Выбор: бессмертие

Рук побарабанила по столу пальцами. Покупатель — напыщенная магесса, — не выдержала: — Хорошо, двадцать золотых! Но артефакты должны прибыть в срок, без малейших повреждений! — Будет сделано, — медовым голосом ответила эльфийка и подхватила мешочек с золотом, который ей швырнули через стол. — Приятно иметь с вами дело. Выйдя из таверны, она натянула на голову капюшон, укрываясь от осенней мороси, и последовала по одной из улиц, ведущих к склепам-входам в Некрополь. В столице Неварры улицы расходились лучами от таких склепов. Даже в планировке города просматривалась такая деталь, как почтение к мертвым. С момента, когда их команда победила эльфийских богов, минуло несколько лет. Все нашли свое место. Нэв осталась в Минратосе. Ее детективное агентство процветало, пришлось нанять помощников, которые исполняли небольшие задачи вроде слежки и скупки газет. К магессе, внесшей лепту в победу над эльфийским богом, обращались вышестоящие чины, уверенные, что уж она-то поможет побороть расплодившиеся банды, выследить отступников… И Нэв отклоняла запросы выше своих сил. Она, как и прежде, предпочитала брать заказы от тех, кто едва мог наскрести денег на прием, а иногда и вовсе работала бесплатно. Она стала маяком надежды для отчаявшихся. Ходили слухи, что ей помогает крылатый демон. Но было известно из первых рук, что Первый коготь Антивы хоть и с удовольствием посещал Минратос, но не задерживался там надолго. У него оставалось предостаточно дел на родине, в первую очередь — присмотр за непутевым братом. Нэв даже сама отправлялась в Тревизо, чтобы помочь… Но Рук понимающе усмехалась, читая в ее письмах восторженные описания прогулок по каналам на лодочках с менестрелями. Тааш стали ривейнским охотником на чудовищ. Недобитые огры, меньшие драконы и безымянные твари, до сих пор водившиеся в опасной близости от городов — за достаточную цену на помощь приходила могучая рогатая наемница. Они всегда пребывали в странствиях. Порой эльфийке приходила посылка из самых неожиданных уголков Тедаса: драконий клык, медвежья шкура или же гигантская ракушка замысловатой формы. Их не сопровождало письмо, но Рук знала, от кого столь щедрое послание. Влияние Скверны ослабело, и стражей больше не сводил с ума Зов, но еще немало порождений тьмы кишело на Глубинных тропах. Оттуда почти не доходили письма, но вести о грифонах и их всадниках, одним из которых был темнокожий эльф, доходили до Неварры. Даврин стал командиром несущего смерть Скверне элитного отряда. А Ассан, судя по тому, что грифонов было уже намного больше, чем тринадцать — одним из гордых отцов-грифонов. Беллара продолжила изучение Архива вместе с другими Завесными Странниками. С ней Рук переписывалась чаще всего. Они помогали друг другу: Рук служила подруге проводником в мир научной литературы, а Беллара помогала снабжать высшие круги неваррской аристократии эльфийскими безделушками. Или же чем-то более серьезным, если оплата того стоила. Сама же Рук осталась в Неварре, а если точнее — в Некрополе. До того, как отправиться с Варриком, она была странницей, а потому не смогла бы просто осесть в городе. Она осталась жить в криптах, рядом с другими Дозорными. Чем-то Некрополь напоминал Арлатан: такие же глубокие, нехоженные просторы. Они не были совсем уж безжизненными: там встречались потерявшиеся когда-то неживые слуги некромантов, дружелюбные огоньки, опасные исчадия. Эльфийка спускалась туда без страха, ведь у нее имелся проводник по туманным криптам. Она знала, что в любой момент может обратиться к возлюбленному — и тот, один из повелителей Некрополя, даст ей ответ, как тихий шепот, исходящий от статуй. Или, если перевес в битве с одержимыми трупами оказывался не в ее пользу, поможет. Рук стала одной из непосвященных смотрителей Некрополя, помощницей Дозорных. Она составляла карты малоисследованных бездн, которые все равно устаревали после очередных тектонических смещений комнат. В качестве платы девушка забирала древние эльфийские артефакты, если находила в гробницах, и возвращала обратно Завесным Странникам. Иногда она разбиралась с демонами покрупнее, такие заказы порой поступали от Мирны или Воргота. У входа в склеп ожидал яркий огонек. Он парил над головами и нетерпеливо подергивался. Когда эльфийка подошла ближе, огонек описал вокруг девушки круг, метнулся к склепу, ведя за собой. Подъемный