Часть 8:Вознесение.

Пуля прошила правое плечо. Скорее, даже не пуля—ярко красный луч сорвался с пистолета Эша и вонзился в плечо вервольфа, прожигая мясо и кости. Коил вскрикнул и услышал яростный рев Алекса. Он развернулся, целясь в Эша. Но Хан его опередил. Он в оружии не нуждался. Он сам был оружием. Хан ухватил Эша за лацканы, так, словно тот ничего не весил, и шваркнул его о стену. Эш обмяк. Алекс тут же его отпустил. Эш остался лежать, где упал. Голова у него склонилась под неестественным углом. Дрейф и Киль были настолько застигнуты врасплох стремительным оборотом событий, что только теперь схватились за оружие. Коил, скрипя зубами от жжения в простреленном плече, вскинул пистолет и выстрелил. Лапв слегка дрогнула из-за раны. Пуля попала Килю не в голову, а в верхнюю часть груди. Он ахнул и выронил оружие. Годет хотел было выстрелить снова, но Хан стоял ближе. Он могучей рукой ухватил Дрейфа за глотку и стиснул изо всех сил и тут же накинулся на раненого Киля. — Не сметь! Стрелять! В моего! Друга! — орал он, сопровождая каждый восклицательный знак мощным ударом в тощую морду Киля. К тому времени, как он дошел до слова «моего», морда превратилось в кровавое месиво, а на слове «друга» сделалось ясно, что взломщик мертв. Но Дрейф был еще жив. Он по-прежнему трепыхался. Коил поднял пистолет, подпер раненую руку другой рукой и выстрелил Дрейфу в грудь. В банке сделалось тихо. Коил с Алексом переводили дух. Рыжий терранн был забрызган кровью. Он обернулся к другу, широко улыбаясь. — Тут дело было уже не в деньгах, — только и сказал он. — Дай посмотрю, что с плечом. В полевой медицине они сделались большими специалистами. Алекс в два счета нашпиговал рану антибиотиком из аптечки, которую прихватил с собой, и туго забинтовал руку. — Везучий ты, сукин сын! Вроде дыра, будто каленным шампуром, рана чистая. — Обыщи Эша, — посоветовал Коил. — Надо убедиться, что у нас есть все, что надо. Алекс подошел к изломанному телу и проворно обшарил карманы. — Хорошо, что ты спросил, — сказал он. — У него ключ от пентхауса. Помимо этого, он снял с трупа все ценное, что у него было при себе. Кто-то тоненько заскулил. — А, Рорнс! — сказал Коил, испытывая некоторое раскаяние. Он про него совсем забыл. — Не бойтесь. Если уж мы не пристрелили вас тогда, в лабе, тут мы вас и подавно не пристрелим. Но, увы, придется вас на время обезвредить. Хокинс явно испытал облегчение. — Да-да, конечно! — сказал он. — Я все понимаю. Вы собираетесь меня… э-э… вырубить? Коил огляделся. Его взгляд упал на безжизненные тела их недавних союзников. — Да нет. Просто свяжем малость. Алекс, давай сюда их галстуки! Три минуты спустя Рорнс Хокинс широко ухмылялся, пока Хан вязал его по рукам и ногам галстуками Эша и Дрейфа. Покончив с этим делом, вервольф почти ласково опустил свою лапищу на голову терранну. — Ты, Рорнс, везучий, как черт! Можешь написать мемуары: «Как я пережил два ограбления Коила Годета и Алекса Хана». —Только чур, гадости про нас не писать! — взял слово Коил. — Ну конечно, джентльмены, вы же знаете, что я этого не сделаю! — Я вам верю, — сказал Коил. Он и впрямь ему верил. — И… спасибо, что сказали, что это за деньги. Рорнс улыбнулся ему на удивление теплой улыбкой. — Не за что, мистер Годет. Я так и думал, что тут что-то неладно. Вы не из тех, кто станет красть у людей, которым так нужны эти деньги. В горле у Годета встал ком. — Нет. Я действительно не из таких. Спасибо, что остановили меня. — Мне очень жаль прерывать ваш обмен любезностями, но время-то, между прочим, уходит, а мы довольно громко заявили о своем присутствии: