Выбор: друг

Покинув прохладные, сумрачные стены университета Неварры, Рук на миг зажмурилась, привыкая к свету. Зашагала по залитой солнцем дороге в сторону университетского квартала. Она обходила группы студентов, не спешивших расходиться после занятий. — Профессор Олдвир! — воскликнул юноша в одной такой группе, мимо которой она прошла. — Подождите минуту! — Да, Довенвольф? — Нет никаких новостей о нашей поездке в Арлатан? О той, которая… — Чем ты слушаешь? — перебил его товарищ, ткнув локтем в бок. — Я же только что сказал, что спонсоров нашли! Мой дом будет спонсировать! Извините, профессор. — Ничего страшного, — кивнула Рук. — Лично благодарю ваш дом за помощь в поездке, Левенфольт. Обещаю за это покатать вас на грифоне. Лицо Левенфольта осветилось смесью восторга и ужаса, а остальные в группе смерили его завистливыми взглядами. Усмехнувшись, Рук зашагала дальше. Эльфийская история была не самым популярным предметом в неваррском университете, но имела спрос. Профессор Олдвир или, как ее звали раньше, Рук, сменила на должности орлейского юнца, который, хоть и сам был эльфом, но в предмете ничего не смыслил. В университете ходили слухи, что не обошлось без протекционизма со стороны одного из старших преподавателей, но все знали, в чем было дело по-настоящему — Рук хотя бы говорила по-эльфийски. В начале, особенно в первый год, было сложно. Всю жизнь она разбиралась с артефактами и монстрами, преподавание оказалось в новинку. Взглянув на старые учебные планы, новоиспеченная лектор их выбросила — единственная история, о которой там говорилась, проходила в эльфинажах. Ей предстояло рассказать об истории эльфов, которая до сих пор вызывала фурор в высоких научных кругах: борьба с титанами, воплощение первых эльфов из Тени и поклонение эванурисам. Это стало бы непростой задачей и для опытного наставника. К тому же, на пришелицу с севера практически все смотрели косо. Коллеги-преподаватели косо смотрели на ее «новаторские» знания истории. Студенты, сплошь выходцы из знати и богатых родов, не видели в эльфе, наподобие тех, что прислуживали им в столовой, авторитета. Несколько лет, понемногу, одно достижение за другим, Рук добилась уважения к себе. Со стороны коллег тем, что они назвали «свежей методикой преподавания» и «ценными научными статьями». Со стороны студентов — глубоким знанием в эльфийской истории, в том числе современной. Кому-то нравилась трагичная история Соласа и Митал, а кто-то десять раз был готов слушать о сражении с оскверненными драконами. Все оказалось так же, как когда-то на Маяке — к каждому сердцу стоило лишь подыскать свой ключик. И к слову о тех, кто жил на Маяке. Никто, кроме Рук и, наверное, Луканиса, не знал, что Нэв осталась в Минратосе. Для всего мира магесса исчезла после победы над богами. Нэв ушла в тень и стала зловещим мстителем, страшной историей, которую рассказывают шепотом. Ее лицо было последним, что видели перед собой подонки в Портовом городе. Об этом порой Рук читала в газетах — как с каждым действием неизвестного мстителя Минратос становится немного чище. Судя по некоторым деталям, которые описывались в газетах, не обошлось без помощи Луканиса. Заточив брата в тюрьму, он покинул Тревизо, хоть и не сложил с себя звания Первого когтя. Убийца поселился в Минратосе и руководил Воронами оттуда. Рук догадывалась, почему — Луканис до сих пор не мог забыть, как Нэв едва не исчезла в плену эльфийского бога. Он больше не собирался такого допустить. Приняв Кун, Тааш занялись познанием себя и своего прошлого. Они достигли немалых успехов во владении огнем и боевыми искусствами, и продавали умения за немалую цену для наемника. Покупателей всегда хватало. Их хобби стало выплавление безделушек из металла, и у бывшего лидера отряда скопился немалый