𝑀𝓇.𝒮𝒸𝒶𝓇𝓁𝑒𝓉𝑒𝓁𝓁𝒶

             

***

      Существует мнение, что делить зонтик с другим человеком — связь, глубже интима или бракосочетания. Это как обет, даваемый двумя, что вы целиком и полностью принадлежите друг другу. Но... Так ли романтично это на самом деле? Неужели настолько простое действие для кого-то может оказаться значимым?       

***

      — רוצה לדעת את השם.       Это было первым предложением, что сказал призрак в красном одеянии. Высокий мужчина с хорошей осанкой неподвижно стоял на месте, иногда мерцая, словно иллюзия. Наверно, ожидал моего ответа, но я не могла вымолвить и слова. Все стояла и стояла, дрожа и отходя назад маленькими шажками.       Мое ритмичное дыхание отдавалось эхом по бетонным стенам, из-за чего вызвало у недружелюбной сущности маниакальную улыбку. Она была широкой и глубокой, словно не имела конца.       Алый силуэт за мгновение очутился за несколько сантиметров от меня, наклоняясь и укрывая зонтом, словно сейчас идет дождь. Я интуитивно задержала дыхание, а глаза распахнулись, тревожно ища правильную тактику для побега.       — רוצה שתגיד.       — Я... Я не понимаю Вас...       Это были мои попытки говорить с монстром в уважительном ключе. Пытаясь сдержать страх, я сковала челюсть. Не нужно показывать всего, что чувствуешь. Эта сущность может быть подобна собаке — почувствует страх и напрыгнет, обглодав косточки.       — שם... השם שלך... תגיד לי...       С каждой секундой он был всё ближе, а я продолжала отступать. Звук нашего синхронного постукивания обуви слышался по всему периметру, образуя вакуум в голове.       Раньше мне казалось, что я пережила в своей жизни все: удручающая и жестокая смерть родственников в автокатастрофе, отчисление, увольнение с трех работ, разбитое сердце, никчемная квартира, взятая в ипотеку на сорок лет, осознание, что мне нечем питаться. Но... Только взглянув на смерть, я начинаю осознавать, насколько даже подобная паршивая жизнь была ценна и идеальна. Неужели банальные цитаты из соцсетей начинают воплощаться в реальность?

«Мы начинаем ценить только тогда, когда потеряли».

      Шаг за шагом, и вот я уже на краю длинного коридора — уперлась лопатками в дверь, прикрыв лицо руками. Я не знала, что делать. Не знала, что сказать. Не знала, что он говорит. Не знала, куда бежать. Не знала ничего. Неужели за все двадцать шесть лет жизни я умру так глупо? Так же, как и заслуживаю. Но на самом ли деле это так? Неужели я недостойна умереть от старости рядом с любимым человеком и внуками?       В голове промчалась вся жизнь, которую я успела запомнить, но которую так яро пыталась забыть, как страшный сон.       

Смерть.

      

Смерть.

      

Смерть.

      

И...

      

Им..

      

Имя...