сперва взрыв, потом пальба… — сказал Алекс. — Валим-ка отсюда. Лифт тоже пал жертвой электромагнитных импульсов, а идти по лестнице они не рискнули. Хан был прав: как только они взорвали сейф, все обитатели здания должны были понять, что это не просто отключение электроэнергии. Пентхаус находился на четырнадцатом этаже. По плану они намеревались убедиться, что кабина лифта находится на том же этаже, что банк, перед тем, как врубить ЭМИ. Именно там она и оказалась: то ли лифт находился здесь по умолчанию, то ли им просто повезло. Алекс ловко открыл люк в крыше кабины и высунулся наружу. — Рука болит, Хан, — сказал Коил. — Не знаю, сумею ли я тут подняться. — Ну, Койли, властям я тебя уж точно не оставлю, — ответил Алекс, подтянувшись и выбравшись на крышу, — так что лучше постарайся. День выдался жаркий, а машина, которую взял напрокат Батлер, оказалась не самой комфортабельной, но он стоически терпел. Потому что он был уверен, что его бдение принесет плоды. Он не спал всю ночь, но оно того стоило. Ему уда-лось-таки выяснить, что могло именно сейчас привести Годета и Хана на Шахус. Во-первых, Батлер точно знал, что они тоже наверняка явились сюда не наобум и не стали бы совмещать свой «визит» с Межзвездным конвентом шерифов, если бы их затею можно было провернуть в любое другое время. Например, если бы они хотели устроить какую-нибудь игорную аферу, могли бы и подождать четыре дня. Нет, они здесь потому, что в другое время было никак нельзя. А это означало, что здесь происходит нечто особенное. Поразузнавав еще и задействовав кое-какие связи, Батлер вычислил и наиболее вероятную цель: в банк «Винстон» на тридцать семь часов должны были поступить несколько миллионов кредитов. Это явно могло заинтересовать Коила и Алекса. Батлер предупредил банк, чтобы они усилили охрану, даже передал им описание наемников, но ему довольно надменно ответили: «Сэр, банк «Винстон» неизменно поддерживает охрану на самом высшем уровне. Ваши советы, несомненно, оценят по достоинству, но во всем этом нет необходимости». Ну, и к чему бы ему продолжать это расследование? Батлер едва не сказал себе, что подобная самоуверенность заслуживает того, чтобы ее наказали по заслугам. Однако он был служителем закона, и ему отчаянно хотелось сцапать эту парочку. Так что он выставил посты сразу, как только сообразил, что к чему. Ему предстояло дежурить с 8:00 до 16:00. Он вскинулся, увидев, как эта парочка входит в банк незадолго до часа дня. Узнал он их не сразу, так элегантно они были одеты. Вместе с ними в банк вошли еще трое, тоже весьма прилично одетые. Итого пятеро. Странно: обычно эти работали одни. Батлеру это не понравилось. Ему не хотелось ничего предпринимать, не выяснив, кто такие эти трое. Батлер быстро сделал несколько снимков и отправил их в свой офис с поручением «выяснить, что это за троица». Ответ пришел довольно быстро. Двоих опознать не удалось; список же имен третьего кота, был длиннее руки Батлера. Имена, впрочем, Батлера не интересовали. Заинтересовала его информация в самом конце: «Возможно, работал или до сих пор работает на Азлара». Азлар — это плохо. Батлер удивился, что «его» уголовники, как он их про себя называл, связались с такой дурной компанией. Это меняло дело. Ему потребуется подкрепление, а на это уйдет как минимум несколько минут. Сцапать их по-тихому уже не удастся. В довершение неприятностей, когда подкрепление прибыло, какая-то семейка — двое родителей с детьми — решила расположиться на газончике перед банком и покормить птичек. Батлер тихо закипал. Время уходило… На самом деле… Терранн взглянул на свой