the look of love

      Момент, несомненно, романтичный. По всем правилам, сейчас они должны отлипнуть друг от друга и посмотреть друг другу в глаза. Затем девушка робко признается в чувствах, а мужчина возьмет ее ладони в свои, скажет, что никогда не видел женщин прекраснее нее, и откроет ей свое сердце. Было бы красиво, да. Но у жизни нет правил. Ни у жизни, ни у них обоих.       Такое признание в любви для Джека было слишком вычурным. Для Элизабет - вполне себе приемлемо, она могла бы сказать такое мужчине, если бы это был не этот харизматичный засранец с джентельменской манерой поведения. Да и к чему все эти формальности? Терпких признаний, мимолетных взглядов и нежных касаний ей хватило с Уиллом. Сейчас хотелось ромовых поцелуев, бордовых засосов и, если можно, немного грубости. Ну, чуть-чуть больше, чем немного.       Рубашка Джека расстегнута. Глаза Элизабет там, где она расстегнута. Что там только что сказал Джек? Если он хотел, чтобы она запомнила, то должен быть хотя бы запахнуть ткань.       - Лиззи, если нравится, я могу дать потрогать. Ты только попроси, - пират надевает на лицо излюбленное саркастичное выражение.       - Смотри, чтобы тебе просить не пришлось, - поехали, Элизабет.       Мужчина берет ее за плечи и заставляет проделать пару шагов назад. Ее спина упирается в холодную стену.       - Мне показалось, или ты сейчас со мной флиртуешь?       - Тебе прямо сказать? - игра продолжается. И Джек с удовольствием принимает в ней участие.       - О, конечно, как вы всегда это делаете, мисс Суонн. Точнее Тернер, конечно, Тернер.       - Не называй меня так, Джек. Не упоминай Тернера, хотя бы когда прижимаешь меня к стене.       - Так мне не показалось? А что, стыдно стало? Я видел, как ты на меня смотришь.       Эту глупую беседу пора заканчивать. Воробей - мастер долгих и пустых бесед. Зубы заговаривать он умел идеально. Но эта прелюдия уже прилично затянулась. Джек уже давно должен был раздеться, разорвать чертовы тряпки на теле девушки, кинуть ее на койку и лечь, мать твою, сверху.       - Ты знаешь, что отличает тебя от других? - может, ловкость, хитрость, смекалка, склонность к мошенничеству, чувство юмора, благородство и стремление к справедливости? - Твоя безграничная наглость.       Ладонь Элизабет опускается на ткань штанов пирата и, ударившись о жесткие ремни, обхватывает твердый член.       - А-ах.. - ее неожиданное рвение удивить пирата отдается в его теле обжигающим разрядом тока, - а тебя от других-х отличает твоя непредсказуемость, - говорить становится сложнее, когда ладонь проводит по нему вверх-вниз.       Капитан целуется восхитительно. Стонет, вздыхает, подрагивает - тоже.       - Не останавливайся, - он просит об этом практически шепотом, на одном дыхании, закрыв глаза и уткнувшись носом в нежную шею напротив, и ноги Элизабет уже почти ее не держат. Джек доводит до изнеможения очень быстро, одним своим голосом. Даже тогда, когда до изнеможения доводят его. Девушка надрачивает ему грубо, а пират только тверже становится. Тверже и громче. Хватка на хрупких девичьих плечах становится жестче. Грубовато, вообще-то. Но как же нравится.       Воробей пытается оставить на шее девушки узор в виде сердца, но она слишком бурно проявляет свои эмоции, не оставаясь в стабильном положении ни на секунду. Завтра с утра на бледной коже будут красоваться хаотичные фиолетовые пятна, а не красивый след любви.       Пират отрывает ее, уже почти растаявшую, от стены и толкает на койку. Подходит к ней, на ходу расстегивая ремень. У Элизабет кровь кипит от одного его вида. Кто создавал Джека? Кто рисовал ему скулы, глаза, губы? Кто плел ему дреды и заплетал косички на бороде? Кто сделал его... таким?       