Глава 36 Возрождения

***

*Гриммель* Я возродился. Сознание ворвалось в меня, как удар молнии. Резкий, спазматический вдох наполнил легкие прохладным воздухом, тело вздрогнуло и перевернулось с рывком, упершись локтями в сырую землю. Мир качнулся, поплыл перед глазами. Я замер, слушая бешеный стук собственного сердца, пытаясь осмыслить сам факт возрождения. Трава под пальцами была мокрой и реальной. Жизнь – осязаемой. Когда дыхание выровнялось, я медленно опустился на спину, чувствуя, как каждый мускул ноет, помня недавнюю смерть. Рука сама потянулась к шее, нащупала знакомый холод металла. Кулон в виде дракона. Кулон Возрождения. Я прижал его к губам, в порыве безудержной, животной благодарности просто существовать, и слабое «чмок» прозвучало как клятва. Пальцы разжались, я расслабился, позволяя земле держать меня, впитывая тишину. Тишину, которая вскоре обрела форму. Я открыл глаза и медленно поднялся. Вокруг не было ни души – лишь Высшие Драконы, их силуэты молчаливыми стражами возвышались по краям поляны, да… Свет. Сама еë сущность, заключенная в мерцающую, полупрозрачную оболочку, парила рядом. Наши взгляды встретились. И в эту тишину прозвучал голос, чистый и безжалостный, как закон мироздания: — Благодарю за спасение. Но свет не может быть без тьмы. Оболочка метнулась вперед и вонзилась в магический посох Ольги – Посох Света, что лежал на траве, словно надгробие. В тот же миг в меня врезалась волна абсолютного холода, темноты, тяжести. Это была не магия, а сама суть Тьмы. Она проникла в каждую клетку, в каждую частицу души, укоренилась, стала мной. Я был пустотой, поглощающей все. И с этим осознанием пришел леденящий ужас. Ведь теперь я был теперь полной противоположностью того, кого хотел вернуть. — «Но… есть ли во тьме свет?» — пронеслась в голове отчаянная мысль. Я ощутил, как магия внутри меня, теперь истинная и необузданная, бурлит новой, чужеродной силой. Сжав ладонь, я попытался вызвать белое пламя – чистый, животворящий свет Ольги. Но из меж пальцев вырвались лишь клубящиеся тени, черное пламя. Отчаяние сдавило горло. — Мне нужен свет, чтобы ее возродить… — прошептал я, закатив глаза к небу в немом отчаянии. И тогда я приметил его. Закат. Огненный шар солнца, словно раскаленный уголь, медленно погружался за линию горизонта, заливая мир алым и золотым. «Она любила закаты…» — вспомнилось вдруг, и что-то дрогнуло внутри. Не воспоминание, а чувство. Тепло. Нежное, тихое тепло разлилось по душе, растапливая ледяную скорлупу, в которую я только что заключил себя. Моя холодная натура, натура повелителя тьмы, на миг расплылась, сдалась под этим прощальным лучом. Я снова посмотрел на свою руку. На черное пламя. И вместо того чтобы бороться с ним, просто… принял. Принял эту тьму, как часть себя, и… позволил тому теплу внутри смешаться с ней. Я попробовал снова. И случилось чудо. Сначала среди черного пламени вспыхнула одна-единственная белая искра. Потом еще. И еще. Тени отступили, свернулись, стали фоном, рамкой для чистого, сияющего пламени, что заиграло у меня на ладони. Оно было теплым, живым, еë... Я не верил своим глазам. Драконы вокруг, чувствительные к магическим искажениям, издали глухое потрясенное рычание – они тоже видели невозможное. Во тьме… есть свет. Во мне. Это откровение преобразило все. Мой черный, как сама ночь, костюм начал светлеть от краев, будто его окунули в лунное сияние. Ткань становилась серебристо-белой, меняя свою суть. Краем глаза я заметил Посох Света. Страх сжал сердце – он мог испепелить меня, носителя тьмы, в мгновение ока. Но я уже сделал шаг. Притянул посох магией к себе, и, затаив дыхание, медленно обхватил пальцами центральную часть. Меня не убило. Хотя вероятность была огромной. Посох лишь тепло пульсировал в руке, признавая странный, двойственный свет внутри меня. Теперь я был готов. Собрав всю свою мощь, я направил на нее – на переделанную, преображенную тьмой в свет магию. Передо мной из золотых частиц, будто из солнечной пыли, начало ткаться тело. Пятно за пятном, линия за линией. Вот проступили контуры, засияли русые волосы, рассыпавшиеся по траве. Ольга. Но это было лишь тело. Теперь нужна была душа. Я свистнул, коротко и пронзительно, призывая. Из пространства передо мной материализовался гигантский, полупрозрачный белый дракон – магическая душа Дракона Света, источник силы Ольги. Его мудрые, бездонные глаза смотрели на меня, ожидая. Мысленно, я обратился к нему: - «Мне ставить Метку Одного Возраста?» Дракон склонил огромную голову в безмолвном согласии. Отложив посох, я снял с рукава сложную магическую метку – два переплетенных кольца. Одно – для души дракона, другое – для тела мага. Разделив их, я направил одну половину метки я направил на руку безжизненного тела Ольги, чтобы возраст души зависел от ее возраста. Вторую часть — к груди дракона. Молодая душа слегка сопротивлялась, но затем приняла печать, и тело души чуть увеличилось, повзрослев. Затем обе половинки рассеялись, выполнив свое предназначение – навеки уравняв их возраст. Настал главный миг. Я мягко поднял тело Ольги в воздух. Белый дракон, испустив тихий вздох, устремился вперед и растворился в ее груди, наполняя оболочку силой и связью с магией. А потом я коснулся энергии перстня на своем пальце – того самого, что я когда-то ей давал носить. Через эту связь, как по тончайшей серебряной нити, я начал восстанавливать все: каждую улыбку, каждое сказанное слово, каждую совместную битву – всю память, всю ее. Осторожно, как самое хрупкое сокровище, я опустил ее обратно на траву. Отложил посох. И щелкнул пальцами, завершая ритуал. Ее грудь плавно вздымалась в ровном дыхании. Она спала. Я сделал шаг к ней, потом другой. И вдруг заметил: белизна моего костюма начала меркнуть, отступая от краев, сменяясь привычной, глубокой чернотой. Я замер в паре шагов от нее, глядя на свои руки, на темнеющую ткань. И понял. Я остановил превращение. Я больше не пытался быть светом. Я присел на колени прямо рядом с ней, с этой спящей, воплощенной вспышкой солнца. Костюм окончательно поглотила ночная чернота. И в этой темноте я нашел покой. Я принял себя. Целиком. Я – Тьма. А Тьма не может жить без Света. Мой Свет – Ольга. И этого было достаточно.