хронометр и нахмурился. Такое впечатление, что он остановился. Взгляд упал на приборную доску — ни одна лампочка не горела. Батлер посмотрел на банк. Они там уже довольно давно… Интуиция подсказывала ему, что дело плохо. Шериф вышел из машины, опустив руку на оружие. И тут из банка донесся взрыв — глухой, но вполне отчетливый. Батлер схватился за комм — и обнаружил, что он не работает. Вервольф выругался. Обернулся, махнул одному из своих парней, который сидел в припаркованной машине поодаль, и указал на банк. Тот кивнул и попытался вызвать по комму подмогу… Уилкс увидел, как глаза того стали размером с кредитныц чип — он тоже обнаружил, что его комм почему-то накрылся. «Черт бы их побрал!» Батлер выхватил пистолет и бросился к банку. Помощь, конечно, придет, но не сразу. Пока что ему придется действовать в одиночку. Подниматься по шахте лифта было непросто. На самом деле это чертовски трудное дело. Металлические стенки уходили ввысь чуть ли не на километр. Подняться на четыре этажа и то утомительно — подняться на четырнадцать казалось невозможным. По счастью, в стены тут и там были вделаны лесенки. Алекс вытащил Коила на крышу лифта и посмотрел наверх, на вделанные в стенку ступеньки, уходящие все ввысь и ввысь. —Дружище, ты за меня держаться сможешь? — Не знаю, — честно ответил вервольф. — Попробую. Хан что-то буркнул и расстегнул свой пояс. — Не, так не пойдет. Он проворно сделан из пояса петлю и перекинул ее через плечо Коила, обвязав того наискосок через грудь гак, чтобы оставить раненое плечо свободным. — Держись за меня как можно крепче, ну, а я буду держаться за ступеньки… Он выругался, привязал мешки с кредитами к нижней ступеньке первой лестницы и ласково их похлопал. — Дотащу тебя до квартиры, Койли, и вернусь за ними. Видишь ли, чувак, я тебя люблю, как родного брата, но это не значит, что ради тебя я готов лишиться своей пенсии! Терранн заставил себя усмехнуться. Он обхватил Алекса за торс и вцепился что было силы. Рыжий терранн левой рукой ухватил ремень, удерживающий Коила, и, цепляясь за ступеньки одной правой, полез наверх, мучительно дергаясь от напруги. В какой-то момент опасения Коила все-таки оправдались. Лапы у него разжались, и он упал, успев пролететь сантиметров тридцать. Алекс крякнул — ему едва не вывихнуло руку. Он промахнулся правой рукой мимо ступеньки, и они оба рухнули вниз. В последний момент могучая лапища Хана вцепилась в торчащую из стенки скобу, и оба остановились таким резким рывком, что Годет на миг потерял сознание. Следующие несколько лестниц слились для наемника в сплошное пятно боли. Потом он смутно вспоминал, что Алекс что-то бормотал, пихал и встряхивал его, иной раз довольно грубо, но ни разу, ни на миг он не позволил ему сдаться. Даже в багровом тумане мучительной боли Коил понимал, что ни один человек, терранн, не был способен на такое, кроме Алекса Хана. Как минимум, ни в ком другом не было такого упрямства. И вот, наконец, они добрались. Коил выполз в темный коридор четырнадцатого этажа и, задыхаясь, рухнул на пол. Боль была ужасная — хуже того, правая рука из-за этого сделалась практически бесполезной. Теперь он полностью зависел от Алекса, и оба это понимали. — Налево… — выдохнул вервольф, пытаясь подняться на ноги. Алекс избавил его от лишней возни, подхватив и подняв за здоровую руку. Тот едва не потерял сознание, но он старался держаться. На этом уровне было всего два пентхауса. Азлар велел «остерегаться» обитателей соседнего, чтобы те ничего не заподозрили. Дверь недавно снабдили старомодным замком с ключом, в дополнение к современной чрезвычайно