Глава 21. Личный уголок

Ник и Фэш попрощались с девочками, Лешкой и Яной и забрались в палатку с еще двумя парнями. Они стянули кроссовки и оставили их на улице под тентом палатки. – Вот еще два спальника, – один из мальчишек кинул им два свернутых в рулон одеяла. Фэш размотал свой. Остальский спальник представлял собой одеяло, которое можно было застегнуть на молнию и завернуться в него, как в мешок. Остальные парни, не раздеваясь, к тому времени уже забрались в свои спальные мешки. Эфларцы последовали их примеру и тоже, стянув с себя только кофты, завернулись в эти остальские одеяла. Фэш закрыл глаза. В голове крутились впечатления от сегодняшнего дня: как они шли по лесу с рюкзаками, как ставили палатки, как готовили, ели кашу, пили чай, бегали со светящимися гнилушками. Мальчик лежал в своем спальнике, застегнутом до самого подбородка, закрыв глаза и мечтательно улыбаясь воспоминаниям об этом вечере, полном впечатлений. Дождь продолжал стучать по тенту палатки. На улице еще какое-то время слышались глухие шаги и переговоры Риты и Сереги. Но вскоре всё стихло. Перестал стучать и дождь. Но сон всё никак не шел. Первое время в палатке было довольно свежо и уютно, но вскоре четверо человек надышали так, что стало очень душно. Кроме того, стало очень неудобно спать. Слева от него сопел Ник, а справа ворочался Дима, который рубил дрова. В спину давила какая-то кочка на земле. Фэш попробовал перевернуться на бок и отодвинуться от кочки, но уткнулся в лицо Ника, который, на свое счастье, уже уснул. Дыхание друга щекотало кожу, и Фэш раздраженно перевернулся на другой бок, уткнувшись в затылок Димы. Какое-то время ему было вполне удобно. Он даже начал потихоньку проваливаться в сон, пока Дима не повернулся к нему лицом и не начал дышать на него. Прокляв всё на свете и в очередной раз проникнувшись жалостью к остальцам – как они выживают без часодейства – Фэш перевернулся обратно на спину. На какой-то момент даже мелькнула мысль расширить пространство палатки с помощью часования. Но было так лень вызывать стрелу и выводить эферы. Да и если кто-то проснется раньше него и обнаружит, что их маленькая с виду палатка внутри вдруг стала огромной, то ему, Фэшу, потом основательно влетит от РадоСвета и Астариуса. Спустя минут десять стало еще хуже. Кто-то из мальчишек нудно засопел. А затем и Дима присоединился к нему и захрапел. Теперь среброключник лежал на спине с широко открытыми глазами, слушая храп и сопение в разных тональностях, то сливающихся в один звук, то разделяющихся в противную мелодию. Внутри него кипело раздражение, разливаясь по всему телу, охватывая клеточку за клеточкой. Он уже был близок к тому, чтобы все же вызвать стрелу и остановить всем время. Подавив это искушение, Фэш расстегнул свой спальник и сел. Ник спал. Ему посчастливилось спать с краю. Он уткнулся носом в стенку палатки и накрылся спальником почти полностью, оставив снаружи лишь нос и рот, чтобы дышать. Фэш натянул на себя теплую остальскую кофту, тихонько расстегнул замок на палатке, надел кроссовки и аккуратно вылез на улицу, застегнув обратно и палатку, и тент. Слева от него горел костёр, возле которого сидели два парня, оставленные часовыми. Парни сидели на походных стульях возле костра и вяло переговаривались. Прямо и справа в нескольких метрах чернели деревья и кусты. Слабый лунный свет немного освещал полянку, но за деревьями было темно. На улице было достаточно прохладно. С головы среброключника мгновенно сошла вся сонливость. Поежившись от холода, он застегнул замок на своей кофте и уже собирался было направиться в сторону костра, чтобы посидеть с парнями, или, может, сменить кого-то из них, раз уж всё равно ему не спится. Но его внимание вдруг привлек шорох возле одной из палаток. Тент расстегнулся, и из палатки показалась голова с длинными волосами, собранными в хвост. В отблесках огня макушка сверкнула ярко-рыжим. Сердце мальчишки пустилось в бешеный пляс. Эту голову с длинным рыжим хвостом он узнал бы даже в кромешной тьме. Вслед за головой выскользнула обладательница этих волос, застегнула за собой молнию палатки и, воровато оглядываясь, припустилась к лесу. Фэш с интересом уставился ей вслед. Что это Огнева замышляет? Он уже давно не верил, что девчонка шпионка, но зачем-то ведь она отправилась одна в лес, ночью, то и дело вертя головой по сторонам. Явно не хотела, чтобы ее увидели. «Хотя ей, может, просто в туалет приспичило?» – закралась мысль. Решив, что не сможет ни уснуть, ни спокойно посидеть у костра, если не узнает, что задумала девчонка, Фэш бесшумно проскользнул вслед за ней. Если она побежала в лес по своим девичьим делам, то он быстро уйдет. А если у нее какое-то секретное дело, то он просто должен об этом узнать. Догнать девчонку не составило труда. Треск сучьев под ее ногами был слышен, как казалось среброключнику, за километр. Мальчишка тихо шагал, держа ее на расстоянии видимости. Василиса остановилась на небольшой полянке, слабо освещаемой лунным светом. Фэш подошел к самому краю полянки, скрываясь в тени какого-то дерева с обильной листвой и с интересом наблюдая за девочкой. Черноключница взмахнула стрелой и обрисовала круг, вспыхнувший алым огнем. Из круга медленно выплыла красная книга с черно-золотым циферблатом. Фэш усмехнулся. Значит, не поверила им и решила проверить, правда ли часолист не потерялся. Как же она еще мало знает о часодействе. Василиса взяла книгу в руки и с явным облегчением вздохнула. Пока она с любовью гладила бархатную обложку, любуясь ею, Фэш размышлял, что ему делать. Вообще, Огнева ничего не замышляла, просто хотела убедиться, что ее часолист на месте – ничего интересного. И можно было бы оставить ее здесь и уйти, ведь она явно хотела уединения. Но, с другой стороны, уходить очень не хотелось. А вдруг такой возможности больше не представится? Вдруг дядя все же заставит его вернуться? А вдруг проклятие