Лиззи - не просто женщина. Капитан думал об этом, когда целовал ей бедра тогда, на острове, думал об этом, когда она выходила за Тернера, думал об этом неделю назад, позавчера, вчера и сегодня, сейчас, пока штаны расстегивал, тоже. Не просто женщина. Самое красивое, сладкое и милое создание. Ну-ну, совсем расклеился, приятель. Рассыпался в комплиментах, совершенно голову потерял. А не опасно ли так влюбляться?             Опасно, конечно. Но Джек что, опасностей боится?       Суонн выпрямляется, сидя на постели. Воробей смотрит на нее сверху.       - Неужели удостоишь меня такой чести?       Элизабет игнорирует и берет его в рот. Капитан Джек Воробей медленными толчками входит в нее, протяжно вздыхает и сжимает ее волосы. И нравится так, что кровь накаляется.       Уилл любил ее с детства. Но как она вообще могла подумать, что будет ждать его десятилетиями?       Джек запрокинул голову и замедлил движения, сделав их более размашистыми и плавными. Пальцы мертвой хваткой вцепились в светлые пряди, намотав их на кулак. Чужой язык творил вещи неведомые. И его хозяйка, кстати, тоже.       Его хозяйка представляла себя, поставленную пиратом как минимум в четыре разные позы. И ей было ни капельки не стыдно. Та, в которой они находились сейчас - первая.       Когда Джек спас ее, без пяти минут утопленницу, она подумала, что ни за что не свяжется с таким, как он. Но отсосать такому, как он, а конкретно ему, оказалось вполне себе терпимо. Хотя, кому она врет? Это оказалось изумительно.       Мужчина отстраняет ее от себя и кладет на постель, раздвигая ей колени и ложась между.       - Помнишь, чем мы занимались на острове? Честно признаться, - он начинает целовать грудь, опускаясь все ниже и ниже к соскам, дразня, словно нарочно, - мне безумно понравилось. Я только и мечтал, - он улыбается, - повторить.       Джек был незаменим. Просто незаменим. Не было на свете таких, как он. Свою прошедшую любовь к Уиллу Элизабет, конечно, не обесценивала, но Воробей был эксклюзивным. И девушка любила его вместе с его, хорошо это или плохо, эксклюзивностью.       И просто обожала, как он лизал.       Суонн выгибалась на уже теплых простынях, словно кошка, греющаяся на солнце. Пальцы пирата сладко поглаживали соски, когда его язык вытворял просто немыслимые вещи ниже. И это заставляло буквально таять. Волны удовольствия ударяли, словно ток, заставляя содрогаться от каждого прикосновения. Волна. Еще волна. Такая же, как за бортом, но еще ярче. Еще слаще. Ах, да сделай так еще раз, Джек. Джек!       Элизабет будто молнией прошибло. Она резко сжала бедра и вцепилась в волосы капитана, изогнувшись на койке, словно гимнастка какая-то. Звук был громкий. Громче, чем предполагалось. Но это целиком и полностью оправдано.       Затуманенные глаза смотрят на бесстыжего пирата, хитро улыбающегося и облизывающего губы. И не дай бог он сейчас что-то скаж...             - Лиззи, я все понимаю, но будь потише. Всю рыбу распугала!       Он смеется, и девушка тоже не может сдержать улыбки. Джек был незаменим.              Он вдруг становится серьезнее. Сглатывает и устремляет глаза прямо на Элизабет. От него резко веет другим настроением.             - Я с тобой не закончил.       Суонн живо понимает, что это значит. Для вида немного смущается. Но это она с ним еще не закончила. Девушка была готова поклясться - если бы пират надумал уйти сейчас, она бы догнала его, связала и отымела.       Внутри Воробья хотелось просто до невозможности. До трясущихся ног и обкусанных губ. До головокружения и собравшейся во рту вязкой слюны.       - Ну так заканчивай.       