сложной системе сигнализации, которая теперь сделалась совершенно бесполезна. Наемник невольно улыбнулся, глядя, как Алекс возится с ключом, таким крохотным в его массивных лапах. Хан отпер дверь и, по-прежнему поддерживая Коила под здоровую руку, распахнул ее. — Срань господня! Казалось, они открыли дверь в один из кругов ада. В первое кошмарное мгновение, пока мозг тупо фиксировал происходящее, не задумываясь о причинах, они могли только пялиться на представшие их глазам сцены резни и пыток. Дунай был повсюду. Прямо напротив он насмехался над женщиной, которая истекала кровью из множества колотых ран, но была еще далека от милосердной смерти. У камина — отрезал голову старине Ричарду(правда, они его мало знали). В дверях, ведущих в другую комнату, — отрубал один палец за другим у кого-то, кто умолял его перестать. И еще, еще, еще… И звуки. Они возникли сразу, как только отворилась дверь, сливаясь в ужасающую какофонию. Стоны, жалобы, мольбы. «Нет, нет, прошу вас! Что вам надо? Я все расскажу!» «Не надо… не надо…! Убейте меня поскорее!» «Кто вы? Какого черта вам надо?» И голос киллера, сулящий все новую боль и страдания, а иногда просто… смеющийся. — Красота, а? — окликнул их все тот же голос. — Я чую ваш страх! Божественный аромат страха. Удача была на вашей стороне, но больше это не повторится. Какую именно смерть вы предпочитаете? Быть задушенными? Заколотыми? У мистера Годета уже есть одна стреляная рана. Могу устроить ему еще несколько! Этого просто не может быть! После чудовищного напряжения, пока они планировали ограбление, после того, как он узнал, что это за деньги, после драки с напарниками — Коил и так уже был близок к срыву. Это было последней каплей, которая угрожала сломить его окончательно. Дунай, всюду Дунай. Сколько ни бейся, от него не уйти. Но тут внезапно Алекс зашипел ему на ухо: — Держись, дружише! Этот ублюдок любит поиздеваться. Пусть поиздевается подольше. Коил, весь дрожа, цепляясь за соломинку, все же кивнул. Алекс прав. Вальд действительно любил поиздеваться. Ему нравилось запугивать, и, несмотря на то, что им каким-то чудом дважды удалось ускользнуть от убийцы — «А ведь это, пожалуй, рекорд своего рода!» Дунай не собирался просто пристрелить их и враз покончить со всем. Наемники уже выхватили оружие, но Коилу мешала его раненая рука. Он попытался вспомнить, в чем состоял их план бегства. Соображал он плохо — Годет понял, что потерял много крови. "Надо выбраться отсюда, с четырнадцатого этажа. Как же они собирались бежать? Эш ведь говорил… почему же я не могу вспомнить?" — Ах ты, сукин сын, — выругался Алекс, — ты что думаешь, ты нас поймал? Вспомни, что было в прошлый раз! Мы напинали тебе зад, паршивый ублюдок. Когда мы удерем на этот раз, ты еще увидишь мой прощальный фак! Он водил оружием в разные стороны, готовясь выстрелить в любой момент, но не раньше, чем поймет, куда стрелять. Коила он отпустил, и тот кивнул, давая понять, что способен держаться на ногах без посторонней помощи. Алекс указал в один угол комнаты и сам принялся медленно пробираться в другой. Откуда-то донесся хохот Дуная. — А знаете, я испытываю искушение оставить вас в живых. Сохранить вас в качестве живых игрушек. У меня давным-давно не было такого занимательного преследования! Но, увы, я человек деловой, у меня контракт. «Спуститься вниз? Нет, не то. Спрыгнуть». Да-да, они собирались спрыгнуть вниз и убежать так быстро, чтобы их было не догнать. Но это звучало безумно. Это же невозможно. Даже сильный организм терранна не может спрыгнуть с такой высоты и тут же убежать с такой скоростью, чтобы никто его