Глава 37 Спокойствие

***

*Гриммель* На следующий день, когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в оттенки янтаря и пурпура, мы вернулись на то самое поле. Тишина места, где решались судьбы, теперь была наполнена тихим, почти священным ожиданием. Мы с Ольгой встали в центре, лицом к заходящему солнцу. Без слов, найдя точку равновесия, мы совместили наши силы. Из моей ладони, обернутой тенями, и ее, излучавшей мягкое сияние, хлынули потоки магии – не противостоящие, а дополняющие друг друга. Золотые и серебристые частицы закружились в воздухе, словно живая пыльца, сплетаясь в призрачные формы. Один за другим из сияющего тумана возникали фигуры – возрожденные маги из агентства. Они появлялись на коленях, сидя в воздухе,словно на стекле,и делая первый вдох новой жизни, с изумлением разглядывая свои руки, в которых вновь теплилась родная магия. Это зрелище привлекло внимание. Викинги, мирно обживавшие остров, пришли посмотреть, и их суровые лица выражали немое благоговение. Для них, людей дела и стали, это было чистой магией, волшебством – закатное небо, танцующие светящиеся частицы и, главное, Высшие драконы, наблюдавшие за процессом сзади нас. Я не просил Ольгу возрождать охотников – даже ее восстановленных сил для такого было мало, а на воскрешение команды она и так потратила немало. Я уже собирался отойти, дать ей отдохнуть, но не успел. Она обернулась ко мне, и на ее губах появилась знакомая, заговорщицкая улыбка. Затем она засвистела – мелодично, заманчиво. Земля дрогнула. Словно из самой тени вырвалась четверка Смертолапов, тянущих мой переносной транспорт. За ними, свободный и грозный, летел пятый. Мои драконы. Те, кого я считал потерянными навсегда в той безумной битве. Они приземлились с глухим стуком, и прежде чем я успел что-либо сказать, произошло невероятное. Существа размером с дом вдруг сжались, превратившись в детенышей не больше крупных собак, и с радостным визгом набросились на меня. Их острые, смертоносные когти теперь были мягкими подушечками, а грозные морды тыкались в меня с нежным поскуливанием. Я оказался на земле, заваленный комком виляющих хвостов и теплых тел. И только тогда я заметил: на их шеях не было колб. Ни капли яда, который сводил их с ума и медленно убивал. Я сел, поглаживая одного из «малышей», который мурлыкал, как котенок, и поднял взгляд на Ольгу. — В них нет яда? — спросил я, и голос мой звучал непривычно тихо. — Да, — кивнула она, и в ее глазах светилась тихая победа. — Я избавила их от того, что их отравляло. Они свободны. — Значит, они вновь обрели рациональное мышление, — хмыкнул я с широкой, неподдельной улыбкой, глядя, как эти некогда беспощадные машины смерти играли в догонялки, неуклюже кувыркаясь в траве. На поляне царила удивительная картина. Викинги, забыв о сдержанности, с горящими глазами расспрашивали магогов о магии. Я, чувствуя давно забытую легкость, призвал возрожденных Ночных Фурий. Они, грациозные тени, устроили в небе подобие парада вместе с Белыми Фуриями. Их темные и светлые силуэты сливались в красивый, гармоничный танец на фоне алого неба. Я видел, как Ольга в отдалении, паря в воздухе, разговаривает со своим «странным парнем», Александром. На мое плечо опустился Смерть — единственный Смертолап, выживший в той битве и теперь, как выяснилось, оказался генералом всей восстановленной драконьей армии из Смертолапов. Я стоял у края обрыва, руки за спиной, с маленьким, но невероятно опасным дракончиком на плече, и наблюдал, как угасает день. И тут краем глаза я уловил движение. Александр в воздухе взял за руку другую девушку. А Ольга… Ольга просто исчезла. Словно растаяла в воздухе. Внутри все похолодело. Мысленно я подозвал День. Белая фурия в миниатюрном облике бесшумно села на мое свободное плечо. — «Узнай, где Ольга».— приказал я без слов. Она молча взмыла вверх, растворившись в сумерках. Я вспомнил про связь через перстень. Чуть коснувшись магией того места, где он был раньше, я ощутил… Слезы. Горькую, острую волну чужой боли. Я тут же оборвал контакт. Иначе эта буря захлестнула бы и меня. Теперь я смотрел на Александра уже не как на союзника, а как на цель. Мой взгляд стал ледяным и опасным, но я ждал. Вскоре День вернулась. —«Она на северной части острова. Плачет», — донеслось до моего сознания. — Прекрасно… — прошипел я, и слово повисло в воздухе обещанием беды. Движение было одним, отточенным и молниеносным. Я резко сдернул арбалет со спины, прицелился и выстрелил. Охотничий