черноключа действительно существует и рождение Алого Цветка станет последним событием в жизни Василисы? А вдруг отец заберёт ее в Черновод? Он не хотел уходить. Наоборот, ему очень хотелось посидеть с ней наедине в лесу на этой полянке, освещаемой лунным светом. Поговорить. Возможно, исправить свою ошибку, которую он совершил на Хрустальном озере. Струсил, не решился. Сейчас тот самый момент, когда он может повторить попытку. Ведь это не сложно – подойти, притянуть к себе и поцеловать. Нежно и аккуратно. Он должен это сделать. Вот прямо сейчас, здесь, в лесу. Надо просто найти в себе силы решиться. Но для начала надо себя обозначить. – Вы только посмотрите, – вкрадчиво произнес Фэш. – Огнева тренируется ночью в запретном часодействе. Он искренне старался не напугать девчонку. Вышло не очень. Василиса чуть ли не подпрыгнула, почти выронив часолист из рук. – Сам почему не спишь? – огрызнулась она. – И не в запретном! – В последнее время привык не спать… – усмехнулся Фэш. В целом это была правда. Еще никогда в своей жизни он не бодрствовал столько ночей за такой короткий период. – Кроме того, в нашей палатке лежат пятеро, и все храпят, – зачем-то добавил он. Фэш взмахнул стрелой, вызывая в памяти пламя свечи и произнося про себя числовое имя. На острие стрелы заплясал небольшой огонек. Василиса в восхищении уставилась на него. – Скажи сразу – проследил за мной? – произнесла она, не отрывая взгляда от крохотного огонька. – Очень надо! – хмыкнул мальчик. – Мне просто стало интересно, что ты замышляешь. А ты решила побаловаться с часолистом… Наверное, не поверила нам. – Я хотела убедиться, что с ним действительно все в порядке. – Ясно… Василиса убрала часолист обратно в огненный круг и вернула стрелу на запястье. Фэш молчал, наблюдая за ней. Почему с Маришкой было так легко, а с Василисой он настолько нерешителен? Впрочем, ответ он знал. В Резниковой он был уверен. Он знал, что она возражать не будет и поддержит его с радостью. А даже если и не поддержит – да и наплевать. От него не будет. Но вот в Василисе Фэш не был уверен. Он не понимал, что творится в голове у этой рыжей девчонки, так внезапно, в буквальном смысле свалившейся на них с неба. Но знал, что если она его оттолкнет – они больше не смогут быть друзьями. Когда они стояли тогда на Малом Дубе и он держал ее запястья, ему казалось, что Василиса чувствует то же, что и он. И когда они стояли на тропинке в его заставке, и она смотрела на него этим своим особенным взглядом, который заставлял его сердце бешено биться, а живот – сладко сжиматься. До того как все испортила. Но потом Василиса не проявила к нему абсолютно никакого интереса. Она же видела, что он один сидит на берегу и даже не попыталась подойти. А здесь, в лагере, она вообще особо не обращает на него внимания. Все ее интересы делятся между Лешкой и тренировками. «А если она не чувствует ко мне того же? – билась в голове мысль. – А если она меня оттолкнет? Ведь я же не смогу потом смотреть ей в глаза и иметь с ней дружеских отношений». – Как ты зажигаешь огонь? – на одном дыхании вдруг выпалила Василиса. – Сложно, наверное? Этот вопрос вызвал у него улыбку. Как же она еще наивна в том, что касается часодейства. Она даже представить не может, что он умеет делать. Никто из них не может себе представить. И лучше им об этом не знать. Ни в Светлочасах, ни в Темночасах, ни в государстве фей наверняка не изучают на практике то, чему обучает Астрагор. – Это шаровая молния, темнота, – со своей обычной насмешливостью отозвался Фэш. – Самый легкий фокус в мире. – Здорово… Молчание. Василиса продолжала в восхищении смотреть на огонек, плясавший на его часовой стреле. Она явно хотела уметь так же, но не решалась попросить. – Давай научу, – милостиво произнес Фэш. – Все просто: мысленно представь пламя на конце стрелы… – Кивком головы он указал на свой огонек. – Ты и твоя часовая стрела – одно целое… Как лучше объяснить? В общем, ты как можно четче представляешь картинку, и стрела ищет нечто похожее в твоем прошлом – мыслях, образах, воспоминаниях. Лучше всего вспомнить какую-нибудь небольшую свечу. Ты же понимаешь, большого костра нам не надо – туши потом пол-леса. В памяти всплыл момент, когда Ник сбросил свой огонек на стол в гостинице в королевстве фей, который тут же вспыхнул. Василиса снова вызвала свою стрелу, немного прищурилась, и на её острие заполыхал огненный лепесток. – Получилось! – радостно вскрикнула она. Фэш удивленно приподнял бровь. Вот так быстро!? Нику потребовалось гораздо больше времени. Вот она, разница между третьей и высшей степенью. – Неплохо, – одобрил он, изо всех сил скрывая свое восхищение этой девчонкой. И, желая проверить, как она справится с более сложной задачей, с которой Ник после получаса мучений так и не справился, добавил: – А теперь попробуй без стрелы. Щелчком пальцев. Это круче смотрится. – Как это?! – удивилась Василиса. – Вот темнота… Сначала верни стрелу на запястье. А то потеряешь, как часолист, – мальчишка не сдержался, чтобы не подколоть ее, за что Василиса наградила его уничижительным взглядом, но стрелу на запястье все же вернула. – Ага, отлично, – прокомментировал это действие Фэш. – А теперь четко щелкни пальцами. Р-раз! Давай-давай… Запомнила ощущение? Вот… Снова представь огонек – слабый, неяркий, будто он светится на твоих пальцах. Главное, он должен быть холодным. Не думай о том, что огонь горячий. Думай, что он холодный. Иначе обожжешься и будешь тут верещать, весь лагерь перебудишь. – Я не буду верещать, – возразила Василиса. – Да прям, – хмыкнул Фэш, невольно вспоминая их занятие с Ником и свои собственные уроки, тогда еще с отцом, как вызывать огонь пальцами. – Ты не слышала Ника, когда он учился. Кстати, так и не научился. Василиса прикрыла глаза, сосредоточившись на желании. Но на этот раз ничего не получалось. Она безуспешно щелкала пальцами, но огонек все никак не