не догнал… Он медленно, пошатываясь, побрел через пентхаус при свете голограмм и огня, который так неуместно радостно полыхал в камине. Эш говорил, что у терранна, что здесь живет… Одного из обитателей пентхауса Годет нашел, едва не споткнувшись об него, прямо как в далекой станции обработки металлолома. Отчаяние и разочарование нахлынули на него, угрожая поглотить его с головой. «Сколько же успел убить Дунай, чтобы добраться до них с Алексом? Сколько погибли сегодня внизу, в банке? С этим пора кончать. Пора кончать.» Вервольф потерял достаточно крови, что уже пошли галлюцинации. Все убитые кружились над ним, точно призраки, взывая о мести. А он ничего не мог поделать. «Прости меня, Рич. Простите меня, Тандер, и Клер, и все эти бедолаги из банка. Простите меня, пожалуйста!» — Контракт, значит? — протянул Алекс. — Я смотрю, ваша деловая этика безупречна, Дунай. Жаль, что вы не имеете представления ни о какой другой этике! — рявкнул Алекс. Он уставился на труп у себя под ногами. Труп был еле виден в слабом свете. Он больше походил на манекен — даже не верилось, что когда-то он был жив и дышал. — Ну, Годет, мораль ведь штука ненадежная, верно? — отозвался Вальд. — Она такая гибкая. Ее можно приспособить к чему угодно. Вот, к примеру, как себя чувствует ваша совесть, а? Манекен… Наемник повернул голову и вздрогнул, увидев перед собой вторую фигуру. Эта выглядела огромной и зловещей, но не шевелилась, как и труп на полу. И тут Коил вспомнил, как именно они должны покинуть этот пентхаус. Точнее, как они собирались его покинуть до того, как явился Дунай, точно воплощение самой Смерти, которая не ведает пощады. — Ну, раз уж ты все равно собираешься нас убить, — продолжал Алекс, плавно двигаясь по комнате и все пытаясь вычислить, где прячется охотник, — может, все-таки скажешь, кто нас заказал-то? Если мы отправимся в могилу, зная ответ на этот вопрос, это будет весьма любезно с твоей стороны. — Будь у меня больше времени, я бы, пожалуй, не ответил. По крайней мере, не сразу… — сказал киллер. Он находился сразу в нескольких местах, благодаря голограммам, но, продолжая медленно перемещаться, Коил заметил в зеркале кое-что необычное. Красную движущуюся точку. Он подумал было, что это лазерный целеуказатель Дуная. Но это было нелогично. Если бы это был целеуказатель, он был бы нацелен на него либо на Хана. И тут его затуманенный мозг внезапно отчетливо сообразил, что к чему. Так вот почему Дунай видит их так отчетливо! Эта красная точка — совсем не лазер. Это новый глаз убийцы. Кибернетическая рука заносчивый ублюдок даже не поднял оружия! Вервольфу он был еле виден в темноте, но он мог поклясться, что псих ухмыляется, довольный. — Но, увы, джентльмены, наше время на исходе. Так что я, пожалуй, выполню вашу просьбу, Алекс Хан. И сообщу вам имя заказчика. Клил уже прицелился в Дуная — но не стрелял. Лапа тряслась от напряжения, боль жгла все сильнее с каждой секундой промедления, но он просто не мог сейчас убить Дуная. Пока не узнает, какая сволочь натравила на них этого ублюдка. — Данное поручение дал мне некий Мордехай Уилкинс. Наемник пошатнулся. Уилкинс?! Голова пошла кругом, поле зрения расплылось по краям. «Это невозможно. Этот… эта тварь ведь за решеткой! Коил сам это видел!» Он испытал прилив отвращения. Такого не может быть. Это, наверно, ложь… одна из множества подлых уловок Дуная. — Да ладно, вранье это, — сказал Алекс. — Коил его еще тогда столкнул на рельсы. — Ошибаетесь! В центре комнаты возникла еще одна голограмма. Клил опустил оружие и уставился на нее. Он увидел огромный металлический гроб, абсолютно