дротик со свистом рассек воздух и впился в крыло Александра, содрав половину перьев и заставив того с криком рухнуть на землю. — Ты обалдел?! — заорал он, вскакивая и хватаясь за поврежденное крыло. — Надо было аккуратней бросать Ольгу, — ответил я ледяным, абсолютно спокойным тоном. В этой тишине он звучал страшнее крика. — Он про что? — вмешался Сергей, приземлившись рядом. — Про то, что Ольга сейчас рыдает, — бросил я, не отводя взгляда от Александра. — Что?! — Наталья прилетела как ошпаренная. Она посмотрела на своего парня, и в ее глазах вспыхнуло понимание и ярость. — Ты ей раньше не говорил, что ли? — Нет! — крикнул Александр, оправдываясь. — Я сказал ей только сейчас! — Идиот! — прошипела Наталья. Затем резко повернулась ко мне. — Ему потом хорошенько достанется. Лично. — Было бы замечательно. — согласился я, и в моем голосе прозвучала неподдельная угроза. Драконы слезли с плеч, чувствуя напряжение. — А сейчас… пойду успокаивать ее. Пока она еще считает тебя, Александр, другом, а не врагом. Я шагнул к краю, и лезвийные крылья с шипящим звуком расправились за моей спиной, блестя в последних лучах солнца. Один мощный взмах – и я рванул на север, в сторону, где, по словам Дня, скрывался мой свет. Я нашел ее на маленькой поляне среди темных, молчаливых елей, у самого обрыва. Она сидела, прижавшись спиной к холодному камню, обхватив колени руками. Голова была безнадежно опущена на колени, а плечи мелко, предательски вздрагивали. Тихие, надрывные всхлипы разрывали вечернюю тишину. Я приземлился бесшумно, втянув крылья. Подошел ближе, шаги были неслышными на мягком мхе. Присел рядом, и после мгновения нерешительности, плавно, почти невесомо, положил ладонь ей на спину. Она вздрогнула, всхлип застрял в горле. Медленно подняла голову. Ее глаза, обычно ясные и сияющие, были красными, опухшими от слез, полными такой незащищенной боли, что у меня сердце сжалось. — Почему ты здесь? — ее голос был хриплым шепотом, обрывком звука. — Потому что ты здесь, — просто пожал я плечами, убирая руку, давая ей пространство. — Мне… нужно побыть одной, — она отвела взгляд, снова уходя в себя. Я посмотрел на нее еще мгновение, на сжавшуюся, одинокую фигурку, и медленно поднялся. Каждый шаг, который я делал, отходя к деревьям, давался с невероятной тяжестью. Я хотел обернуться, вернуться, взять всю ее боль на себя. Но я уважал ее. Уважал ее право на горе. Даже если это разрывало меня изнутри. — Стой… — тихий, едва слышный шепот донесся до меня, когда я уже почти скрылся в тени деревьев. Я замер. Медленно обернулся. И не успел понять, как она сорвалась с места, стремительная и порывистая, накинулась на меня, и ее губы, соленые от слез, нашли мои. Это был не поцелуй отчаяния или мести. Это была буря. Буря боли, одиночества, благодарности и чего-то такого хрупкого и нового, что у меня перехватило дыхание. Я ответил. Отвечал ей всем, чем мог – тишиной своего принятия, силой своей защиты, теплом, которое она одна во мне разожгла. Я чувствовал ее боль, как свою, ее желание забыться, спрятаться от предательства того, кого она любила… И вдруг меня осенило. Резко и ясно. Этот поцелуй… Он не был побочным эффектом зелья или игрой магии. Он был настоящим. Искренним. Живым. Без прикрас и самообмана. Она… Я чуть отстранился, удивляясь, что мои руки все еще лежали на ее талии, будто боясь отпустить. Смотрел в ее мокрые, но теперь ясные глаза. — Ты серьезно хочешь со мной отношений? — спросил я прямо, без утайки. — Со мной, с Тьмой, с охотником, у которого руки по локоть в крови. Она не стала думать, взвешивать или вспоминать факты. Она просто сказала. Твердо и без тени сомнения: — Да. И снова обняла, прижавшись ко мне так крепко, будто хотела стать частью моего силуэта. Я обнял ее в ответ, закрыв глаза, вдыхая аромат ее волос – смесь полевых трав и чего-то неуловимо-ее. И в этом объятии, в этой тишине, наступило то самое, невозможное спокойствие. Я нашел его в ней. Она – мой свет, моя единственная слабость и величайшая сила. И я буду защищать этот свет, даже если для этого мне придется погрузиться в самую черную тьму и окрасить руки в багрянец. — Спасибо, Ольга… — прошептал я ей в волосы, и слова были тихим обетом. — Ты помогла мне раскрыть другую сторону моей медали… Ту, на которой есть свет. — А я говорила, что в тебе есть свет, мой заразка. — тихо усмехнулась она. — И ты оказалась права, моя чертовка. — чмокнул ее в волос и продолжил стоять в ее объятиях, шепча... — Спасибо...

***

Конец

***