Джек не меняет выражения лица. Видимо, трахнуть дочь губернатора Ямайки (в которую, кстати, до беспамятства влюблен) для него - повод хотя бы для малейшего проявления серьезности. Но, скорее всего, это было нетерпение. Потому что яйца уже звенели от желания оказаться как никогда близко к девушке.       Он ложится на спину рядом с ней и просит почти что жалостливо. Почти скуля, как котенок какой-то.       - Сядь на меня. Давай же.       И Элизабет выполняет это без доли сомнения. Перекидывает ногу через лежащего, чувствует стальную хватку на талии, окидывает взглядом лицо пирата, отмечает его закушенную губу, сведенные брови и румянец на щеках, и, касаясь его ладонью, направляет Джека в себя.       Капитану хочется произнести ее имя. Ей - простонать его. Но оба сдерживаются.       Лиззи упирается в сильную грудь пирата и начинает двигаться. Воробей располагает ладони на белоснежных ягодицах и помогает ей. Вверх-вниз, вверх-вниз. Светлые пряди красиво струятся по лицу девушки. А по Джеку струится самое настоящее наслаждение. Он никогда и никому не упоминал о том, что, проводя ночи с трактирными девками, он часто не открывал глаза весь процесс. Так было легче представить Элизабет. И кончить, соответственно, тоже. Но это секрет.       Воробей поднимает с простыней корпус и обхватывает руками талию девушки, прижимая ее ближе к себе. Она - первая, с кем он откровенно стонет. Он - первый, на чьем члене она бесстыдно прыгает. Стонать, кстати, тоже не стесняется.       Элизабет просто с ума на нем сходит. Электрические разряды чистейшего наслаждения окутывают с головы до ног. Луч, прокравшийся сквозь облака будней. Дождь, омывший засохшую землю. Свет звезды в ночном небе. Это все о Джеке. Джеке. Джеке...       - Д-джек...       Он поднимает голову, фокусируя взгляд на зовущей его девушке. Он почти слышит, как бьется ее сердце. С тем же ритмом, с которым она опускается вверх-вниз на члене. Пират тоже скоро нахрен взорвется. Ни с кем не было... так.       - М-м-м, - Джек чуть ли не тонет в приближающемся цунами оргазма, - д-давай. Давай, быстрее, а-ах...       Чужие стоны сегодня затронули все струны души Элизабет. И как этой музыке можно отказать? Она ускоряется, уставшая, но вот уже вот-вот прочувствовавшая...       девушка обхватывает капитана за шею и сквозь закушенную губу из нее изливаются один за другим вздохи, а кровь, кажется, во всю начинает кипеть в жилах              ...умопомрачительный оргазм...       Но прийти в себя ей не дают. Джек, последние секунд двадцать все быстрее и быстрее натягивавший на себя Элизабет, в один момент остановил ее:       - Слезай с меня. Быстрее.       Суонн, выпустив из себя капитана, становится свидетельницей того, как Джек, закусив губу и сильно нахмурив брови, запрокинул голову назад и начал резко додрачивать себе. Мышцы его напряглись, и, честное слово, всего хотелось облизать.       Выплеск белесой жидкости на живот пирата был сопровожден его протяжным стоном:       - А-а-ах...       Элизабет упала рядом с тяжело дышащим пиратом. От него пахло теплом. Просто теплым запахом тела. И весь он был теплый.       Нет, они не признались друг другу в любви. Они просто знали, что любили друг друга.       Затем Элизабет поднялась и принялась одеваться. Воробей лишь вытерся, натянул штаны и вновь уселся на койку.       - О нас судачит вся Жемчужина, ты в курсе?       - О, наконец то мы дали им подтверждение слухов, - пират смеется. Да, Гиббс разок подходил и интересовался, не приударил ли Джек за женой Уилла, пока тот немного занят, ведь явные ухаживание были более чем заметны. Капитан на это не отвечал и не собирался. Лишь только думал, мол, что значит "приударил"? У него, вообще-то, чувства. И самые настоящие!       А Лиззи выглядела просто прелестно в рубашке Джека. И в его жизни - тоже.