то, чему учит Хогвартс. Но если они пробуждают интерес к нумерологии и вероятности, это же… образовательный процесс, верно? Он говорил это с таким видом, будто тайком не только болел, но и сам ставил пару сиклей на машинку с жёлтыми блёстками. Однако всё омрачал один вопрос, который он поднимал каждый раз, как старый заколдованный будильник: — Но, Джилл… я всё же надеялся, что ты восстановишь отношения с Гарри и его друзьями… — начал он однажды, попивая чай с лимоном. Остин подняла взгляд, и что-то в её лице — или может, в темном чуть слышном шипении слов — заставило портрет Армандо Диппета на стене вжаться в раму. — Если эти, как выразился профессор Снейп, малолетние идиоты ещё раз сунутся в мою зону — я их испарю. Медленно. Методично. И оставлю от них только метафорические следы в учебниках как пример, чего не стоит делать рядом с магическим Ferrari. Голос её при этом звучал на том же низком, затянутом тоне, каким она однажды случайно зачитала заклинание из книги по тёмной магии. Даже чай в чашке слегка задрожал. — Понимаю… — тихо сказал Дамблдор, осторожно убрав сахарницу подальше от неё, — значит, обсудим это… в следующем году, да? И Остин согласно кивнула, а в её взгляде блеснуло: «Или в следующей жизни, директор. Или лучше — никогда».