появлялся. Фэш подступил к ней поближе. – Смотри, – привлек он ее внимание. Василиса открыла глаза и уставилась на него. – Представляешь в памяти очень четко небольшой огонек. Во всех подробностях – размер, цвет, твои ощущения. Главное, представляй, что он холодный. Затем щелкаешь пальцами, одновременно произнося числовое имя и вкладывая желание в это движение пальцами. Вот так. Он произнес про себя числовое имя и щелкнул пальцами, представляя в голове огонек свечи. На его ладони тут же заплясал язычок пламени, как будто горела невидимая свечка. Василиса в восхищении посмотрела на огонек, затем перевела взгляд на Фэша. Какое-то время они смотрели друг на друга. В глазах обоих плясали отблески огонька, все еще горевшего на ладони мальчика. «Это идеальный момент, – пролетела мысль в голове. – Другого момента может и не быть». Он встряхнул ладонью, подбрасывая огонек в воздух, и уже потянул освободившуюся руку, чтобы взять Василису за ладошку, но она, не заметив его движения, опять начала щелкать пальцами. Фэш разочарованно засунул руки в карманы кофты, наблюдая за попытками девочки. Примерно с десятой попытки у нее все-таки появился бледный искрящийся огонек. Василиса завороженно смотрела на пламя, слабо трепыхавшееся на её ладони. – Ай-ай-ай! – вдруг завизжала она и начала с силой дуть на пострадавшие пальцы. Фэш улыбнулся, вспомнив свои собственные первые уроки, когда отец учил его вызывать огонь пальцами, как он сам первые разы тоже обжигался. Правда, ему тогда было всего пять. – Я так и знал, – усмехнулся он вслух. – Ничего, научишься. Надо просто потренироваться, – он хотел насмешливо подколоть девчонку, но сумел сдержаться. И даже вместо колкости добавил: «Ты и так молодец. Быстро учишься… Даже время смогла остановить». – Спасибо, – буркнула Василиса. Невдалеке вскрикнула птица – визгливо и надрывно. Василиса вздрогнула и в страхе оглянулась. Фэш, держа руки в карманах, с легкой улыбкой наблюдал за ней. Девчонке явно было не по себе находиться ночью в лесу наедине с ним. Должно быть, она не понимала, как себя вести. Но спать не уходила, и это очень радовало среброключника, давая ему надежду, что она не хочет уходить. Хотела бы уйти – давно бы уже пожелала ему спокойной ночи и ушла. А она медлит. Так же, как и он. «Может все же она чувствует ко мне то же, что и я?» – пронеслась в голове мысль, оставляя за собой след надежды и радости. – Скажи, а вот Алый Цветок… – пробормотала Василиса. – Как ты думаешь, он где-то здесь расцветет? В лесу, да? И наверняка ночью… – Неизвестно, – пожал плечами Фэш. – Где ему захочется, там и вырастет. – Угу… Опять неловкое молчание. Он не сводил глаз с девчонки, сжав изнутри карманы своей кофты. Она теребила пальцами обеих рук передние карманы джинсов. «Волнуется? – подумал Фэш. – Интересно, от того, что здесь ночью со мной наедине или…» Про другие «или» ему думать не хотелось. – Наверное, ты переживаешь? – прищурившись, подметил он. – Событие все ближе. – Да нисколько, – вздернула нос Василиса. – Что будет, то будет. Наверняка ты сам переживаешь. – Ну да, немного, – согласился Фэш. Вот тут он соврал. На самом деле у мальчишки было много причин переживать – он переживал из-за дяди, из-за своей дальнейшей жизни. Но больше всего он сейчас переживал из-за возможного проклятия Черного ключа и насколько серьезно оно отразится на Василисе. А из того, что он нашел в библиотеке Лазоря, отразится оно серьезно. Если только это не выдумка. Но перед Василисой он старался внешне держаться уверенным и спокойным. Ей пока точно не стоит волноваться. Даже если проклятие существует – он все равно найдет способ его избежать. Время еще есть. – Кто знает, расцветет ли он вообще, этот проклятый Алый Цветок, – добавил среброключник спокойным голосом. – Но в целом – я верю, что все будет отлично. И тебе советую настроиться на положительный результат. «С тобой точно ничего не случится, – добавил он про себя. – Я этого не допущу». Василиса оценивающе взглянула на Фэша. Тот ответил ей успокаивающей улыбкой. Девочка отвела глаза, уставившись куда-то в землю. Она явно думала о чем-то своем, слегка улыбаясь. Наверно, о том, как пройдет рождение Алого Цветка и сможет ли она выполнить свалившуюся на нее ответственность. – Ой, да расслабься! – стараясь звучать беззаботно, подбодрил ее Фэш. – Все пройдет быстро и незаметно: загадаем желание и вернемся домой. – Угу… – опять пробормотала Василиса. – Скажи, – опять взглянула она на него, – а так можно любую вещь вызвать из прошлого, да? Не только огонек? Сердце мальчишки радостно подпрыгнуло от осознания того, что Василиса продолжает тянуть время, чтобы побыть с ним наедине на этой полянке. Фэш решил, что пора сделать их место пребывания немного комфортнее. Он поднял стрелу и встряхнул ею – огонек отделился и завис над ними. После этого мальчик сделал еще один резкий взмах, представил в деталях два стула из кабинета Мандигора – два стильных, мягких стула с высокими, удобными спинками и произнес про себя числовое имя. Стулья тут же материализовались перед ними. Василиса удивленно взирала на мебель, появившуюся из ниоткуда посреди глухого леса. Фэш, довольный произведенным на девчонку эффектом, указал гостеприимным жестом на один стул и почтенно произнёс: – Прошу. И тут же сам уселся на второй стул. Василиса тоже аккуратно присела на краешек стула, словно боялась, что стул вот-вот растворится в воздухе. Видимо, все еще ждет от него подвоха? Они немного помолчали, наслаждаясь ночной тишиной. Было приятно и необычно вот так сидеть рядом с Василисой, на удобных стульях посреди дикого, дремучего леса и просто молчать, глубоко вдыхая влажный лесной воздух. Так приятно, что не хотелось разбивать это мгновение разговором. – Здорово у тебя получается, – уважительно произнесла Василиса, первой нарушив молчание. – А Захарра показывала мне свою комнату и часы – те самые, от которых ей досталась