механизм унес ее в глубины Некрополя, а огонек повел по лестницам дальше. Рук с любопытством оглядывалась вокруг — в эти места она еще не заходила. Захоронения конца века Славы? Или времен Каспара второго, Освободителя? В единообразной, строгой архитектуре захоронений имелись свои отличия, и Рук испытывала удовольствие от того, что стала в них разбираться — точно так же, как в периодизации арлатанских древностей. Здесь было много бронзы, как и везде. Но в острых очертаниях проглядывали изящные завитки и плавные линии — следы заимствований из архитектурного стиля Орлея, который короткое время правил тогда Неваррой. В таких захоронениях не бывало много сокровищ, но часто над ними висела тяжелая пелена из обиды, бессилия и ненависти. Тропа вывела к небольшой площади. Фасады склепов выглядели богаче: их обрамляли скульптуры, инкрустации из цветных камней и темное масло фресок. В ладонях некоторых скульптур до сих пор горели свечи. Раскрошившуюся брусчатку почти целиком скрыл тонкий ковер из пестрого лишайника. Знакомая фигура возвышалась посреди площади. Эммрих постукивал по брусчатке посохом, а пальцами свободной руки делал быстрые пассы, но сразу же стирал их светящиеся следы и выводил новые. Путеводный огонек перелетел к личу и подставился под ладонь. — Благодарю, Феликс, — обвитая бинтами ладонь коснулась огонька, и тот, померцав, растворился в полумраке. — Рук, душа моя, вы здесь! Рук ускорила шаг и вошла в распахнутые объятия, крепко обняла Эммриха. Вокруг него витал запах благовоний, привычных духов с цветочно-мшистым ароматом и магии — последняя ощущалась как воздух перед грозой. — Рада вас видеть, Эммрих. Как вы? Вы починили лестницу, которая вела одновременно в пять залов? — Вместо одной лестницы теперь пять. Осталось сделать так, чтобы на каждую лестницу приходился один зал, — острый подбородок уткнулся ей в макушку. — А как ваши дела, Рук? Минула целая вечность с тех пор, как я виделся с вами в последний раз. — Что доказывает — время здесь течет иначе, — девушка отодвинулась и подняла взгляд, смотря в светящиеся потусторонним огнем глазницы. — Утром я написала Белларе, в обед купила овощей и сыра, потом заключила сделку с Ингрид Маркхэм. Если всемогущий смотритель Некрополя изволит присутствовать на семейном ужине, я обязательно поделюсь с ним ощущениями от еды. Непривычному зрителю могло показаться, что выражение черепа — это нечто неизменное. Но по легким изменениям светового потока вокруг скул Рук видела — ей улыбаются. Мир вкусов, запахов и даже привычного людям зрения потерял смысл для лича. Вместо этого ему открылся более глубокий уровень того, как все это существовало в Тени. А также они вместе с Рук отыскали лазейку — если что-то не может почувствовать сам лич, то опосредованно он может насладиться ощущениями человеческого компаньона, ведь каждый вкус и запах отзывается в живом существе. Первые разы для Рук было немного странно проводить такой ужин — когда ты ешь, а вдумчивые комментарии насчет еды отпускает нежить, — однако она привыкла. Их отдельным удовольствием стали дегустации чего-то нового. Домом они назвали небольшой, обособленный уголок Некрополя. Когда-то его побеспокоили мародеры, и теперь в нем не было ни костей, ни духов, только несколько пустых помещений с видом на бесконечные туманы. Рук понравилось там, потому что в самом большом зале успели вырасти целые деревья. Немногим позже их заселения там распустился целый луг поцелуя савана, перемежавшийся редкими вкраплениями других некропольских цветов, тоже безупречно белых — Эммрих недолго отрицал свою причастность. Лич обустроил в остальных помещениях свою разрастающуюся библиотеку и коллекции. Это было тихое и уютное убежище. — Мы вернемся сразу после небольшого ритуала. Могу я рассчитывать на вашу помощь? — Конечно. В чем заключается ритуал? — Эта область Некрополя давно нуждается в очищении. Беспокойство местных духов копилось столетиями, и если ничего не сделать, оно заразит соседние залы. — Провокация и изгнание? — предположила Рук и взялась за кинжал. На ее плечо легла ладонь, останавливая движение. — Эффективно, соглашусь. Но это оставит выжженную рану в теле Некрополя, на которой еще долгие годы не рискнет появиться ни один дух. Нет, Рук, я придумал кое-что еще. Вы помните последний зимний бал? О, конечно, она помнила! Зимние балы Неварры — потрясающие