Корабль

      Элизабет туго закрепляла фалы на нагеле - под низ, за верх, снова под низ и затяжной петлей за верх. Судно было уже готово к отплытию. Ветер разыгрался не на шутку - даже на ногах устоять, казалось, было серьезной задачей. Но и это было на руку. С минуты на минуту Джек и Гиббс должны были появиться на пристани, привезенные подкупным кучером, и тогда они, поднятые канатами на корабль, избежали бы виселицы, снова покинув Англию и отправившись бы в одному морскому дьяволу известном направлении.       Шлюпка готова. Элизабет видит ее, стоящую возле пристани, наблюдая за берегом со стоящей поодаль Жемчужины. Вечереет, и она начинает даже переживать. Капитан не давал команды, что делать, если вдруг они не появятся к ночи. Но вся команда и так знает, как поступить в таком случае.       - Мисс, шлюпка закреплена. Мы готовы отплыть в любую минуту.       Элизабет кивает Марти и вновь устремляет глаза на берег. Закрепить шлюпку к Жемчужине пятнадцати метровой веревкой было ее идеей. Пришлось изрядно помучатся, скрепляя один канат с другим и туго обматывая им лодку, но это должно было подстраховать.       Девушка стучит пальцами по жесткому дереву корабля, уже охваченная нервами. Хотя, сколько раз Джек убегал из лап смерти? Так что может пойти не так в этот раз? Воробей шел на риски каждый день, словно это была обыденная часть его жизни. А ведь точно: это действительно была неотъемлемая часть его жизни, которой он никогда не страшился. Смерти боялся, да, но шел на нее храбро. Юная мисс Суонн всегда восхищалась этим качеством пирата.       Желтый попугай садится на борт рядом с ладонью девушки, начиная сначала что-то кряхтеть, а затем проговаривать слова: "Капитан! Капитан!".       Элизабет тут же всматривается вдаль, щуря глаза от света, и замечает двух людей, высаживающихся из кареты. Один из них подходит к кучеру и незаметно, делая вид, что прощается за руку, отдает блестящие монеты.       О господи. Это Джек. Живой. Живее всех живых.       Второй человек спокойным шагом подходит к приготовленной шлюпке и садится в нее. Тот, что давал кучеру деньги, своей обыкновенной развальной походкой так же плавно приближается к лодке.       И оборачивается, кажется, заслышав гул по земле, вызванный приближающимися лошадьми, на которых скакали люди в красно-белых одеждах.       Элизабет оборачивается к команде.       - Поднять паруса! Приготовиться к старту!       Она вновь смотрит на происходящее за бортом, краем уха улавливая крики сине-желтого попугая. Капитан, о котором он кричит, отклоняясь от выстрелов, со всех ног бежит к шлюпке и буквально падает в нее, пробежав пару метров по залитому морем участку суши. Он и Гиббс наваливаются на держащий лодку канат. Сейчас будет быстро.       - Вперед!       Паруса Черной Жемчужины тут же заполняются попутным ветром, и судно сдвигается с места, таща за собой и бьющуюся на волнах лодку. Без пяти минут пленники, сидящие в ней, чуть ли не срослись со шлюпкой, пытаясь вжаться в нее поплотнее, чтобы не вылететь на полпути. Люди, что стреляли в них, уже приближаются к собственному кораблю, стремясь догнать беглецов. Как жаль, что любимая Жемчужина Джека Воробья славится тем, что нет судна быстрее нее.       Но тащить шлюпку за кораблем слишком долго не представляется возможным. Отплыв от берега еще на пару миль, команда спустила с Жемчужины якорь, а с головы до пят мокрые и выбившиеся из сил Джек и Гиббс взяли по веслу и синхронно погребли к ней, пока слуги короля возились с Разящим.