      — Имя! — вдруг выкрикнула я, сама себе удивившись. Сущность же не спешила сдвинуться, продолжая смотреть на меня из-под лобья, скрывая взгляд за челкой, — В -вы хотите узнать, как меня зовут?       Словно что-то сверху подтолкнуло меня на правильный перевод. Может, ангел-хранитель? Глупости. Я не верю в эту чушь. Наверно, просто совпадение.       — רוצה לדעת את השם... מצאת שם?       Но что будет, если я скажу его? Я не знаю. Я опять, черт бы его побрал, не знаю.       Сразу же вспомнилась молодость; в колледже я была той еще задирой, учившей мальчиков вести себя с девочками подобающе. Может, и на него подействует?       Иного пути нет. Моя человеческая интуиция подсказывала, что призрак интересуется моим именем не просто так.       Актерски, словно я только что не думала о смерти, мои брови нахмурились, а пальцы скользнули к волосам, заправляя за ухо.       Первый шаг — агрессивно, но при этом кокетно намекнуть, что мне не нравится его наглость.       — Извольте, но кто из нас мужчина?       Его эмоции интенсивно сменились; губы стянулись в полуоткрытый овал, а мышцы напряглись, будто ему что-то не понравилось.       Даже призраков я могу заставить выйти из себя. Даже если и умру, то хотя бы научу его манерам. В любом случае я превращусь в фарш.       — מה?       — Что? — продолжала агрессивно настаивать я, делая вид, словно сейчас не описаюсь от страха.       — אתה רוצה השם שלי?       Он продолжал спрашивать меня о чем-то, не собираясь убивать. Значит, старая тактика работает на «ура».       — Не знаю, о чем Вы говорите, но, будьте добры, раз уж сильный пол из нас двоих Вы, то и представляться первым нужно Вам. Неужели у Вас нет совести? Загородить слабую женщину и требовать что-то! С-соблюдайте личные границы!       Последнее предложение получилось плохо. Дрожь в голосе не скрыть. Язык заплетался, не давая четких слов. Скрупулезно наблюдая за мимикой монстра, я выпрямила спину для полной уверенности.       Призрак чуть помедлил, будто что-то обдумывал, а после вновь улыбнулся, наклонив голову вбок. Его глаз до сих пор не было видно.       — לא מבין. — отрезал тот, а после неуловимой паузы, добавил, — אתה רוצה לקחת את שמי?       Слово «שם» он использует почти в каждом предложении. Наверно, это и значит «имя». Надеюсь, что так.       Моя голова интенсивно замахала.       — Да! שם!       Его улыбка на миг снова исчезла, а после вернулась. Голова приобрела естественное расположение — прямое, а рука скользнула куда-то в сторону, убирая висящий надо мной зонт.       — אין לי שם.       Что он говорит? Боже, я не понимаю. Ничего не понимаю.       Раньше мне казалось, что самый ужасный страх, — сдача сессии в университете со знаниями, равными нулю, но сейчас понимаю, что то — цветочки. Вот бы сейчас оказаться за столом с билетом, который не выучила. Я готова на все, лишь бы исчезнуть прямо сейчас с глаз этого чудища.       Но волшебства не существует. И это я знала наверняка. Никто меня не спасет. Сейчас нужно верить только себе самой.       Что же он мог ответить? Это предложение похоже на другие, но и отличается некоторыми слогами. Думай, думай.       Постучав по макушке несколько раз, на удивление, ко мне действительно пришла очередная гениальная догадка. Сегодня удача на моей стороне, не так ли? Впервые за множество лет она решила сжалиться?       — У Вас нет имени?       — אין שם. רוצה השם שלך. — и снова эта жуткая улыбка. Его забавляет моя усидчивость и настырность? Или он глумится над жертвой? Что у этого патлатого в голове?       — Мое имя не получите, пока не скажите своего. У меня свои принципы, — чуть ухмыльнувшись сквозь пробирающую насквозь дрожь, я прищурила глаза, — Уж не принято так знакомиться с женщинами. Будьте джентльменом.       