часовая стрела. – Ты ей понравилась. – Фэш искоса глянул на Василису. – Это странно, потому что Захарре мало кто нравится… – Почему ты так думаешь? – удивилась Василиса. – Я видел, как вы летали над замком. Вряд ли Захарра показала бы тебе луноптахов, если бы ты ей не понравилась. – Да, было очень здорово, но вначале она столкнула меня со стены! – хмыкнула Василиса. – Шутки у вас очень похожие. Фэш ухмыльнулся, но вслух ничего не сказал. Упоминание о сестре больно кольнуло сердце тревогой. Каким же он тогда был идиотом, что не забрал сестру с собой, оставив ее в замке. Почему не подумал, что ее могут использовать, чтобы заставить его вернуться. Правда, пока ей ничего не сделали, но Рок ведь ясно дал понять, что, если понадобится, Астрагор использует и Захарру, и его новых друзей. – Я даже не подозревала, что из прошлого можно брать вещи, – вновь заговорила Василиса. – Не знала, что такое вообще возможно! – Главное, никогда не пытайся вернуть людей, – сам не ожидая от себя, внезапно произнес Фэш. – Особенно тех, кто умер. Он тут же пожалел о сказанном. Ну вот опять, зачем-то сам же и поднял тему, о которой говорить не хочет! Нет, чтобы просто промолчать! Но слова выскользнули сами, не спросив разрешения. В груди болезненно сжалось – как будто он наступил на тонкий лед, который вот-вот треснет. Сейчас Василиса прицепится, будет спрашивать, заставит его вспомнить. Вот ее глаза уже расширились, а на лице появилось это выражение – смесь жалости и интереса. Пытаясь скрыть замешательство, он закинул ногу на ногу, сложил руки на груди и даже немного отвернулся от Василисы. Но она всё поняла. – Значит, ты пробовал. Фэш нахмурился. Ему не хотелось об этом говорить. Это была только его боль, которой он никогда ни с кем не делился. Даже Ник не знает об этом случае. Но идти на попятную было уже поздно. Теперь придется рассказать, потому что Василиса не отстанет. Он взглянул на девчонку. – Я расскажу, если не испугаешься, – сказал он, вкладывая в голос спокойствие и насмешливость, которых совсем не чувствовал. На лице Василисы отображался живой интерес. В предвкушении необычной истории она даже передвинулась на краешек стула и наклонилась поближе к нему. – Это случилось, когда мне было семь лет, – медленно, фильтруя каждое слово, чтобы не сказать лишнего, начал Фэш. – Я очень скучал по родителям… Поэтому решился на такое… Ты ведь знаешь один из главных законов часодейства: желание рождает действие, а действие рождает поступок… Так вот, мое желание было очень сильным. Вот почему у меня получилось. Василиса ахнула, не сдержавшись: – Ты видел своих родителей?! Фэш сник. Он прекрасно помнил тот день, как будто это было вчера. Слишком сильное тогда было потрясение. Он сморщил лоб, закусил губу, отвел взгляд в сторону. Ему было не больно говорить об этом. Вернее, не так. Боль от потери родителей давно стала частью его, как шрам на сердце. Он научился с этим жить, но не научился говорить об этом – потому что слова заставляют вспоминать то, что ему вспоминать не хочется, и пробуждают те чувства, которые он с таким трудом спрятал где-то в самых отдаленных уголках своей души. А Василиса опять, без разрешения, врывается в его сердце и заставляет его выворачивать душу наизнанку. И самое пугающее в этом то, что он не может ей сопротивляться. Вот и сейчас она сидит совсем рядом и смотрит на него широко раскрытыми глазами. И ему хочется ей открыться. – Нет… – ответил он, уставившись на темную траву под ногами. – Но ко мне приходили их тени. Представляешь, вместо людей я увидел темные, расплывчатые пятна овальной формы, со светящимися контурами. Они звали меня… – Его голос прервался от волнения, но он быстро собрался и продолжил: – Я пошел на их зов, ведь я думал, это отец с мамой… Они окружили меня и вдруг набросились все разом… Конечно, я тогда ужасно испугался, закричал… – Фэш снова осекся. Его вдруг охватило раскаяние – ведь он обещал себе больше никому не рассказывать о родителях. Он много лет хранил эти воспоминания глубоко внутри, защищая их толстым слоем молчания. И вот они вырываются наружу, оставляя вместо себя ощущение пустоты и растерянности. Как бы обнажая его перед Василисой, делая его слабым и уязвимым. Он недовольно мотнул головой. Но продолжил, потому что остановиться уже не мог. Слова уже сами струились из него. – Вот тогда я крепко усвоил самый важный закон: никогда нельзя вызывать тени умерших, – продолжал он. – Они всегда будут пытаться отобрать твою жизнь. Ты открываешь им путь в свое настоящее, понимаешь? У них нет настоящего, а у тебя – есть. Тени умерших – это призраки из прошлого, пустые и безжизненные. Вот почему вызывать их к жизни категорически запрещено. Мало того, это самоубийство. Они вселяются в тебя, чтобы идти по твоему временному коридору. Забирают будущее. Схватка с тенями всегда печально заканчивается для часовщика. Он замолчал. В памяти всплыли события того дня. Ему было так страшно, что словами не передать. Его окружали тени, хватая его своими ледяными руками. И вдруг из ниоткуда появился Астрагор, а следом за ним и Рок. Наверное, Великий Дух почувствовал, что его особенному ученику угрожает серьезная опасность, или, может, Фэш сам неосознанно послал ему сигнал через метку. Астрагор велел сыну увести мальчишку, а сам вытащил часовую стрелу, приготовившись к битве с тенями. Что было дальше, среброключник не знал. Рок отвел его в кабинет дяди и оставил там. Чуть позже появился Астрагор и принялся расспрашивать племянника, как ему удалось вызвать столько теней из прошлого. Ведь даже более старшим и опытным ученикам не всегда удавалось это сделать. – Но ты же справился? – с тревогой спросила Василиса, выдергивая его из воспоминаний. – Мне помог Астрагор, – невесело хмыкнул Фэш, – отдав на битву с тенями часть своей силы. Но он никогда ничего не делает даром, – тихо и зло добавил он. – Он взял часть моей силы, как бы это