***

      - Мистер Гиббс, вы совершенно неблагодарный: я спас вас, рискуя своей шкурой, а вы отплатили мне тем, что своим грязным ботинком рассекли мне губу!       Воробей, кутаясь в свой промокший насквозь сюртук, стоял возле штурвала, изредка оборачиваясь назад и убеждаясь, что они достаточно оторвались от корабля английского флота.       - Это тебе за то, что я почти ощутил вкус крови из переломанного горла прямо на своем языке, Джек!       - Вам бы научиться этикету, Гиббс. Попросите мисс Суонн растолковать вам пару правил, думаю, лишним не будет.       Крики радостной команды уже утихомирились, и теперь каждый снова занимался своим делом на судне. Дождавшись конца спора этих двоих, Элизабет впервые за долгое время подошла к Джеку для разговора. Честно признаться, после того вечера ей было совершенно неловко это делать. Было ощущение, будто бы она сделала что-то очень постыдное и была виновата перед пиратом.       - Так как Гиббс разбил тебе губу?       - Махал своими ногами, когда держал канат. И абсолютно не подумал обо мне!       Лиззи улыбнулась этой притворной агрессии Джека. Она подошла ближе, всматриваясь в ранение и сощурилась. Нижняя губа была действительно сильно рассечена: из раны показывалась запекшаяся темно-красная кровь, а на подбородке красовалась засохшая струйка. Рядом с ней даже виднелась ссадина.       - Пойдем, Джек. Подлечим тебя.       Мужчина, недолго думая, точнее, абсолютно не думая, пошел за девушкой, только и успев прокричать уже захмелевшему Гиббсу, что прощает его и просит проследить за курсом.       - Расскажешь? - Элизабет отрывает от лежащей на столе марли кусочек и мочит его в стоящей рядом бочке с водой.       - А то ты не знаешь, как общаются твои бывшие дружки с пиратами, - все еще мокрый Воробей незаметно ежится. В каюте прохладно, и ветер влажную кожу словно льдом кроет, - но мистер Гиббс, признаюсь, стойко держался. Ну, почти висел..       - Почти висел? Джек, он чуть не погиб! - Лиззи в удивлении одергивает руку от раны.       - Осторожнее, цыпочка! - Джек морщится от неприятного чувства, - Или ты тоже решила оставить мне автограф на лице? Да, висел. Его допытывали, где я. И когда я показался, интерес к нему тут же пропал. Пришлось немного замарать руки, но нам удалось скрыться. Мне тут, правда, оставили небольшой подарок, когда я садился в колесницу, - Джек отодвигает в сторону ворот льняной рубашки, оголяя загорелую кожу и показывая неглубокую, но широкую рану на правом плече, - давненько меня не касался клинок. Я уже и забыл, как это.       - Джек, какого черта ты ничего не сказал? - Элизабет вновь резко отрывает руку от раны Воробья на губе, заставляя его снова болезненно поморщиться, и переводит все внимание на новую. Кожа под ранением вся покрасневшая. Повезло, что порез неглубокий - крови много не потерять, - Сними рубашку. Я обмотаю.       - Ох, Лиззи, понимаю, ты за мной соскучилась, я, честно признаться, тоже, но... да я смотрю, ты очень по мне скучала!       Элизабет срывает ткань под одобрительные смешки пирата, отрывает от марли еще кусок и обматывает ею Джеку плечо.       - Все пираты такие безответственные? Ты знаешь, что может случиться, если в рану попадет инфекция? "Однорукий пират Джек Воробей", - нравится, как звучит?       - Нет. Правую руку я точно не могу потерять, она мне еще нужна.             Девушка лишь закатывает глаза на эту шутку. Кончив с нотациями, она поднимает голову и встречается с Воробьем глазами. Если сейчас окинуть его взглядом и заострить внимание на деталях, можно заметить, что ресницы у капитана довольно густые и длинные, некоторые волосинки в усах и бороде рыжего цвета, а губы у Джека будто бы вишневые. Опустив глаза еще ниже, можно увидеть чужую шею, красивую и тонкую, с виднеющимся кадыком. На груди - татуировка Веселого Роджера на смуглой коже, рисунок в виде дисков на плечах. Взгляд еще ниже - очерченный бицепс, очертания пресса капитана. Увитые венами запястья, пиратское клеймо, выжженное на коже и тату с изображением ласточки. Да, если посмотреть на это, у девушки не будет и шанса остаться равнодушной к ситуации, в которой оба сейчас находятся. Понимает она это лишь после того, как осматривает каждый уголок тела Джека и сама замечает, как ее дыхание плавно учащается. И тут она ощущает острую необходимость пойти и намочить чертову тряпку, лишь чтобы оторваться от созерцания горячего тела. Элизабет резко встает и разворачивается, но ее грубо хватают за запястья.       - Могу я поинтересоваться, ничего ли ты не хочешь мне сказать?       Глаза у Джека безумные, огонь в них яркий. Он ослабляет хватку, разворачивая Элизабет к себе.       - Что я должна сказать?       - Например то, о чем я спрашивал тебя, Лиззи, - пират смягчает свой тон, смотря на девушку насколько тепло и ласково, что она буквально тает под его взглядом, - ты хорошо подумала?       "Что или кто тебе по настоящему нужен?", - Элизабет вспоминала об этом каждый день без исключения. Она уже и не помнила, какого это - засыпать с пустой головой. И она с огромным трудом таки откопала ответ на этот вопрос в глубине своей души. Но озвучить Джеку решение, не выбив из него как можно больше интересного? Нет, это совсем не похоже на мисс Суонн.       - Зачем тебе знать это? Неужели Джека Воробья волнует что-то, кроме собственной выгоды? - девушка обходит круглый стол, прокручивая взятый для нее пиратом глобус.       - Цыпа, - мужчина встает с табуретки и упирается кулаками в этот же стол, - ты знаешь, что я умею быть серьезным?       - О чем ты? - Суонн даже приостанавливается, с непониманием глядя на капитана.       - Просто хочу предупредить. Мне самому от этого странно, потому что до этого момента я никогда... не был по-настоящему откровенен с, - он делает паузу, словно сказать то, что вертится на языке, ему физически трудно, - женщинами. Я делаю это исключение только для тебя, Элизабет, и только в том случае, если ты готова его выслушать.       - Конечно, Джек - сердце девушки начинает колотиться чаще, и лишь прохлада в комнате спасает ее от неминуемого обморока. Любая женщина заранее знает, что ей собираются признаться в любви. Элизабет, кажется, тоже догадывается.             - Ладно, но учти - ты сама согласилась, - пират выдыхает и девушка замечает, как напрягаются мышцы на его животе, - пираты, цыпа, в основном мужчины, а все мужчины, особенно пираты, падки на женщин. Женщин может быть много, десятки, сотни в каждом городе и на каждом континенте, - Джек бурно жестикулирует, указывая на различные места на лежащей перед ним карте, - но ты знаешь, что может случиться однажды? Однажды пират может встретить женщину, которая... - Воробей замирает, подняв указательный палец вверх и обдумывая дальнейшие слова, - в общем, которая... которая разбудит в нем чувства, да. Да, Лиззи, пираты по совместительству еще и люди, которые вполне могут позволить красавице поселиться в их черном сердце. И, если уж такая встречается, то ее совершенно не хочется с кем-то делить, смекаешь?       - А ты такую встречал?       Джек удивленно ведет бровями вверх и отводит взгляд от стоящей напротив девушки. Он еще искренне не понимает, что Элизабет все знает. Все знает не потому, что пират сейчас почти прямо признался ей в чувствах, а потому, что он отдал ей свой сюртук, когда на борту было холодно, потому, что выкрал для нее отличное испанское вино, чтобы она не пила ненавистный ей ром, потому, что купил ей новые сапоги, когда старые совершенно износились, потому, что однажды нарвал ей с чьей-то клумбы маленький букет еще не раскрывшихся тюльпанов и подарил так, чтобы никто не видел, аргументировав тем, что ему просто некуда девать этот веник, или же потому, что спас ее с чертового Голландца полгода назад, не позволив пропасть в морской пучине. Джек не думал, что его забота была настолько очевидной и говорила сама за себя.       - Встречал. Однажды даже думал, что мне несказанно повезло и что она была влюблена в меня, но, как оказалось, она лишь хотела оставить меня поиграть с песиком Джонса. А ведь я уже тогда, - Воробей, потихоньку обходивший стол, встал рядом с девушкой, избегая зрительного контакта, - в общем, уже тогда мое сердце целиком ей принадлежало. Хоть в сундук клади да дари, - он улыбнулся, все же находя в себе смелость посмотреть в глаза напротив, - я безумно рискую, говоря тебе это. Но я, бесчестный, в данный момент честен, как никогда. Что скажешь?       Ответ был заготовлен еще давно, но в моменте девушка потеряла какую-либо способность артикулировать звуки. Она просто стояла перед словно прозрачным и открытым сейчас капитаном, наизнанку вывернувшим перед ней душу. Ты носишь эти чувства так давно, Джек?       - Джек, я... - Элизабет легко трясет головой головой, сосредотачиваясь на словах, - я замужняя женщина и дождаться Уилла было бы бесконечно благородно, - девушка поднимает карие глаза на чужое лицо и видит закушенную от волнения губу и немигающие по той же причине глаза ей бесконечно сложно, - но я не хочу превратить свою жизнь в нескончаемое ожидание. И мне плевать, насколько грубо и бесчеловечно это звучит - я, - она набирает в легкие побольше воздуха, чтобы произнести то, что у нее на уме, - я не собираюсь ждать Уилла.       Пухлые губки ее поджимаются, голова опускается вниз. Из глаз вдруг ручьем начинают течь слезы.       Джек немедля прижимает хрупкое тело к себе, и девушка буквально виснет на нем, дрожа при каждом вздохе.       - Я видел, как ты любила его. И я помню, как каждый день ты рисковала собой ради него. Ты сделала для Тернера достаточно. Так или иначе, ты помогла ему освободить отца. А не об этом ли он жужжал перед тем, как попасть на Голландец? - пират отстраняет от себя Элизабет, протирая карие глазки большими пальцами, - И тебе совершенно незачем ждать, лишь потому что это твой долг. Это не долг, Элизабет, и никогда им не был. Твой долг сейчас - это позаботиться о себе, потому что твое сердце, - Джек берет ее ладонь и кладет ей в область груди, - все еще внутри тебя.       - Я не знала, что ты можешь быть таким, Джек, - Суонн успокаивается, глядя на мужчину.       Он ничего не отвечает.       Только целует, ощущая соленые слезы на собственном языке. А затем и тонкие женские руки, обхватывающие его за щеки.