Пролог

      Настоящее время.       Сколько раз я уже умирала? Сотни? Тысячи раз? Ядовитая вода повсюду. Я начинала тонуть сразу же, как только восстанавливалось моё тело. Резервуар с крепкими стенами, которые не пробить, тяжёлый металлический люк, который не прожечь магией. Худшая ловушка для духа огня. Тот, кто додумался меня сюда поместить, вряд ли был гением. Вода — верный враг огня, это знают все. Вот только кому и зачем это понадобилось? Были ли они уверены, что план сработает и я не сожгу их дотла? Да или нет, но их риски стоили того.       Смерть Старка и его супруги не давала мне покоя. Куда пропала сыворотка, которую они везли? Почему мне сразу не доложили, что они её перевозили? Как директор Щ.И.Т.а, я должна была это расследовать. А ведь их сын даже не знает, что их убили. Крысы есть в каждой организации, но именно эти превзошли все мои ожидания. Я думала, что всё контролирую. Они убили моего друга. Одного из немногих кто остался. Как я могла это допустить?!       Ответ не пришлось долго искать. Он нагрянул в мой дом неожиданно — вынес двери, раскурочил мебель, разбил окна. Не осталось ни одной стены, на которой не было бы следов от пуль. Виновники гибели моего друга забрали сыворотку и создали суперсолдат, чтобы использовать против меня. Но зачем им было жертвовать этими солдатами? Разве они не на вес золота? Нельзя было отдавать сыворотку людям. Нельзя было им верить. Нужно было убить Стива. Нужно было уничтожить все упоминания сыворотки как только она появилась.       Пограничное состояние между жизнью и смертью, как сонный паралич, крепкими объятиями тянуло ко дну. Каждое воскрешение тратило жизненную энергию. Без её восполнения я умру. А всё из-за человека, который должен был быть мёртв!       Я должна была чувствовать радость. Я хотела её чувствовать. Но осталась лишь ненависть и сожаление. Жалость к самой себе. Что с нами стало?.. Это то, к чему мы стремились, к чему шли? Зачем призналась, что у меня есть слабые стороны? Зачем поклялась на магии, что никогда не наврежу ему? Столько веков прожить ради такого жалкого конца. Попасть в плен к людям из-за чувств к смертному — для духа позор. Могу лишь представить смех отца и то, как он изгоняет меня из клана, лишив имени.       Очередное пробуждение и очередная смерть. Хотелось разодрать горло, пробить собственную грудь и вырвать лёгкие, наполненные водой. Ещё немного и перед глазами начнут мелькать картинки. Я верила в них. Слишком реальные, слишком желанные. Очередной бред умирающего мозга, в котором я могла снова дышать. В одной из них я его убивала. И не раз. Я надеялась, что это освободит меня, но лишь сильнее загоняла свой разум в пучины отчаяния.        Прохладный воздух прошелся по моей коже, вызывая мурашки. Решили достать мою тушу ради опытов? Эта забытая дрожь по всему телу. Как я по ней скучала. Горло раздирает от кашля, а белая пена с кровавыми сгустками капает на бетонный пол. Ничтожество...       Часть сознания взывала к магии. Наивная... Будто это имело смысл — так же, как и отчаянные попытки опереться на руки, которые отказывались слушаться.       Кто-то накрыл меня тканью — тонкой и совсем не согревающей, но я не хочу открывать глаза. Можно прекратить эти мучения? К чему эти крохи надежды? Ради чего бороться? Ради мести тем, кто довёл меня до такого состояния? Но даст ли мне это хоть что-то? Это сделает мою жизнь лучше? Ничего не хочу. Почему нельзя меня отпустить? Ради покоя я готова на всё. Я устала.       Неизвестный начинает меня трясти, вызывая только раздражение. Зачем им меня будить? Разве обычно они не проводили опыты, когда я временно "умирала". Разве они не вводили в моё тело кучу препаратов, чтобы быть уверенными, что я не буду сопротивляться. Мне уже удавалось сбегать, но он приходил и снова убивал. Снова и снова. Одна пуля в лоб с его пистолета, и я снова под тонной литров воды.       Этот неизвестный слишком настойчив. Я всё же открываю глаза и сразу щурюсь от света красной мигающей лампы над железной дверью. Этой чёртовой дверью, которую они не раз меняли после моих попыток бегства. Очередной бредовый сон? Раньше я не видела сны. Не знала насколько правдоподобными они могут быть. Мне не нужен сон, пища. Все человеческие потребности можно было утолить магией. Можно было когда-то. А что сейчас?       — Свет, слишком ярко, — хриплю и сжимаюсь в клубок, будто это меня согреет.       Всё тело ноет и чешется. Проблема даже не в ярком свете. Глаза болят и режет после ядовитой воды. Любой другой человек уже бы давно лишился зрения. Я же много раз восстанавливала его, пока не смирилась. Это бессмысленно. Под водой всё равно ничего не видно.       Один выстрел — и надоедливая лампочка гаснет, погружая комнату в полумрак. Этот человек явно не один из учёных или охранников. Мой спаситель не оборачиваясь выходит из комнаты и больше не возвращается. Я даже не пыталась его разглядеть. Бессмысленно. Всё вокруг — размытая картинка. Я не слышала его шагов. Он настолько тихий... или проблема во мне? В ушах стоит гул собственного сердца. Оно бьётся — и этого уже достаточно. Вытащил из водной тюрьмы — и на том спасибо. А чего я хотела? Что меня как принцессу из людских сказок вынесут на руках?       