железный и обвитый трубками. В том месте, где стоял гроб, было темно, и, сколько Годетни вглядывался, разглядеть его не мог. Усиленный микрофонами гроб прорычал. —Дунай! «Уилкинс! Боже правый! Так это правда. Он жив… если, конечно, это можно назвать жизнью…» Кровь гулко стучала в ушах. Слова звучали искаженно — Коил не мог понять, что говорят Дунвй и Уилкинс. Потом Годет с Ханом увидели, как убийа что-то достал из мешка. Это была голова Ричарда. Вальд небрежно бросил ее в сторону гроба. . Что-то пробудилось внутри Коила и рокладывало себе путь на поверхность мимо отчаяния и страха. — Это только начало, мистер Вальд. У вас ведь осталось еще двое? Ступайте и не возвращайтесь, пока в вашей сумке не появится еще два трофея: головы Алекса Хана и Коила Годета! — Не волнуйтесь, старина! Они следующие в очереди, — ответил голос Дуная из зеленоватой голограммы. Изображение застыло. — И, боюсь, что вы действительно следующие в очереди, — рыкнул киллер, изображая покорность судьбе. — Ну что ж, прощайте, мистер Хан, прощайте и вы, мистер Годет! Коил выстрелил сантиметров на тридцать ниже горящего в темноте глазного имплантата. После выстрела, громкого в тишине, как колокол, осталась лишь липкая тишина. Киберглаз Дуная мягко погас, а его тело с грохотом завалилось на пол, разливая кровь. — Я тебя все-таки достал, уебыш!—яростно зарычал терранн, и завалился на бок, стремительно теряя сознание. Очнулся он, видимо, довольно скоро и, очнувшись, обнаружил перед собой нечто вроде боескафандра. Слышался гулкий грохот — видимо, это звенело у него в голове. — Ага, очухался все-таки! — сказал Алекс. — А то я уж подумал, что я тебя потерял. — Что Дунай? — На вскрытие нет времени, но похоже, что ты его пришил. Больше он нас не потревожит. Ладно, влезай в эту штуковину и валим отсюда. Коил только теперь осознал, что грохот не у него в голове — кто-то стучался в двери пентхауса. А боескаф не был одним из стандартных костюмов, с которыми они встречались когда либо. Что-то более продвинутое — на наплечниках зиял красный щит с черной звездой и черной лапой, удерживающей плетку. Коилу некогда было соображать, что этот знак обозначает и кому он принадлежит. Азлар обещал предоставить им для бегства пять новеньких, суперсовременных доспехов. Укомплектованные наручными гранатометами, со всеми возможностями обычных боескафандров и еще кое-какими дополнительными, эти костюмы позволяли проломить стену, спрыгнуть на улицу, благодаря функции замедленного падения, и умчаться прочь, уничтожив любого, кто попытается их остановить, пока они не выйдут в назначенное место встречи. — Их же вроде должно быть пять, — пробормотал Клил. Он видел всего один, по бронированному боку которого похлопал по Алекс. — Знаю! Этот сукин сын Азлар не рассчитывал оставлять в живых никого, кроме своего любимчика, Эша. Потому-то он и согласился на все наши условия. Он просто рассчитывал бросить нас с тобой здесь и тех двоих тоже. — И почему это меня не удивляет? — Ну все, Койли, на «я же тебе говорил!» сейчас времени нету, — сказал Хан. Он одной рукой вздернул Коила на ноги и принялся запихивать его в скафандр. Годет зашипел от боли, когда терранн стал вдевать его лапу в рукав. — Эта штука поможет тебе остаться в живых и убраться отсюда. В дверь стучали все настойчивее. Где-то внизу взвыли сирены. Внезапно до Коила дошел смысл. — Эй, постой! Я же не могу бросить тебя тут! — возмутился Коил. Алекс, не глядя на него, застегивал многочисленные пряжки, запирая вервольфа внутри доспеха. — Койли, костюм у нас один. А ты бы все равно не ввязался в эту историю, если бы