сказать, взаймы! Другими словами, он ввел меня в круг своих старших учеников. – Это в семь лет?! – не поверила Василиса. Фэш тут же одарил ее снисходительным взглядом. – Никому не удавалось вызвать тени умерших в таком возрасте, – с горечью, но не без гордости заявил он. – Вот дядя и вцепился в меня мертвой хваткой. – Его лицо перекосилось от омерзения, когда он вспомнил, с каким удовольствием дядя расспрашивал его об этом случае. Он хотел знать все до мельчайших подробностей. Перед ним сидел очень напуганный маленький мальчик, только что переживший сильнейший шок и, возможно, едва не погибнувший. А дядю интересовало только, насколько сильны способности племянника. Мальчик вдруг почувствовал злость на себя. И зачем он все это рассказал Василисе?! Будет теперь жалеть его. А ему ничья жалость не нужна! И, как всегда, чтобы справиться с собственными переживаниями, он подколол сидящую перед ним девчонку: – Это тебе не огонек из прошлого в двенадцать лет вызывать, – насмешливо сказал он. – Мне тринадцать! – мгновенно окрысилась Василиса. – Будет через несколько дней… На щеках Фэша появились ямочки. – Не кипятись, – усмехнулся он. Как же легко она ведется на колкости и заводится. Но продолжать не стал. Сейчас ему не хотелось, чтобы она разозлилась и ушла. Ему хотелось посидеть с ней здесь еще. Хоть немного. Еще поговорить. Странно, но после того, как он поделился с ней, ему стало легче. Как будто часть груза, который он носил в себе столько лет, вышла вместе со словами. Ему нравилось ощущать, что между ними теперь есть что-то незримое. Что-то, что связывает их, делает их ближе друг к другу. И тут ему в голову пришла одна идея. Как сделать этот вечер еще лучше. Как сделать для нее что-то приятное. И даже, возможно, исправить все то негативное впечатление о себе, что он сам же и создал. Фэш встал со стула и повернулся к Василисе. – Эх, все равно спать не хочется… – как можно более небрежным тоном произнес он. – Знаешь что? Вызови-ка опять свой часолист. Заинтригованная Василиса молча выполнила его просьбу. – А теперь дважды коснись поверхности острием стрелы и проведи круг по линии обода циферблата… – скомандовал он. – Так ты откроешь самую тайную и сложную область своего часолиста. Василиса мигом проделала всё, что он сказал, и часолист раскрылся, но вместо страниц у него внутри клубился серый туман. Фэш подступил ближе к стулу Василисы. – Так как грядет наше великое событие, – сказал он, – и неизвестно, когда потом появится свободное время… Он резко схватил Василису за руку и сильно потянул вперед, стаскивая ее со стула. «Василёк», – произнес он про себя и, крепко сжимая ладонь девчонки, навалился на ее раскрытый часолист. Вж-жух! И они оказались на берегу моря. Их кроссовки тут же увязли в желтовато-белом песке; в вышине ярко светило солнце, на воде играли зеленые и синие солнечные искры. Иногда пробегал легкий ветерок, нагоняя небольшую волну. Василиса изумленно оглянулась. – Стандартная заставка, – выпуская ее ладонь, объяснил Фэш. – Ничего, сейчас исправим это дело. – Как ты смог проникнуть в мой часолист? – поразилась девочка. – Это что, каждый сможет? – Я же знаю твое числовое имя, забыла? Василиса нахмурилась. – Кстати, ты выпытал его обманом! – Не злись, – примирительно произнес Фэш. Он откашлялся и произнес торжественным тоном: – В честь твоего приближающегося дня рождения я хочу подарить тебе… Ну, вернее, это от всех нас! – Он сбился. – Короче, сейчас сделаем твой личный уголок. Заставку! – Заставку? – опешила Василиса. – Такую, как у Дианы? – Не в точности такую. Кроме того, можно установить сколько хочешь заставок, у меня вон пять… Ты сама выберешь, что хочешь, а я просто помогу установить ее в часолисте. – О, вот это да… Спасибо. – Закрой глаза! И вспомни одно из самых любимых событий… – объяснил Фэш. – Какое-нибудь секретное место, причем хорошо бы из давних, проверенных временем воспоминаний, из детства. Ну, не знаю, что-нибудь такое, где тебе всегда было хорошо и спокойно, ммм… Уютно! Василиса послушно закрыла глаза. Лицо ее приняло сосредоточенное выражение. Фэш терпеливо ждал, не сводя с нее глаз, внезапно получив возможность внимательно рассмотреть ее вблизи и при этом не бояться, что его взгляд выдаст всё, что он так тщательно скрывал. Ветерок мягко теребил ее рыжие волосы. Солнечные лучи переливались на ее волосах разными оттенками – от нежно-абрикосового до ярко-огненного. Странно, но при том, что у нее были рыжие волосы, брови и ресницы, у нее почти не было веснушек. Было что-то такое пьянящее, запретное в том, чтобы стоять вот так рядом с ней и безнаказанно любоваться ею, пока она не видит. Фэш мог бы простоять так еще очень долго. Ему очень хотелось запомнить этот момент во всех деталях. Но солнце сильно припекало, а они были в джинсах, кроссовках и теплых остальских кофтах. Становилось слишком жарко. Стоять вот так и смотреть на нее было хорошо, но одежда уже начинала липнуть к телу, а на линии роста волос проступали капельки пота. Что было уже совсем не приятно. Он дал себе слово, что сегодня ночью обязательно поцелует ее. В этот раз не испугается, не струсит. Но предстать перед ней вспотевшим ему совсем не хотелось. – Сосредоточься! – поторопил ее Фэш. – Пока у тебя ничего не получается. Мы по-прежнему стоим на песке. А здесь так жарко, что я сейчас брошу тебя и пойду купаться, – пригрозил он. Василиса зажмурилась еще крепче и даже стиснула кулаки от напряжения. Фэш расстегнул кофту, но это нисколько не помогло. Рукавом он вытер пот со лба. Василиса, между тем, все стояла с закрытыми глазами, но ничего не происходило. Море, песок и жара по-прежнему были вокруг них. – Я не могу, – наконец сдалась девочка, открывая глаза. – Похоже, у меня нет особого любимого уголка. – Тебе не обязательно выбирать настоящее место, где-либо существующее в природе, – терпеливо разъяснил ей Фэш. – Ты можешь просто выдумать его. Например, ты