запас кривоватых украшений, которые ей прислала косситка. О том, как были дела у Тааш, Рук узнавала из писем Хардинг. Разведчица по-прежнему выполняла задания для Инквизиции — она следила за действиями кунари, что было сподручно делать, сопровождая наемницу-косситку. Рук подозревала, что эти двое живут вместе или поблизости, но письма разведчицы никогда не затрагивали эту тему. Судя по теплоте, с которой Хардинг всегда упоминала спутницу, отношения у них остались хорошими. Беллара после гибели брата разочаровалась в древней истории и избавилась от высокомерного духа Архива. Она нашла покой под сенью древних лесов, в компании столь же древних созданий — грифонов, которые стали пастухами Арлатана. Те быстро подрастали, и один из них, к восторгу эльфийки, принял ее как наездницу. Новой главой в жизни Беллары стала защита леса от браконьеров. Она с воодушевлением встретила весть о том, что Рук приняли на должность преподавателя эльфийской истории, и служила подруге как источником новых сведений, так и дружеской критики научных статей. Вместе с письмами в посылках приходили то горсти ягод, то соты дикого меда. За размышлениями, какие свежие научные труды лучше привезти Белларе этой осенью, Рук и не заметила, как добралась домой. Вместе с Эммрихом они проживали в небольшом доме, располагавшемся на территории университетского городка. Места в нем как раз хватало, чтобы уместить Эммриха, Рук, Манфреда и Феликса — их уже пятилетнего сына, ставшего драгоценным сюрпризом для них обоих. Также этот дом вмещал невероятное количество книг — как оказалось, далеко не все их с собой когда-то профессор взял в Маяк. Рук затворила за собой калитку и прошла по каменной дорожке через цветущий палисадник. Помимо благоухающих цветов, за которыми ухаживал Эммрих, здесь также росли пряные травы и пара яблонь. Кто-то копошился в густых зарослях малины. Рук остановилась, внимательно глядя на малину. Оттуда раздалось шиканье, и кусты затихли. — Феликс, ты опять в малиннике? — Это не я! — раздался тонкий голосок, и кусты снова зашевелились, выпуская наружу исцарапанного мальчика. — Манфред первый сюда залез! — Ты за мной пошел, — заскрежетало из малины. — Я тебя не звал. — Ты первый начал! Рук сделала глубокий вдох и выдох. — Вылезайте оба. Они встали перед ней, виновато потупившись. Манфред, в плотной ливрее, и Феликс, весь исцарапанный и взлохмаченный, с деревянным кинжалом в одной руке и самодельным щитом в другой. Рук присела и пригладила сыну волосы. — Я ведь предупреждала, что мы сегодня пойдем на променад, и к моему приходу ты должен быть готов. — Не хочу, — буркнул сын. — Эмили обещала прийти. — Ах ты ж мой маленький повеса! — рассмеялась Рук. — Ну ладно, пусть приходит. Не забудьте угостить лесной черникой. — Да, мам. Она потрепала смутившегося мальчика по макушке и поднялась. — Манфред, стой! Скелет, пытавшийся тихонько раствориться в кустах, пока мать разговаривала с сыном, застыл на месте. — Во-первых, прекращайте играть в кустах. Феликс весь исцарапался, а ты так одежду испортишь. — Я зашью, — заикнулся было Манфред, но Рук смерила его суровым взглядом: — Во-вторых, чтобы оба выглядели прилично, когда придет Эмили! — Да, мам. — И вскипяти им воду на чай, когда сядут за стол. — Да, мам. — Молодец. Остаешься дома за старшего, — довольно кивнула Рук и, покопавшись в сумке, выудила оттуда небольшую книжицу. — Забрала для тебя сегодня из библиотеки. — Дженитиви! — завизжал от восторга скелет и сцапал книгу. — Дженитиви, Дженитиви! Феликс заткнул пальцем одно ухо и поморщился. — Ферелден! Коркари! Морозные горы! — скелет размахивал книгой одной рукой, а второй возбужденно затряс мальчика за плечо. — Феликс, идем читать! — Не хочу! Уйди, порожденье тьмы! — мальчик ткнул скелета кинжалом под ребра. — Я — Серый страж! Я не хочу читать, хочу сражаться! Рук отвернулась от зарождающейся драки, и зашла в дом, переживая о нелегкой судьбе малины, которая в детском воображении почему-то стала пристанищем Скверны, и в которой эти двое повадились устраивать шуточные бои. — Найти бы им пустырь с крапивой, — пробурчала она себе под нос, оставляя сумку на сундуке и переобуваясь из сапогов в домашние туфли. — Рук? — раздалось с кухни. — Вы уже вернулись? — Да, Эммрих! — откликнулась она и принюхалась. Пахло непривычно. — Что-то готовите? С этим вопросом Рук вошла на кухню. На большом столе по центру комнаты царил беспорядок. На нем теснились свечи, горстки трав и ягод, стояли колбы с разноцветными жидкостями. А в самом центре стола покоилась человеческая голова, покрытая чем-то полупрозрачным, желтым и блестящим. Выглядела она так, будто еще минуту назад была на чьих-то плечах. — Я на пороге триумфа! — возвестил некромант и сдернул с рук кожаные перчатки. Он шагнул навстречу и заключив ее в крепкие объятья. От него пахло дымом благовоний, травами и чем-то сладким. — Я восстановил рецепт бальзамации при помощи меда! — Потрясающе, Эммрих, — Рук погладила его по спине и вытянула шею, стараясь рассмотреть голову на столе. — Я попрошу Беллару отправить нам еще немного сот. — Да, простите, я забылся и израсходовал все запасы, — Эммрих слегка отодвинулся — ровно настолько, чтобы теперь приобнимать за плечи. — Немного увлекся. Сейчас все уберу и подготовлюсь к выходу. — Вы не забыли, — просияла Рук. — Ни в коем случае. Я с большим удовольствием посещу с вами открытие летней ярмарки. После заката обещали некое зрелище из Ривейна. — Я переоденусь, — она приподнялась на кончики пальцев и коротко поцеловала Эммриха. — Пожалуйста, уберите все тщательно, к Феликсу в гости зайдет Эмили. — Эмили Левенфольт? — уточнил некромант, отпуская ее. — Она бы не увидела ничего, что ее может удивить. У их дома одна из богатейших анатомических коллекций во всей Неварре. — Тем не менее, — откликнулась Рук, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Они вышли из дома полчаса спустя, одетые в выходные костюмы. Манфред устроился на скамейке в палисаднике и выразительно зачитывал вслух труды Дженитиви и выделывал старательные пассы рукой — в воздухе перед ним проплывали смутные образы, отдаленно походившие то, о чем он читал. Феликс с грозной миной размахивал деревянным мечом и парировал нападение воображаемого противника щитом. Попрощавшись с детьми, пара отправилась к реке Минатер. — Как прошел ваш день, дорогая? — спросил Эммрих, отворяя перед ней калитку. — Великолепно, — выйдя, она взяла спутника под локоть. — Осенью мы отправимся в Арлатан. Я уже предвкушаю, как мы вместе будем гонять студентов и древних стражей по руинам. Беллара снова отберет у меня Феликса и обкормит его ягодами. Она уже обещала. — Надеюсь, в этот раз Манфреда признают полноценным участником, а не запишут в графу багажа, — вздохнул некромант. — Он расстроился, когда ему не досталась грамота об участии. Надо попробовать вписать его в охранное сопровождение. — Пусть продемонстрирует владение стихийной магией, — посоветовала эльфийка. — Он способен вскипятить чайник щелчком пальцев, комиссии стоит об этом знать, прежде чем пытаться отправить его в багаж. К слову о багаже — я бы попросила вас в этот раз сделать выбор между гербарием и набором для бальзамации. — Я не готов жертвовать ни тем, ни другим. Не переживайте, я всегда могу поднять нам в услужение еще одну немертвую лошадь. — Эммрих, мы же едем в Тевинтер… Чем ближе они подходили к набережной, тем больше вокруг появлялось людей, как и они, одетых в парадную одежду. Все они стекались к месту большой летней ярмарки, раскинувшейся вдоль набережной. С каждым годом она становилась все