Как же это жалко и глупо звучит. Паника, что он не попадется под дудку, заставила сжать пальцы ног, а горькому комку в горле застыть. Казалось, я даже не моргала.       Мужчина не шелохнулся, но при этом его улыбка не спадала, как это было раньше. Заинтересовался?       — לא מבין, אבל...       За секунду из пространства словно высосали всю влагу, воздух, микроорганизмы. Безжизненная аура насквозь поглотила всё тело, а голова залилась свинцом. Или же... Это мир стал красным? Я моргнула несколько раз, прежде чем оглядеться и понять, что оттенки угнетающего здания сменились в другие тона. Всё было подобно самому монстру — мрачное, алое, желающее крови, манящее. Сущность будто переместила меня за грань реального. Я имела тело, но совсем его не чувствовала. Я имела легкие, но не дышала. Я... Словно перестала быть самой собой.       — רוצה לדעת.       Человек, который до этого, казалось, исчез, предстал передо мной, нечеловечно наклонив голову. Если бы это сделала я — кости бы точно сломались. Один безжизненный, но наполненный неизвестным желанием глаз показался из-под чёлки, смотря на меня. Он не моргал. Не шевелился. Его пристальный взор заставлял паниковать, скрестись по стенам, словно кошка, но я не могла сделать и шагу. Ноги перестали слушаться, тревога полностью затуманила все тело и разум, проходясь по сосудам, которые мгновенно начали бушевать, отдаваясь пульсацией. Что со мной? Это место будто наполнено ненавистью и страхом, а его черные глаза с едва заметной алой радужкой давили еще сильнее.       Призрак молчал. Молчал и продолжал смотреть, не выпуская надоедливый зонт из рук.       Пришлось заговорить первой, хоть было и панически страшно.       — Г-где я?       — רוצה שם. אני רוצה אותך. להכיר אותך.       — Я-я не понимаю... Я ничего... Не понимаю...       — אתה לא שם. אתה לא אוהב אותי?       Имя, имя, имя... Он все время говорит только о нем. У него свои фетиши, о которых я слышу впервые, даже имея пошлую натуру, или же ему действительно оно так необходимо? Черт, я опять без понятия.       — אני מחבב אותך. אתה אוהב אותי? שם... גלה את השם...       Мужчина продолжал тараторить неприятным, неестественным голосом, наклоняя голову еще сильнее, хотя, казалось, сильнее уже некуда. Его пальцы согнулись, спина скривилась, и до этого жуткая улыбка стала еще шире, а мой страх, на удивление, смягчался. Но это невозможно. Это странно. Так странно, что, казалось, я должна была испугаться из-за этого пуще прежнего, но не получалось. Это делает он. Эта сущность на подобии человека каким-то образом испаряет мой страх. Неужели именно для этого он переместил меня сюда?       В книгах я читала, что подобное возможно лишь в иллюзиях, ведь органы чувств притупляются из-за неестественного места. Получается, мое настоящее тело все еще в том коридоре, наполненном запахом металла и сырости, а душа активна здесь? В несуществующем месте? Как же все сложно. Ненавижу много думать. Может, именно поэтому меня все время увольняли.       Получается, он... Помогает мне? Ну, в каком-то роде. Хочет, чтобы я забыла о страхе, но при этом корчит такую рожу? Какой странный тип.       Встав в более уверенную позу, я протяжно выдохнула, собирая все мысли воедино.       — Разве здесь не работает правило: «Кто пригласил, тот и общается на языке гостя»? Я... Совсем не понимаю, что от меня требуется, но если Вам важно мое имя, то я сразу откажусь. Не люблю создавать ложные надежды у мужчин, знаете? — решив выставить себя полной дурочкой и пошутив, что, конечно, было плохой идеей, я хихикнула в ладонь, совсем позабыв о страхе. Теперь я точно уверена — это делает он. Высасывает все негативные эмоции, пытаясь разговорить.       — את מעניינת אותי. לא רוצה לומר שם. רוצה את שמי. אז אתה אוהב אותי?       Какой мерзавец. Заманил меня сюда, а теперь назойливо стрекочет жуткие на звучание слова. Язык потустороннего мира, официально, самый противный из всех.       