что-то читала в книге или представляла в своем воображении. Он хитро улыбнулся, надеясь, что она опять поведется и покажет ему одну из своих душевных тайн. Но Василиса неожиданно перевела тему: – А твое тайное озеро существует на самом деле? – спросила она. – Или ты его выдумал? Фэш закусил губу. Он не ожидал этого вопроса и немного растерялся, не зная, что ей ответить. С одной стороны, это была его личная детская тайна. А с другой стороны, ведь она же не спрашивает, как появилась эта заставка. Просто интересуется, существует ли оно. – Если это личное, можешь не говорить, – поспешила заверить девочка. Он тут же с презрением фыркнул. Личное? Она уже столько личного о нем узнала, что одним фактом больше, одним меньше… – Отец привел меня к этому озеру, – сузив глаза, мрачно произнес он. – Мне тогда было почти шесть. Как раз мама погибла… Озеро – это тайный уголок отца. Он передал мне его как бы по наследству. А потом он… Мальчик замолк. А потом он пропал. Исчез. С момента создания этого личного уголка Фэш отца больше не видел. Так же, как не видел его с момента смерти мамы. Все было так… непонятно. Покрыто кучей белых пятен. В голове закрутились воспоминания, как он с отцом шли по тропинке к озеру. Отец держал его ладошку и рассказывал ему про то, что это озеро существует на самом деле в Драголисе. И что это его любимая заставка, потому что их с мамой первое тайное свидание произошло именно на этом озере. И с тех пор они с мамой часто приходят сюда. Маленький Фэш хотел полетать над мостами, но папа почему-то спешил. Он сказал, что хочет поставить это озеро сыну в часолист в память о них с мамой. Они закрепили заставку, и папа сказал, что им нужно возвращаться. Но перед тем как уйти, Диаман провел сына по тропинке к сосновой рощице и показал целую поляну ландышей. Они нарвали для мамы букетик ее любимых цветов и перевязали их ленточкой. Это было последнее воспоминание, связанное с отцом. Фэш даже не помнил, как и куда они переместились из заставки. Помнил только, что они с отцом перевязывали ландыши наэференной ленточкой... И потом отец держит его за руку и смотрит на него каким-то странным взглядом... И в следующий миг он уже на празднике тысячи огней в Змиулане, сидит рядом с креслом Астрагора и глазеет на огоньки. С тех пор отца он больше не видел. И маму тоже. Ему лишь сообщили, что она погибла, потому что упала с башни. Он писал папе много писем, надеялся, что папа ответит или, может, даже вернется и заберет его от дяди. Но он так и не пришел. А после схватки с тенями мальчик понял, что папы тоже больше нет на свете. – Твой отец тоже учился у Астрагора? – спросила вдруг Василиса, выдергивая среброключника из грез. Фэш тряхнул головой, прогоняя воспоминания. Эта девчонка все никак не уймется! – Сосредоточься! – сердито воскликнул он. – У тебя с личным уголком должно быть связано очень хорошее воспоминание. А не наоборот! Иначе часолист его никогда не запомнит. И так много времени потеряли! Василиса опустила глаза. По всему ее виду было видно, что она очень хотела бы узнать побольше про его родителей, но расспрашивать больше не стала. Тем не менее Фэш, неожиданно даже для себя, сам ей ответил. Слова просто полились из него, против его воли, как вода из плетеной корзины. Сопротивляться Василисе он не мог. – Все в роду Драгоциев проходят отбор, чтобы получить обучение у самого Астрагора, – начал он. – Это старая почетная традиция. Но за то, что он обучает высшему часодейству всех лучших сыновей и даже дочерей Ордена Драгоциев… – Он сделал короткую паузу. – Впоследствии, когда придет роковой час, один из них должен заплатить… жизнью. Василиса ахнула, закрыв ладонью рот: – Как это?! Фэш сузил глаза. – А вот так это! – раздраженно произнес он. – Астрагор ищет лучшего, по его мнению, ученика и, когда тому исполнится восемнадцать лет, проводит обряд по своему омоложению. Фэш поморщился. Он не хотел, чтобы Василиса знала об этом, но и остановиться уже не мог. – Этим лучшим должен был стать Рок, – продолжил он, уставившись на песок. – Или я… Никто не знает, – он поднял глаза на Василису. – Вот поэтому я и сбежал, не дожидаясь, пока мою душу выпустят на свободу и я стану Духом. Девочка смотрела на него, широко распахнув свои синие глаза, в которых застыл ужас. – Не волнуйся так, – хмыкнул он, видя, как у Василисы изменилось лицо. Он решил не пугать девчонку окончательно и не говорить, что, по словам Огнева-старшего и Ляхтича, все еще считается самым вероятным преемником дяди. – Старшим все-таки выбрали Рока. Но ровно в то время, когда меня определили в круг учеников Астрагора, по нелепой случайности погибла моя мама. Поскользнулась, упала с башни… – Речь его замедлилась. Потрясенный собственной откровенностью, он доставал из самой глубины сердца эти страшные, с огромным трудом затолканные туда воспоминания и делился ими с этой девчонкой, которая имеет над ним такую странную власть. – После этого отец и показал мне Хрустальное Озеро, а сам… Сам исчез. А я попал к дяде. Насовсем. Как-то странно все получилось, совпало так… неестественно. Ненормально! Фэш замолчал и опять уставился на песок. Внутри него застыл холодный комок. Не страх, не горе, а что-то другое: стыд. Стыд за свою слабость, за то, что не сумел сдержать это при себе, как делал всегда. Украдкой взглянув на Василису, он заметил, что лицо ее сильно погрустнело, а в глазах налились слезы, которые она попыталась незаметно сморгнуть. Фэш рассердился на себя еще больше. Он ненавидит, когда его жалеют. Ненавидит, когда на него смотрят вот так, с жалостью, с осторожностью, боясь сказать что-то лишнее, как будто он – хрупкая вещь, с которой нужно осторожно обращаться, чтобы не сломать. – И вообще, зачем я тебе рассказываю? – взглянул он на нее с неодобрением. – Старая история, и к твоему уголку не имеет ровно никакого отношения… Давай закрой глаза и просто расслабься. Василиса