От разбросанных неподалёку тел разит, но совсем не кровью. От них пахнет жизнью. Тем что от неё осталось. Слишком противоречиво. Разве так должна пахнуть смерть? Всегда задаюсь этим вопросом. Но для каждого духа этот запах раскрывается по-разному. Может это зависит от колдунов, от которых мы происходим.       Я протягиваю трясущуюся руку — и остатки их жизненной энергии белыми нитями просачиваются в моё тело. Невесомые и незримые для человеческого глаза. Чувство сравнимое с глотком утреннего воздуха — свежего и бодрящего. Пахнет ранней весной — дождём и тюльпанами. Ещё холодно, но под лучами солнца становится теплее. Хочется укутаться в это чувство с ног до головы, но остаётся лишь довольствоваться объедками.       Я уже и забыла, какого это — дышать. Просто дышать. Как безумная, я начинаю хватать ртом воздух, в страхе, что его снова заберут. Только сейчас я начинаю осознавать, что снова дышу. Я жива, а вокруг нет этой проклятой воды. Напоминанием о ней служит очередной приступ кашля и боли в груди. Только что поглощенной энергии мало, чтобы восстановиться полностью. Яд, который подмешивали в воду, всё ещё в моём теле. Потребуется много времени, чтобы выжечь его магией.       Горячие слёзы счастья и надежды вырываются из глаз. Секунда слабости, за которую я сразу же даю себе отрезвляющую оплеуху. Удар вялый, руки всё ещё плохо слушаются. Сейчас мой разум слишком неустойчив чтобы позволить ему верить в хорошее.       Шатаясь, я всё же встаю и делаю свои первые шаги к свободе. Неуклюжие и неторопливые. Хотела ли я чтобы меня спасали? Что делать, когда выберусь? Кто мой спаситель? Может я умираю, а свет из прохода в другую комнату — тот самый белый свет, о котором говорят люди, избежавшие смерти. Меня никто не ждёт, ради чего я иду вперёд? Тот человек спас меня по собственной воли? Зачем? Всё это не важно. Я снова на ногах. И я дышу. Я... Я просто замираю — и страх сковывает моё тело. Вот она — дверь перед мной, а за ней свобода. Но если её заберут? Если он снова придёт и пустит мне пулю в лоб, как делал это уже множество раз?       Я делаю шаг назад, спотыкаюсь об тело и падаю. Так нелепо. Какое убожество. Мне хочется закричать, пнуть мёртвого учёного. Я жалею, что сама не смогла их убить. Эти люди такие хрупкие, но именно они меня заперли. И могут запереть ещё раз.       Я снова встаю и снова иду к выходу. Ноги заплетаются, и я хватаюсь за дверной косяк чуть не съехав по нему на пол. Страх получить очередную пулю в лоб не исчез. Он лишь начинает расти. Гонит прочь как зверя. Я прислушиваюсь к каждому шороху. Нельзя допустить чтобы кто-то снова навредил мне. Никто не должен мне навредить.       Блики красных ламп отражались от стен, освещая коридоры. Остаточная жизненная энергия плыла ко мне от разбросанных по коридорам тел. Шаг за шагом я двигалась от тела к телу всё увереннее. Часть из них вооружена, но против моего спасителя они не имели и шанса. Он точно человек?       Я подхожу к одному из мертвых охранников и рыщу по его карманам в поисках хоть чего-то, что прольёт свет на происходящее в мире. Никаких личных вещей, только штурмовая винтовка прижатая к груди мертвеца. Но и её достаточно, чтобы понять, что прошло больше десятка лет, может два. Мне важно знать, как долго я здесь была. Есть ли хоть кто-нибудь живой из моих друзей? Настоящие ли они друзья? Есть ли среди них предатели? Вера в людей закончилась на том моменте, когда человек, которого я полюбила, раз за разом стрелял мне в голову при попытке сбежать.       Но важно не только это. Если им понадобилось два десятка лет чтобы так ослабить меня, то сколько лет нужно будет чтобы восстановиться? Духи никогда бы не позволили так обращаться со своими, а пытать друг друга ради этих знаний... Сомнения. Паранойя. Немыслимо. Я слишком долго была среди люди раз думаю о таком. Я не должна сомневаться в подобных себе, нас не так учили. Бред.       Этаж за этажом — прямо наверх, с короткими остановками чтобы отдышаться. Не больше десяти этажей, но по ощущениям все сто. Ещё немного и я бы оказалась возле огромной металлической двери. Судя по картам эвакуации, это был главный и единственный выход. Не было желания здесь задерживаться и искать своего спасителя, если только он сам не захочет меня подождать. В чём я уже сомневалась. Я чувствовала энергию живого человека. Но он постоянно отдалялся, стоило мне подойти ближе.       Я ненадолго задержалась на посту охраны, прихватив там зимнюю куртку с меховым капюшоном. База либо на севере, либо сейчас зима. Мерзнуть я больше не собиралась — как и тратить магию на то, чтобы лишний раз согреться. Непонятное чувство в груди никуда не делось. Кашель всё ещё раздирал горло. Заболеть человеческими болезнями совсем не хотелось. Но именно к этому всё и шло. Не задумываясь, я сняла одежду с одного из мертвецов. Обыскивать базу в поисках чистых вещей времени нет.       Металлические двери были открыты и, что удивительно, не силой. Как сюда попал мой спаситель — загадка. Загадка, на которую я не хотела искать ответ. Снаружи и правда оказалась зима. Накинув капюшон, я в последний раз взглянула на свою тюрьму.       Энергию своего спасителя я больше не чувствовала. Он покинул меня.