***

Ее пробуждение было тихим, как раскрывающийся цветок. Ресницы дрогнули, затем медленно поднялись, открывая знакомые, глубокие глаза. Они на миг сфокусировались на небе, а потом перевели взгляд на меня. И в них вспыхнула буря – недоумение, недоверие, шок. Она резко приподнялась на локте, а затем и вовсе вскочила, отступив на шаг, всем видом выражая потрясение от моего присутствия. — Я… Я точно живая? — ее голос звучал хрипло и неуверенно, она смотрела на меня, будто пытаясь отличить явь от посмертного сна. — Да, — мой собственный голос прозвучал на удивление мягко. — Ты живая. И я знаю, о чем ты думаешь. На моих губах мелькнула легкая, но искренняя улыбка. Я видел, как в ее голове крутятся вопросы: «Как? Почему? Что со мной?» И тогда случилось то, чего я никак не ожидал. Вместо новых вопросов она вдруг метнулась вперед и обняла меня. Сильно, отчаянно, всем телом. Порыв был таким стремительным, что я лишь успел принять его, сохранив сидячее положение, и теперь сидел уже не на коленях, а просто на траве, с этой русоволосой бурей в объятиях. Ее дыхание было теплым у моего уха, дрожь – не от страха, а от переизбытка чувств – передавалась мне сквозь ткань одежды. Я осторожно обнял ее в ответ, чувствуя, как ледяная скорлупа внутри окончательно тает под этим немым воплем радости и облегчения. Мы просидели так несколько минут в полной, ошеломляющей тишине. Мир свелся к звуку нашего дыхания, шелесту травы и теплу, которое излучало ее тело. Наконец, я тихо выдохнул и, чуть отстранившись, чтобы увидеть ее лицо, прошептал: — Я должен тебе кое-что сказать. Ольга откинулась, взгляд ее был ясным, но полным вопросов. — Что именно? Я не стал отвечать сразу. Вместо этого легким движением магии снял перчатку с правой руки. Пальцы обнажились, и на одном из них металл. Я медленно снял перстень и принялся вертеть его между пальцами. — Знаешь, что это за перстень? — спросил я, глядя, как последние лучи заката играют на его поверхности. — Это Перстень Мрака. Ее глаза расширились. Понимание, шокирующее и мгновенное, отразилось в них. — Ты?! — она ахнула, отпрянув еще на дюйм. — Ты… Мрак? — Да, — кивнул я, не отводя взгляда. Глаза в глаза. Без утайки. — Самый сильный охотник. Тот, кого все боятся и кому служат. — Я сделал паузу, давая ей осознать это. — А знаешь, что самое интересное? Ты смогла снять этот перстень сама. Такое право дано только одному магу в кругу Мрака. Но непростому… Вопрос, который я задал дальше, был самым тяжелым. Я боялся ответа, как никогда не боялся битвы. — Как ты можешь полностью доверять мне даже после того, как я из-за прошедших игр с моей памятью стал для всех предателем? Она не ответила сразу. Ее лицо стало серьезным, она словно заглянула в самую глубь своих чувств. А потом на ее губах расцвела тихая, светлая улыбка, похожая на тот самый луч света во тьме. — Я просто знала одно, — сказала она так же тихо, но с несгибаемой уверенностью. — Во тьме есть свет. Другие аргументы мне были не нужны. От этих слов что-то сжалось у меня в груди. «Чертовка», — прошептал я про себя, и на моем лице тоже появилась усмешка – смиренная и полная нежности. Я взял ее правую руку и медленно, торжественно, надел Перстень Мрака ей на палец. — Он поможет восстановить твою магию. — пояснил я. — Хорошо. — просто кивнула она, сжимая пальцы, ощущая прилив