Недолго думая, я скрестила руки на груди, пытаясь вырезать из контекста некоторые сказанные им слова. Пришлось думать логически и надеяться на очередную удачу.       — אני אוהב את זה. שם. לא יודע.       Не знаю, что именно я сказала, но, надеюсь, что-то, что я хотела, а именно — «не хочу говорить имени». Боже, пусть это будет так. Тогда я и правда начну верить в Бога.       Призрак мгновенно исчез. Испарился на глазах, словно какой-то баг плохо разработанной игры. Неужели отстал? Нет. Тогда он бы выпустил меня из иллюзии, но...       — Он... Оставил зонт? — прошептала сама себе, медленными шажками подходя к валяющемуся предмету. Несколько секунд осмотрев алый зонтик, я присела, аккуратно подбирая предмет и покручивая его в разные стороны. — Удивительно. Он так хватался за него и не выпускал, а сейчас оставил здесь... В фильмах бы это означало, что...       Глаза распахнулись.       — Это ловушка...       Я чувствовала его. Призрак притаился сзади. Настолько близко, что я ощущала его тело на своем. Одна рука скользнула к моей талии, а вторая ухватилась за стержень алого купола, аккуратно скользнув к моей руке. Сначала его касание было мягким, но после хватка усилилась, сжимая кисть настолько сильно, что я не могла выпустить зонт из рук.       — אתה מקבל אותי. — мужчина нагнулся к моему уху. Хоть он и говорил слишком близко к моей коже, я не ощущала чужого дыхания. Это потому что мы в иллюзии, или потому что он призрак? Но если он призрак, тогда почему я его чувствую? Как сложно, — זה מה שאתה לִרְאוֹת?       Его рука продолжала давить, а голос звучал все тише.       Я просто кивнула. Языковой барьер в очередной раз дал знать свое. Не знаю, какое сейчас у него выражение лица, но по тихому смешку было понятно, что призрак улыбается. Он доволен. Это хорошо. Значит, я все делаю правильно.       — אנחנו ביחד עכשיו. אני מרגיש אותך. אני רואה אותך. אני שומע אותך.       Голос сущности с каждым новым словом становился мягче, а хватка ослабевала. Он дает мне шанс убежать, или же верит, что я останусь с ним? В любом случае вариант один — не двигаться. Я в иллюзии. Бежать некуда.       — הלב שלי שייך לך. אני מרגיש את היד שלך על זה.       Я продолжала слепо кивать. Знаете, это как моменты, когда вы не расслышали человека несколько раз и начинаете глупо смеяться или соглашаться в надежде, что прокатит.       Может, я согласилась на сделку с дьяволом?       Скорее всего, именно так.       Ведь... Его действия после моих очередных кивков не были понятны. По крайней мере, не мне.       Мужчина на долю секунды вновь исчез, а после появился спереди, сгорбившись вбок и жутко улыбаясь. Его оба алых глаза, смешанных с выступающими сосудами, без всякой скованности смотрели на меня, словно сущность была зависима. Примерно такой взгляд я наблюдала у снаркоманившегося лучшего друга в преддверии новой дозы.       Монстр желал чего-то. Настолько сильно, что продолжал бормотать одно и то же:       — אוהב את זה. אוהב את זה. אוהב את זה.       Прошло некоторое время, чтобы я, опомнившись, наконец в очередной раз спросила:       — Чего Вы хотите от меня? Что Вам нужно?       Трупный по цвету палец указал на меня.       — Вы хотите... — удивление, отрицание, апатия, принятие, приспособление. Все в одну секунду вышло наружу и смешалось на моем лице, — Меня?       — אני מחבב אותך. לאחל לך. אנחנו ביחד.       И что мне делать дальше? Видимо, у меня нет иного выбора. Своими попытками ответить чудищу на его языке я совершила огромную ошибку — дала ложную надежду. В очередной раз. Ведь... Так было и в реальной жизни. Я все время убегала от проблем через постель; хочешь бросить? Нет, ты этого не сделаешь, ведь только я могу ублажить тебя. Не хотите принимать на работу? Захотите, ведь только я могу заставить Вас дрожать. Не хочешь со мной отношений? Ты пожалеешь, ведь я...