послушно зажмурилась, задышала ровно и часто. Фэш опять поднял глаза, залюбовавшись ее лицом, пока она не видит. Солнце нещадно жарило. Остальская рубашка – футболка, как называла ее Василиса, уже прилипла к его спине. «Ну давай же!» – мысленно умолял он ее, вытирая рукавом капельки пота с линии волос на лбу. Внезапно местность вокруг стала меняться. Палящее солнце исчезло, уступив место свежести. Перед глазами закапала вода – сначала капельки, будто первая весенняя капель с крыш. Постепенно капельки становились ручейком, который рос и становился все более полноводным, пока не перерос в ревущий водопад. Они с Василисой стояли в полукруглой пещере, похожей на комнату с низким наклонным сводом. Единственный выход полностью закрывала вода – плотный занавес хрустально-искристых струй. В пещере было влажно и прохладно. И очень шумно из-за водопада. – Отлично! – выкрикнул Фэш, стараясь перекричать шум воды. – Просто, но оригинально! Василиса осторожно открыла глаза и удивленно ахнула. – Ого! – вырвалось у нее. Девочка принялась изумленно оглядываться вокруг. Вот же он! Еще один идеальный момент, когда можно ее поцеловать! Фэш подступил на шаг к ней, намереваясь побороть свою трусость и сделать то, о чем так давно мечтает. Но Василиса в этот момент отвернулась к водяной стене водопада и осторожно дотронулась до нее, тут же забрызгав себя и среброключника. Он схватил ее за вторую руку и оттянул назад. – Поаккуратнее, – выдохнул Фэш. – Там ведь пропасть! Запросто можно свалиться. Смотри-ка! Он указал пальцем влево: в стене пещеры, возле самой границы с водяной завесой, был небольшой просвет. Мальчик направился к нему, осторожно ступая по каменистому полу пещеры. Василиса следовала за ним по пятам. Когда они подошли ближе, то заметили узкую лесенку, ведущую куда-то вниз. – Давай руку! – потребовал Фэш и, взяв ладонь девочки, стал спускаться первым и помогая Василисе. Вырубленные прямо в скале ступени оказались узкими и высокими – пришлось соскакивать с одной на другую. Спустившись, ребята огляделись. Они очутились в маленькой, уютной долине, окруженной отвесными скалами. Рядом шумел водопад, скрывавший пещеру: его мощный поток с пеной и брызгами обрушивался в озеро, растворяясь в его глубине. По воде скакали солнечные зайчики, весь берег усеяли потемневшие от постоянной влаги камни. – Неплохо здесь… Свежо! Фэш с шумом втянул воздух, наслаждаясь прохладным воздухом и чувствуя, как футболка холодит спину, а легкий ветерок испаряет пот с его кожи. – И красиво, – добавила Василиса. – Только непонятно, как отсюда выбираться. – Возможно, что через пещеру, – предположил Фэш. – Или через озеро… Надо исследовать. – Мне здесь нравится! Ведь можно искупаться, да? – Василиса посмотрела на прозрачную голубоватую воду, сквозь которую виднелись камешки разной величины: темные, округлые, словно бы светящиеся изнутри, а между ними – небольшие пучки зеленовато-бурых водорослей. – Ты лучше думай о чем-нибудь очень приятном, – напомнил Фэш. – Только так мы сможем выбраться обратно. Иначе придется выходить через заставку с морем, а этот шикарный водопад не сохранится, – с сожалением закончил он. Он с восхищением оглядывал долину. Не передать словами, как бы ему хотелось прийти сюда еще раз вместе с Василисой, вместе с ней исследовать эту потрясающую пещеру, эту долину, возможно поплавать с ней в этом озере. Или просто посидеть с ней на берегу, наслаждаясь прохладой и видом. И о чем-нибудь поговорить, узнать друг друга получше, или даже помолчать. Василиса присела на корточки и погрузила руки в воду. – Поосторожнее, – предостерег ее Фэш. – Вдруг там водянки есть? Или русалки… Правда, они любят мутную воду, где много ила и грязи, – чтобы затягивать людей на самое дно. – Он брезгливо поморщился. – Ну, вспомнила что-нибудь хорошее? – Ты меня сбиваешь своими страшилками! – Василиса встала и оглянулась вокруг. Похоже, ей тоже очень хотелось прийти сюда еще раз. Она опять закрыла глаза и сосредоточилась. Идеальнее момента не придумать. Сейчас или никогда. Причем в буквальном смысле. Если он не поцелует ее сейчас, то другой возможности, вероятно, никогда не представится. Дядя может вынудить его вернуться. Проклятье Черноключа может сработать. Огнев может увезти ее в Черновод после рождения Алого Цветка. Столько этих самых «может». Вообще очень неизвестно, что будет с ключниками после того, как этот проклятый цветок расцветет. И, главное, неизвестно, что будет с ним, Фэшем. Ведь ни дома, ни места учебы у него нет. Пока в голове проносились эти мысли, он изучал лицо девчонки, стоящей перед ним с очень сосредоточенным видом. Как сложится ее судьба? Увидит ли он ее еще после цветения? А может, и не стоит даже начинать? Все равно у них нет шанса быть вместе. Они принадлежат разным мирам. Может, лучше остановить все, пока оно не началось, чем потом страдать из-за того, что ничего не вышло? И тут, его сердце, всего секунду назад наполненное сладким, почти пьянящим теплом, вдруг сжалось от страха. В груди заныла старая, такая знакомая ему рана – шрам от прошлых потерь. Он вдруг осознал, что ему страшно не поцеловать Василису. Он боялся счастья, потому что за свою недолгую жизнь уже успел прочувствовать, что чем тебе дороже что-то, тем невыносимее боль от его утраты. Он уже проходил через это – эта пустота, это онемение, когда мир теряет все краски. И он дико боялся снова это пережить. Фэш вдруг почувствовал себя так, как будто стоит на краю самой высокой башни Змиулана без своей часовой стрелы. Один шаг к Василисе, одно прикосновение к ней – и он уже никогда не будет прежним. Все изменится. Он снова будет иметь то, что ему дорого, и снова станет уязвимым. А он так устал терять. Так не хотел снова пережить эту боль от потери. Проклятую душевную боль, которую не заглушить никакими лекарствами. В его душе шла ожесточенная борьба: чувства к этой девчонке боролись со страхом потери, а