торжества, которые королевство устраивало каждый год. Каждый дом соревновался, чей прием будет более пышным. Приглашенные морталитаси призывали духов почивших глав домов, древних правителей и просто умельцев, которые могли своим музыкальным и кулинарным талантом украсить любое пиршество. Эммрих охотно посещал эти пиршества и при жизни. На них можно было развеять зимнюю тоску и обменяться новостями, а при удачном стечении обстоятельств — разрешить пару-тройку политических кризисов. Этим они с Рук и занимались, перемежая кризисы деликатесами. Помощнице Дозорных, живущей в глубинах Некрополя, перепадало особое внимание окружающих, на грани между страхом и уважением. Она не стеснялась им пользоваться в деловых отношениях. — Вижу, вы помните, — не составило трудности догадаться по выражению лица. — А помните ледяной вальс? — Он начинается с левого поворота? — Боюсь, нет, это вальс имени короля Рудольфа. Что насчет обычного? — Раз, два, три и до конца так. — Хорошо. Тогда, Рук, — Эммрих отступил и протянул руку ей навстречу, — позволите пригласить на танец? Девушка моргнула. Здесь, в глухой тишине и полумраке, разгоняемом лишь слабым мерцанием свечей? — С удовольствием, — скинула с плеча сумку, сняла пояс с кинжалами и сделала шаг навстречу. Они сомкнули ладони, левая рука девушки легла на плечо лича, а его правая ладонь поддержала ее за талию. — Музыка будет? — Прислушайтесь. Она прикрыла глаза. Сначала в тишине раздались смутные отзвуки. Музыка, голоса. Когда они стали громче, эльфийка открыла глаза, и увидела, что площадь вокруг преобразилась. Она все еще была старой, поросшей лишайником, но теперь вокруг них находились духи, многие из которых все еще помнили свою внешность: и скелеты в роскошных нарядах, и неотличимые от живых призраки. Они настороженно смотрели на пришельцев из иного времени. Если когда-то Эммриху требовались определенные усилия, чтобы погрузить мир вокруг в Тень, то теперь он делал это силой воли. Да и в таком месте, как Некрополь, сама Завеса была тоньше, чем где-либо. Рук знала, что смертному нельзя находиться в этом пограничном, сумрачном состоянии долго. Однако она наслаждалась пребыванием в нем, пока могла. — Мы покажем им, — шепнул Эммрих, склонясь чуть ближе, — что Неварра, которую они потеряли во время вторжения Орлея, жива. Их это успокоит. — Если вы скучаете по танцам со мной, то всегда можете просто сказать об этом. Он смущенно кашлянул и выпрямился. Девушка беззвучно рассмеялась. В тот момент зазвучала музыка. От исполнителей остались лишь играющие сами собой инструменты да бесплотные кисти, но они знали свое дело. Пара сделала шаг, другой, и Рук отдалась танцу. Духи мертвых безмолвно смотрели на них, но вот одна, другая пара тоже присоединились к вальсу. И постепенно вся площадь заполнилась кружащимися под ненавязчивую музыку призраками, меж которых вальсировали лич и эльфийка. Когда-то Рук спросила, когда он понял, что она ему нравится. Задумавшись, лич ответил, что в тот момент, когда она общалась с духом Дозорного в Некрополе. Будучи человеком, он гадал, что ощутил немертвый от ее прикосновения, ощутил ли хоть что-то. «И что же? Ощутил?» — спросила тогда девушка. Ответом стало нежное прикосновение к щеке. Немертвые тоже чувствовали, хоть и по-другому — не физическое соприкосновение, а то, с каким намерением оно совершено. И она знала, что Эммриху этот танец доставляет такое же удовольствие, как и ей самой. Что этот ритуал он будет помнить, пока существует Некрополь и он сам. Когда придет ее время, тело останется здесь, а дух… Рук, вечная странница по натуре, не знала, готова ли она остаться. Но была уверена, что обязательно будет возвращаться по первому зову и на время зимних балов. Ритм танца понемногу замирал, и на последнем такте она потянулась навстречу. Прижалась к оголенным зубам в поцелуе, ловя последние отзвуки Тени, которые позволяли чувствовать не только холодную кость, но и жизненную энергию, циркулирующую по телу немертвого. От нее слегка покалывало губы и пахло грозой. Шелест призрачных тканей вокруг растворялся в тишине. Успокоенные духи возвращались в свои пристанища. Когда они остались одни, Рук опустилась щекой на плечо Эммриха. — Как вы, любовь моя? — Хотела бы я, чтобы умиротворение духов всегда проходило так приятно. — Тогда отправимся домой. У меня найдется еще пара ритуалов, которые вам понравятся.