Ведь я...

Ведь я просто мусор, не приспособленный ни к чему, кроме как выживать в мире с помощью тела.

Ведь я овечка в шкуре волка, познавшая все боли жестокого мира.

Ведь я... Ни на что не гожусь.

      Может, если сейчас я сделаю то же самое, что делала почти всю свою жизнь, то тогда... Тогда я не попаду в Ад? Может, мне удастся избежать кончины? Умирать ведь еще... Так рано...       «Существует мнение, что делить зонтик с другим человеком — связь глубже интима или бракосочетания. Это как обет, даваемый двумя, что вы целиком и полностью принадлежите друг другу. Но... Так ли романтично это на самом деле? Неужели настолько простое действие для кого-то может оказаться значимым?»       Может. Я по своей наивности разделила с ним сердце в обличии зонта, и теперь мы одно целое. Именно этого призрак и добивался. Желал взять не только имя, но и целиком всю меня.       Теперь я раб? Прислуга? Наемница? Пусть так. Главное — приспособиться к выживанию.       Уверенными шагами я направилась к призраку, не двигающемуся с места, а после, встав на носочки, робко притянула того за шкирку черной водолазки. Он был слишком высоким. Если оценить на глаз, то, наверно, около двух метров и пятидесяти сантиметров. В привычной позе мое лицо находилось на уровне его живота, но из-за неестественного тела сущность согнулась настолько сильно, что его лицо расположилось на уровне моего.       Казалось, даже он опешил, когда мои губы соприкоснулись с его. Они были обветренными, сухими, кровоточащими. Мягко говоря, совсем не вызывали приятных ощущений, но... Нужно терпеть. Просто терпи, как ты это делаешь всю жизнь.       Первый поцелуй, второй, третий. Моя хватка становилась слабее, а после я полностью убрала руки, аккуратно устраивая их на холодной груди монстра. Как и ожидалось, он не сопротивлялся. Невесомые, легкие прикосновения губ сменились на более грубые после того, как призрак обхватил мою талию одной свободной рукой, прижимая к себе. Мое тело согнулось, позвочник неприятно щелкнул. Я была готова упасть из-за неудобной позы, но призрак, словно прочитав мои мысли, поставил опору в виде колена, насильно усаживая на него. Но при всем этом сущность не отвечала на поцелуй взаимностью. Он даже не убрал с лица улыбку, наслаждаясь тем, как я в одиночестве лобзаю и покрываю слюнями его губы.       Минута, две. Поцелуй длился ненормально долго, но я наконец осмелилась прервать его, робко пытаясь заглянуть в глаза, которые вновь скрылись за густой челкой. Что он сейчас чувствует? О чем думает? Интересно, ощущают ли вообще чудища возбуждения? А как встанет член, если в его теле нет крови? И вообще... У него есть половой орган?       Меж моими домыслами проскользнуло его очередное предложение:       — למה להפסיק? לא רוצה אותי?       Голос словно приобрел новую, неизведанную мне интонацию. Было похоже на разочарование, смешанное с долей радости и посыпанное крошками наивности.       — Не знаю, что Вы бормочите, но... — несколько пальцев заигрывающими шажками скользнули к поясу алого пальто, умело развязывая узел, — Прелюдия не должны быть долгими, верно?       Не знаю, как бы я вела себя, не будь мои эмоции подавлены, но именно в этот момент я не чувствую стыда, совести, смущения. Лишь некая потеха и желание выжить бурлили внутри, заставляя совершать необдуманное.       Призрак с настороженностью, будто за несколько этих минут я превратилась не в его будущую еду, а в хрустальную куклу, опрокинул мою голову, а после, убедившись, что я смотрю на него снизу вверх, надавил на плечи так, что я интуитивно присела на колени. Широко раскрытые глаза, выражающие наслаждение от ситуации, наблюдали за каждым моим движением. Такой надзор в некотором роде мне даже начал симпатизировать. Я с девятнадцати лет стала фанаткой БДСМ, где мужчина активно доминирует и властвует над женщиной. Это... Словно давало осознание, что я слабый пол, нуждающийся в защите сильной руки. Но сейчас меня не защитит никто.       Ловким движением рук я без колебаний расстегнула пряжку, а после и вовсе вынула кожаный ремень, завязывая его у себя на шее и протягивая конец ему.       — רוצה לתת לי ? אני להשתמש בזה?       Я снова кивнула. Предложение звучало, как вопрос, так что... Наверно, я сделала все правильно. В любом случае я уже согласилась на ужасную сделку из-за своего незнания языка, так что хуже быть не может.       Призрак несколько мгновений смотрел на ремень, а после взял, натягивая ввысь так, что пояс сковал гортань, заставив почувствовать пульсацию и давление. Значит, все-таки я ощущаю в этой иллюзии что-то.       Взгляд скользнул к ширинке, а руки направились к заправленной водолазке, рывком вытягивая ткань из-под брюк. Ладони коснулись ледяного торса. Мужчина имел среднее телосложение, без единого намека на кубики пресса, но даже так его нечеловеческой силы хватило бы задавить меня одним хлопком.       Пройдясь плавными движениями вдоль туловища и погладив кожу снизу пупка, я вынула пуговицу из засечки, а после расстегнула молнию, снимая штаны с нижним бельем.       Глаза распахнулись. Это было ненормально. Было так, как не должно быть. Почему его тело ледяное, словно кровь не бурлит в жилах, но при этом половой орган стоит, а порозовевшая головка выглядывает из-под крайней плоти? Это противоречит всем урокам анатомии. Хотя, о чем я думаю? Это ведь монстр, на которого не распространяются законы этого мира. Точнее, настоящего мира. Моего мира.       