ярче — туда стекались товары не только со всей Неварры, но и со всего Тедаса. Антиванские вина, орлейские ткани, оружие из Вольной Марки — можно было найти товар на любой искушенный вкус. Под гранитной стеной река намывала песчаные пляжи, и на них смеялись, ныряли в мутных водах дети и менее зажиточные граждане и гости города. Вдоль русла реки растянулись торговые корабли, но их поток иссякал — время клонилось к вечеру, и пора было искать пристанища в порту. Торговые прилавки забегаловками, выносными тавернами и небольшими кофейнями. В одной из таких кофеен, утомившись от толпы, цветных флагов и разнообразия товаров, пара остановилась и присела отдохнуть за столиком у самого парапета. Уже практически стемнело, и на воде играли последние отблески заката. — На обратном пути я хотел бы приобрести пару томов у торговца из Минратоса, — Эммрих принял у кельнера кофе и провел над бокалом ладонью к себе по воздуху, наслаждаясь ароматом. — Они показались мне стоящими внимания. Вам приглянулось что-нибудь? Может, антиванские вина? — Из тех, что горячее и слаще с каждым годом? — уточнила Рук, помешивая ложкой в густом горячем шоколаде. — У меня уже есть кое-кто с таким описанием. Спустя секунду непонимание на лице сменилось улыбкой. Она любила эти моменты — когда от ее слов в его глазах словно загорались теплые звезды. — Да будет вам, любовь моя, — Эммрих сделал пару глотков. — Я уже принадлежу вам всей душой, а вы до сих пор меня дразните. — Никогда не надоест, — игриво усмехнулась эльфийка и тоже отпила. — Я думала зайти к торговцу из Старкхэвена. Нашему сыну пора обзавестись настоящим щитом. На весеннем турнире другие родители негодовали, когда он начал побеждать с щитом из сиденья от стула. Они оба рассмеялись, вспоминая этот день. Кто-то из детей был облачен в настоящие турнирные латы — детские, родовые, фамильные, — а Феликс, в легкой кожаной куртке и стеганом ватнике, принадлежавшим когда-то матери, с деревянным мечом в одной руке и старой сидушкой в другой, ухитрился дойти до полуфинала. Чем сильно впечатлил девочку парой лет старше, ясноглазую и светловолосую Эмили, которая выступала в роли дамы на детском турнире. Несмотря на победу другого мальчика, она одарила белой маргариткой Феликса, чем обеспечила ему зависть всех ровесников. Вдруг со стороны реки раздался залп. Рук вздрогнула, ее память распознала гатлок. Судя по тому, как притихла толпа, не одну ее встревожил или удивил звук. Она вперила взгляд на противоположный берег, но вдруг спустя короткую паузу… На небе расцвел свет. Сверкающие искры протянулись из яркой точки и медленно погасли, струйками дыма упали в воду. Затем раздался еще один залп, и еще один светящийся цветок распустился в небе. Эльфийка ахнула и в переизбытке чувств схватила спутника за руку: — Вы посмотрите! — Так вот что обещали привезти из Ривейна, — пробормотал Эммрих. — Помню, кажется… Атааши гатлок? Толпа зашумела радостными и восхищенными восклицаниями. Люди смотрели на небо во все глаза, дивясь невиданному ранее чуду. На небе распустилось еще несколько светящихся цветков, окруженных разноцветными искрами. А потом все затихло, и вместо чудесной иллюминации снова замерцали робкие вечерние звезды. — Надеюсь, в следующем году снова будет! — воскликнула Рук. — Я обязательно покажу Феликсу… Она повернулась, чтобы увидеть, как Эммрих смотрит на нее с легкой улыбкой. — Вы не смотрели? — Я смотрел. На вас, Рук. Самое прекрасное, что я вижу в своей жизни каждый день. — Туше, — смутилась эльфийка. — Так что, говорите, это было? Драконий огонь? Закончив с напитками, они отправились в обратный путь — через торговые прилавки, кипевшие жизнью, домой. Туда, где в каждом привычном моменте находилось что-то замечательное, и каждый день становился особенным для обоих.