знал, что это за деньги. Я тебе соврал, это было нечестно. У тебя есть шанс вырваться отсюда. И ты отсюда вырвешься, даже если мне придется тебя вырубить и запустить эту штуку в режиме автопилота. Разумеется, никакого автопилота в силовой броне не было. Коил посмотрел на друга. — Ты же не сможешь отбиться от них в одиночку. — Эй, малый, ты, никак, сомневаешься в моей отваге? — ухмыльнулся вервольф. — Не ссы, разберусь я с этими ребятами. И, кстати: раз ты такой порядочный, что денег тебе не надо, значит, все денежки остаются мне! — Алекс, м-мать. Забрало с шипением закрылось. — Вали, черт тебя побери! Коил повернулся, шагнул к одному из окон. В костюме было привычно и в то же время как-то странно. Он поднял руку, на пробу что-то нажал и ошеломленно заморгал: здоровенный кусок стены вылетел наружу. ог помедлил, потом обернулся к Алексу. Здоровяк повернулся к нему спиной. Он скинул приличную рубашку вместе с жилетом, в котором когда-то сидели механические паучки, и остался в одной майке, штанах от костюма и сапогах. В каждой лапище он держал по пистолету ПП Р-18 и смотрел на дверь, ожидая, пока она вылетит — это должно было произойти вот-вот. — Я так не могу, — сказал Коил. Хан развернулся. На его морде застыло выражение, которое оно всегда приобретало, когда тот готовился сеять смерть и разрушения в нечеловеческих масштабах. Но в глазах его было нечто, чего Коил никогда прежде там не видел. — Коил Годет, — сказал Алекс негромким, ровным тоном, который тем не менее каким-то чудом перекрывал грохот и всю звуковую чепуху. — Я как-то сказал, что никогда в жизни не совершал благородных поступков, и ты со мной согласился. Согласился, что я на такое просто не способен. Я думал, что ты прав — так вот, ты ошибался. Давай, вали отсюда. Выберись отсюда живым и сделай со своей жизнью что-нибудь хорошее. Это твой шанс. Не отнимай у меня права совершить благородный поступок — не здесь, не сейчас. И снова отвернулся к двери. Коил уставился на сильную спину Алекса. Ему хотелось найти какие-то прощальные слова, чтобы выразить все чувства, которые он испытывал к своему невозможному другу. Чтобы сказать, как он ценит смех и шутки, спасения на волосок от гибели, их буйные похождения доверие, которое возникло между ними за эти годы… Но ничего сказать он не смог: в горле стоял ком. «Знаешь, друг, для меня сделать что-нибудь благородное — равносильно падению с двадцатого этажа и взлет.» Отсюда ему уже не уйти. Коил понимал, что это будет последний бой Хана. И тогда у него само собой вырвалось: — Я знаю, что ты меня никогда не предавал, Алекс. Волчара не обернулся, но немного расправил плечи. — Нет, Койли. Никогда. И ты меня тоже не предавал, я это знаю. Этого было достаточно. Годет развернулся навстречу ослепительному свету летнего дня, ворвавшемуся внутрь темной комнаты. Секунду постоял на краю зияющей дыры, которую проделал в стене. Внизу была зеленая трава, улицы. Свобода. Внизу был второй шанс стать настоящим терранном. Ходить под этим солнцем, не озираясь через плечо. Коил медленно вскинул лапы, выпрыгнул из окна. Ранцевые двигатели загорелись, и волчара полетел. «Это же машина какая-то!» Пред опергруппой появилось сразу несколько голограмм — так много, что враз и не сосчитаешь, — одна ужаснее другой. И центральной фигурой в каждой из этих жутких сцен был вервольф, у которого, по-видимому, одна лапа была кибернетической. Местные стражи порядка, которых успел собрать Батлер, на несколько секунд застыли как вкопанные, став свидетелями этих кошмаров и пытаясь сообразить, что тут настоящее, а что нет. Эта пауза стоила жизни