Изучающим взглядом женщины, которая повидала на своей памяти множество половых органов мужчин, я приметила одну деталь — член призрака был идеален для плотских утех человека, который познал постельную жизнь. Большой, широкий ствол, обволакиваемый венами, — простая сексуализация школьниц, думающих, что это круто и приятно. На самом деле это совсем не так. «Круто и приятно» — член не больше шестнадцати сантиметров в полный обхват, как средняя женская ладонь. Он должен быть чуть согнут в сторону живота, не иметь выпуклостей, головка, для пущей эстетики, не должна торчать, словно гриб. Вот он — идеальный орган для семяизвержения. Никакой романтизации и фантазий. Значит, даже в потустороннем мире у чудищ есть понятие обыденности меж человеческих признаков анатомии тела и строения.       Мужчина молчал. Молчал и глядел на меня сверху вниз, ожидая действий. Одна его рука продолжала держать зонт, а другая висела на лету, обхватывая край ремня.       Вдох, выдох. Еще раз вдох. Аккуратно взяв ствол за самое начало, рука плавно скользнула ввысь, надавливая на кожу так, что плоть поднялась вверх, а после вниз, полностью оголяя пульсирующую головку.       Еще несколько однообразных движений, чтобы разогреть член пуще прежнего.       Я хотела услышать от монстра хоть что-то, но он молчал, не двигаясь и не дыша.       Массирующими движениями ладонь начала ласкать мошонку, а язык невесомо коснулся края головки, не спеша двигаясь вокруг уретры.       Наверно, в этот момент он вспомнил, что я дала ему часть ремня не просто так. Ощутимо натягивая кожаную ткань так, что я вновь начала задыхаться, призрак пытался дать понять, что он хотел скорейших действий.       Вот он — знак, который я так жадно ожидала.       Приоткрыв рот и скрыв зубы, я без промедлений уверенно засунула член, чувствуя его конец в глотательной зоне. Неприятное ощущение рвотных позывов тотчас настигло организм, заставляя напрячься живот и съежиться, но монстр без единого намека на жалость натянул ремень еще сильнее, отрывистыми движениями входя в меня до самого конца. Губами почувствовав лобок, веки инстинктивно зажмурились, а воздух задержался в легких. Нужно перетерпеть рвоту и привыкнуть.       Но он не хотел ждать. Ему нужно было прямо сейчас всё и сразу. Нагло, эгоистично, злобно, но так маняще извращенную натуру.       Я начала медленно, плавно. Обсасывая ствол и иногда доставая из гортани, чтобы облизать соленый, слегка горький преякулят, я актерски причмокивала, делая вид, словно наслаждаюсь этим. Мне было приятно от ощущений давящего ремня, но не от минета монстру.       Мокрые звуки, смешанные с моим прерывистым дыханием, раздались по всему периметру кровавых стен. Волосы намокли от слюней, противно оседая на кожу лица, а холодный пот струился по всему телу, неприятно щекоча.       Его не устраивал мой темп. Обхватив ремень в кулак, сущность решила взять все в свои руки, непрерывными толчками бедер входя и выходя из моего рта. Я задыхалась. Не было и секунды на то, чтобы передохнуть и вдохнуть новый поток кислорода через нос. Он не давал мне этого сделать. Специально, или же от незнания — это неведомо никому.       Неконтролируемые слезы потекли из глаз, проходясь по щекам. Это было из-за сдерживания рвотных позывов. Обыденный человеческий знак, что пора остановиться, но призрак не понимал этого, продолжая интенсивно вдалбливаться, наслаждаясь шлепающими звуками и хлюпаньем.       Я взглянула на него. Мужчина все так же жутко улыбался, а в глазах выражался интерес. Но интерес от чего? Может, от приятных ощущений? Возможно ли такое, что он никогда не испытывал подобных чувств? Именно поэтому прямо сейчас он жадно продолжает входить в мое горло, не обращая внимания на мой жалкий внешний вид и стоны о помощи. Как... Как ребенок, которому впервые купили шоколад, и теперь он хочет его все больше и больше, потому что он безумно вкусный. Дите никогда в жизни не пробовало его и теперь считает, что это самая лучшая еда в его жизни.       Кашель пробирал изнутри, накопленная слюна без разрешений вылезала наружу, стекая и капая на алый пол, а удушающий ремень продолжал давить. Меня в буквальном смысле насиловали. Никто не решался побеспокоиться, нормально ли мне.       В порыве нахлынувшей страсти и первого испытываемого оргазма призрак наконец издал звук. Монстр будто хрипло застонал, поднимая голову, а после жутко хихикнул, гулко выдыхая.       Неожиданная остановка. После резкий толчок. Снова пауза. Его бедра напряглись, а член внутри горла несколько раз шевельнулся, прежде чем я почувствовала горькую слизистую жидкость внутри. Она сразу же залетела глубоко в горло, неприятно стекая по глотке.       Я больше не могла сдержать кашля. С силой оттолкнув призрака, который не спешил вытаскивать половой орган, я судорожно начала восстанавливать дыхание, параллельно кашляя сгустками спермы и вытирая слезы.       Как же плохо. Мне так плохо.       Из-за слез передо мной предстал красный расплывчатый силуэт. Вакуум в голове обострил орган слуха, отчего стук обуви казался до невозможности громким. Задыхаясь, я посмотрела наверх. Сущность наклонилась надо мной, а после накрыла зонтом.       — את שלי. עכשיו אף אחד לא ייקח אותך.              

***