надежда сражалась с горьким опытом. А если ее у него заберут? А если она сама его оттолкнет? А вдруг он для нее просто друг и не более? А может, это и есть тот самый выбор, о котором говорил Эфларус тогда, на испытании ключей? Но Фэш знал, что если он сейчас не попробует, то потом будет очень жалеть. В конце концов Эфларус так же сказал ему, что каждый сам создает свою судьбу. Ведь они могут встречаться в Астрограде. Пусть не каждый день. Он найдет там место работы, может, пойдет учиться в обычную школу или будет жить и работать с Ником и Данилой. А Василиса будет приезжать к ним из Червовода. Ну или будет учиться в школе Светлочасов, и тогда вообще все будет проще. Главное, чтобы она сказала «Да», а остальное он уже придумает. А сейчас у него есть уникальный шанс проверить ее чувства к нему и сделать так, чтобы Василиса запомнила его очень надолго. Раз у нее нет приятных воспоминаний, то он может их создать. Но действовать надо быстро и решительно. Пока она не вспомнила что-нибудь и не закрепила свою заставку сама. Отогнав прочь все мысли и сомнения, Фэш решительно шагнул к Василисе и взял ее ладошку. – Ты что?! – девчонка испуганно дернулась в сторону и попыталась выдернуть руку, но Фэш держал ее крепко. – Ты же не хочешь уйти без меня? – улыбнулся он. – Если ты вспомнишь что-то хорошее или приятное, то мгновенно переместишься. А я, знаешь ли, не очень хочу остаться один даже в таком неплохом месте. Василиса смутилась и порозовела. Они стояли так близко друг к другу, точно так же, как тогда на Хрустальном озере. Он чувствовал ее дыхание на своей скуле, а ее синие глаза смотрели на него с тем же выражением, что и тогда, в котором смешались настороженность, интерес и что-то еще – странно-волнующе-приятное. Это выражение ее глаз заставило его сердце застучать быстро и глухо. – Сейчас ты мне мешаешь сосредоточиться, – прошептала Василиса, не сводя с него глаз. – А может, я специально, – усмехнулся Фэш. Он положил обе руки ей на талию и притянул ее к себе. Затем, отключив все эмоции и сомнения, слегка наклонился и робко обхватил губами ее верхнюю губу. От этого прикосновения всё его тело пробрала дрожь. Её губы оказались мягче, чем он представлял, чуть прохладные от влажного воздуха, но теплеющие от его прикосновения. И тут же немного отстранился, проверяя ее реакцию. Василиса стояла с прикрытыми глазами, ее лицо было направлено к нему, щеки ее заалели. Но она не показала никакого сопротивления. Более того, она явно ждала продолжения. Фэш наклонился к ней снова и уже смелее обхватил губами ее верхнюю губу. По телу побежали мурашки, когда Василиса сделала то же самое. Его язык едва коснулся её губ, робко, будто спрашивая разрешения. И она слегка приоткрыла рот, пропуская его к себе. В животе ёкнуло, кровь ударила в виски, и он глубже вдохнул запах её волос, смешанный с дымом от костра и лесной свежестью. Мир вокруг словно замер, оставив лишь шелест листьев да шум водопада. В голове не было ничего, кроме осознания, что она не оттолкнула, а наоборот, ответила. Фэш немного отстранился, но Василиса вдруг подалась вперед и сама захватила его губу. И в этот момент мир перевернулся. В груди вспыхнуло что-то тёплое и яркое, будто все звёзды разом осветили небо. Сердце стучало так, что, казалось, его было слышно даже через рёв водопада. Он забыл о страхе, о времени, обо всём на свете. Их губы соприкоснулись плотнее. Его ресницы дрогнули, когда он приоткрыл рот, ощущая вкус ее языка. И тогда он потерял голову. Руки сами покрепче сжали её талию, притягивая ее еще ближе, а её пальцы запутались в его расстёгнутой кофте, сжимая ткань. Он целовал её уже увереннее, чувствуя, как её дыхание сбивается, как она слегка подается вперёд, отвечая ему. Фэш в последний раз обхватил ее губу и оторвался от нее. Но из рук ее не выпустил. Он продолжал обнимать Василису за талию, наблюдая за ней. Девочка открыла глаза и встретилась с ним взглядом. В нем больше не было настороженности или испуга. Зато была нежность, интерес и… симпатия? Влюбленность? Что бы это ни было, оно сводило с ума, манило, заставляло желать ее еще сильнее. Они стояли, продолжая смотреть друг на друга. Хотелось остановить время и остаться в этом мгновении навечно. Хотелось держать и прижимать ее к себе и смотреть в эти красивые синие глаза, и наслаждаться теми чувствами, что они выражают. Свет стал меркнуть, шум водопада постепенно затих, зато вернулось многоголосье ночного леса. Стало прохладно и темно. Свет от огоньков, которые все еще висели над полянкой со стульями, слабо освещал их лица. Василиса тряхнула головой, и Фэш тут же отпустил ее. – Ну вот, как бы с днем рождения… – улыбнулся он. И не дожидаясь, пока Василиса опомнится и начнет что-то спрашивать, он резко развернулся и ринулся к палаткам, с шумом ломая на ходу ветки и сучья. В голове звенело от счастья, его руки дрожали, а в груди пылало. Ему необходимо было успокоиться и осмыслить то, что только что произошло. Дойдя до своей палатки, он аккуратно расстегнул тент и тихонько залез внутрь, стараясь не разбудить соседей. Но тент обратно не застегнул. Он снял кроссовки и продолжал смотреть на лес. Минут через пять Василиса тоже вышла из леса и, оглядываясь на сторожей, украдкой прошмыгнула в свою палатку. Убедившись, что девчонка в лагере, Фэш застегнул молнии на тенте и палатке и забрался в свой спальник. Двое из соседей все еще похрапывали. Среброключник наэферил вокруг себя звуконепроницаемый пузырь, завел будильник на браслете на шесть утра, чтобы успеть снять эфер, и откинулся на спину. Перед глазами все еще стояли синие глаза, смотрящие на него с нежностью, и вкус губ и языка Василисы. Прокручивая этот поцелуй снова и снова в голове, Фэш прикрыл глаза. На губах блуждала улыбка, а в сознании билась только одна мысль: она не оттолкнула, она ответила. Значит он ей тоже нравится. С этой мыслью он и провалился в счастливый сон.