нескольким из них — реальный противник не преминул воспользоваться их замешательством. Алекс Хан был в комнате один. В каждой лапе у него было по пистолету, и он отстреливался с яростным ревом. Батлер укрылся за колонной в центре просторного пентхауса и все пытался прицелиться как следует, но на Хана набрасывались все новые и новые колониальные полицейские, чей перекрестный огонь причинял куда больше вреда им самим, чем ему. Пули, иглы и стальные дротики вонзались в стены и мебель, отбивая кусочки мрамора от колонны, за которой прятался Батлер. И не переставая звучал этот сводящий с ума рев, боевой клич затравленного зверя, который твердо решился забрать с собой как можно больше врагов. Батлер не терял головы. Он быстро оценил ситуацию. У Хана два пистолета, но запасных магазинов явно нет. На полу лежали два трупа, не принадлежащие полицейским. Годета среди них не было. Среди тех трупов, что нашли внизу, в банке, того тоже не было, и единственный вариант, что Годет бежал, а Хан прикрывает. Значит, терять ему нечего. Батлер сглотнул. Он подался вперед, прицелился и выстрелил. Хпн охнул: пуля вонзилась ему в руку. Он резко повернул голову и встретился глазами с Батлером. Алекс осклабился и направил один из пистолетов на шерифа. Пистолет глухо клацнул. Заряды кончились. Хан не замялся ни на миг. Он ринулся на Батлера. Тот выступил из-за спасительной колонны, тщательно прицелился, и… На громилу набросились сразу четыре спецназовца в боевых экзоскелетах. Но Хан стряхнул пачку колониальцев, словно старшеклассник детей, но на него набрасывались все новые и новые. Вот на него накинулись еще трое, включая самого Батлера. Даже теперь Хан попытался подняться, но он был ранен в бою, и его наконец скрутили. Батлер застегнул наручники на могучем вервольфе и встал, отдуваясь. Вокруг раненых уже кишели санитары. Батлер наскоро подсчитал: почти двадцать человек. Некоторые из них лежали слишком неподвижно. Шериф снова перевел взгляд на Хана. У него хлестала кровь как минимум из 7 ран. — Шериф, — окликнули его, — этот еще жив! Батлер оглянулся и увидел, что один из санитаров перевязывает одно из двух тел, которые они увидели в пентхаусе, когда ворвались сюда. Мурашки прошли по коже. Это был тот самый с киберрукой и глазным имплантатом. Шериф взглянул на движущиеся голограммы и снова на человека у своих ног. — Черт побери, — сказал он, — это же Вальд! — Вот сука, — пробормотал Хан, — и когда ж этот ублюдок уже сдохнет? Его голос звучал как-то странно — Батлер обернулся, чтобы посмотреть, и увидел, как Хан выплюнул полный рот крови и несколько клыков. — Перевяжите Вальда и арестуйте его! — приказал шериф своему помощнику. Он знал репутацию этого наемного убийцы. — Кому-кому, а этому точно место за решеткой. — Это и все, на что ты способен, Батлер? — протянул Хан, специально выводя старого знакомца. — Ну да, самый пидорастский подход, чего еще и ждать от тусовщика с конвента. Меня и то прикончить не сумели. До сих пор он гонялся за Годетом и Ханом. И Алекс неизменно от него уходил, периодически бросаясь оскорблениями. Но на этот раз дело обернулось иначе. Алекс Хан наконец-то попался, и схватил его шериф Батлер. Шериф отчаянно искал подходящие слова, которые могли бы по-настоящему унизить этого человека, заставившего его гоняться за собой по всему Сектору. Что-нибудь эдакое, запоминающееся, что он мог бы цитировать потом, много лет спустя, пересказывая эту историю снова и снова. Хан расплылся в ухмылке. Секунды шли одна за другой. — Н-ну? — осведомился Хан. — Вы арестованы! — вот и все, что сумел сказать Батлер. Хан расхохотался.