сил. Мы снова устроились рядом. Она облокотилась спиной на мою грудь, и мы молча смотрели, как зажигаются первые звезды на темнеющем небе. Покой этого мгновения был хрупким и бесценным. И в этой тишине у меня возникло воспоминание, связывающее нас еще одной, невидимой нитью. — Ты же ученица Чернила? — спросил я, чувствуя, как она слегка вздрогнула от неожиданности. — Да, — она обернулась, чтобы взглянуть на меня. — А что? Я сделал глубокий вдох. — Я — старший сын Чернила. — Ты?! — Она в который раз за этот вечер ахнула, развернулась и уселась передо мной лицом к лицу, ее глаза были огромными от изумления. Она молчала, переваривая информацию, и постепенно ее взгляд сменился на спокойный и понимающий. — Тогда… тогда я должна передать тебе кое-что. Она засунула руку в складки своей одежды и вынула небольшую деревянную коробочку, простую, но явно старую, с гладкой от времени поверхностью. Она протянула ее мне. Я взял коробочку. Она была легкой, но в руках чувствовалась не просто тяжесть дерева, а печать охотников. — Это точно то, что хотел передать мне мой отец? — уточнил я. — Да, — уверенно кивнула Ольга. Я заметил едва уловимые царапины вокруг крышки. — Вскрыть пыталась? — не удержался я, и на моих губах появилась ухмылка. Она покраснела и ответила сдержанной, но виноватой улыбкой: — Пыталась. Не вышло. — Да, — вздохнул я, — не могло и выйти. — Я повертел коробочку в руках, и мои пальцы нащупали едва заметные углубления на древесине. — Здесь печать охотников, адресованная лично мне. Только моя кровь или моя магия могут ее открыть. Я положил большой палец на центр крышки. Магия, темная и родная, тонкой струйкой потекла из кончика пальца, заполнив вырезанные символы. Они засветились тусклым багровым светом. Раздался тихий щелчок. Крышка, которая казалась монолитной частью коробки, легко и бесшумно отделилась в моих руках. Внутри, на бархатной подкладке, лежал кулон. Но не такой, как мой. Он был выполнен в виде дракона, но его очертания были более плавными, а металл отливал не обсидиановой чернотой, а теплым серебром и бледным золотом – словно первый луч солнца на рассвете. Я сам невольно замер, удивленный. Положив коробку так, чтобы и Ольга могла видеть ее содержимое, я поднял крышку и начал читать выгравированные изнутри строки на древнем охотничьем языке. Голос мой звучал ровно, переводя слова отца: «Второй в мире Кулон Возрождения, естественно, не адресован тебе. Я знал, что ты познакомишься с Ольгой, и хочу, чтобы ты передал ей Кулон Возрождения Света. Он уже несет все необходимые охотничьи метки, как и твой Кулон Возрождения Тьмы». В конце стояла небольшая, изящная подпись – личный знак моего отца, Чернила. Я оторвал взгляд от надписи и посмотрел на Ольгу, а затем на кулон. Слова отца звенели в ушах. Он знал. Он все предвидел. — Он твой, — сказал я тихо, беря цепь в руки. Светлый дракон сверкнул в моих пальцах. — Мой? — прошептала она, не веря. Я лишь кивнул в ответ. Она, все еще сидя на коленях передо мной, доверчиво вытянула шею. Я аккуратно накинул цепь, застегнул замочек – крошечную, идеально подогнанную застежку в виде солнечного луча. В момент щелчка замочек блеснул и… растворился, став частью самой цепи. Теперь снять ее могла только она одна – волевым усилием или в момент смерти. Хотя смысл, если это кулон Возрождения...

***