𝑀𝑒𝒹𝒾𝒸𝒶𝓁 𝒶𝓊 (𝑀𝓇.𝒮𝒾𝓁𝓋𝑒𝓇)

             

***

                           Ничто в жизни не вызывало у него такого интереса, как человеческое тело в процессе умирания. Он наблюдал, как отмирают мышечные клетки, как органы, которые много лет исправно выполняли свою работу, постепенно перестают функционировать, а в глазах человека гаснет тот самый свет, который когда-то наполнял их. Трупный аутолиз приносил мужчине неземное наслаждение. Возможно, это было проявлением какого-то психического расстройства. Но какое это имеет значение? Никто не узнает о его зависимости, ведь единственными собеседниками были лишь безжизненные, окоченевшие тела. Да и в любом случае, разве патологоанатомы бывают нормальными? Мужчина думает, что нет. Только настоящий псих согласится диагностировать прижизненные и посмертные тела.       Лишь одна девушка, работающая танатопрактиком, ежедневно заходившая в его кабинет после тяжёлой работы, могла позволить себе свободно общаться с фанатиком трупных пятен. Она неуместно шутила и флиртовала, и мужчина не знал, нравилась ли ему её компания. Но он не мог не признать, что они нашли общий язык.       И вот она пришла к нему вновь. На вид обычная простушка с тяжёлым характером и непоколебимой волей, а на деле ребёнок в шкуре взрослой женщины.       Наивная овечка вприпрыжку забежала в кабинет, с грохотом закрывая входную дверь и оглядываясь по сторонам. На вид кабинет седовласого не выглядел как что-то «странное» или «скверное». Классический офис в белых тонах и запахом спирта. В место «основной работы», где он анализировал бездушные тела, мужчина её не впускал. Наверно, так и лучше. Красить и наряжать трупы — одно, а видеть их незашитые от расчленения тела — совсем другое.       — Опять пришла поболтать за кружечкой малинового чая? — сквозь загадочную, слегка натянутую улыбку спросил мужчина, откинувшись на спинку кожаного серого кресла.       Девушка отвлеклась от мыслей, несколько раз глупо моргнув, а после порывшись в сумке.       — На этот раз я принесла ромашковый!       — Славно, — он мимолетно кивнул, — Разнообразие — главный ключ к успеху.       Сдержанным, спокойным жестом, каким и был сам патологоанатом, он пригласил девушку присесть на потрепанный временами диван. Впрочем, она бы села туда и без приглашения. Мужчина это прекрасно знал, но манеры, приученные с детства, заставляли совершать одни и те же действия каждый Божий поздний вечер.       Присев на вмятую сидушку светло-серого дивана, женщина торопливо положила два пакетика заварного ассорти чая на край его рабочего стола, вопросительно посмотрев на изучающего документы доктора.       — Сегодня у Вас много работы, да?       — Верно. Зимой всегда возрастает количество смертей из-за аварий на гололеде. Вы и сами прекрасно об этом осведомлены, не так ли? — кинув мимолетный взгляд алых глаз на женщину, мужчина вновь слегка поднял уголки губ вверх.       Его альбиноские черты иногда заставляли вскружить голову и поймать врасплох. Доктор был нечеловечески красив для мужчины своего возраста. Даже синяки под глазами из-за недосыпа придавали шарма.       — Д-да. У меня тоже гора трупов, соразмерно Эвересту. Я просто хотела поддержать диалог, вот и спросила. — показывая пальцы, измазанные в восковой косметике, женщина неловко улыбнулась.       — И Вы действительно желаете поддержать диалог разговорами о работе? Не думаю, что это доставит удовольствие нам двоим. — шурша расписанными бумагами, альбинос сложил их в отдельную стопку, медленно вставая и беря два пакетика чая. — Может, обсудим что-то более непривычное?       Бесшумным шагом мужчина прошел до широкого подоконника, где стоял современный на вид чайник, и, включив технику, с едва слышным звоном достал из ближайшей полочки чайный сервис, услужливо подготавливая всё для уже привычного чаепития.       — «Непривычное»? Например? — та скрупулёзно наблюдала за каждым его плавным движением, словно постепенно входя в транс. Одно присутствие спокойного и, в то же время, загадочного и причудливого патологоанатома заставляло расслабиться и почувствовать себя в истоме.       — Мне думалось, что это Вы любитель придумать интересные темы. Что-то на подобии той, которую Вы начали месяц назад. О чём Вы там спрашивали? — он на мгновение задумался, посмотрев на едва освещаемую фонарями улицу, а после, налив вскипячённую воду в обе кружки, продолжил: — Точно. Как я мог забыть? Вы спросили у меня о тесных связях с той санитаркой из соседнего крыла. Помнится, та женщина брала у меня записи о массовом убийстве в кафетерии в тот момент, как Вы забежали ко мне в офис, не постучав. А после я долго выслушивал едкие расспросы, словно Вы моя ревнивая жёнушка.       Слова звучали сквозь лукавый тон. Серебровласого явно смешила та ситуация, а его эвтюмия ко всему произошедшему удивляла.       Женщина в ответ смутилась и поёрзала на сидении, пряча покрасневшее лицо за чёлкой.       — Д-давайте забудем ту нелепую ситуацию! Я же извинилась уже множество раз!       — Да. Ваших извинений было предостаточно для того, чтобы я не начинал закрывать дверь на защёлку.       Взяв обе чашки с блюдцем, ограненным прослойкой позолота, мужчина аккуратно поставил один сервис на край стола, а другой взял с собой, присаживаясь на диван, но сохраняя приличную дистанцию. Альбинос прекрасно видел, как женщина смущённо отводит взгляд, но решил не заострять на подобном особого внимания, тихо выхлебнув из чашки глоток приятного на вкус ромашкового чая.       — Простите ещё раз. Надеюсь, на этот раз это извинение послужит как ключ к шкафу, куда Вы положите эти воспоминания и запрете, аннигилировав.       — Прекрасная аллегория. — подметил тот, наблюдая, как девушка тоже взяла свою чашку, тревожно начиная дуть в сторону жидкости, чтобы та охладилась. Альбинос знал, что его «новая подруга» пьет только разбавленный чай, но ничего не мог поделать с желанием понаблюдать за её забавным лицом, дующим на напиток, ещё раз. — Значит, в этот раз мне стоит побыть коренным джентльменом и начать интересную тему самому?       Девушка с невероятной скоростью отпрянула от чашки, нахмурив брови.       — Стоило давно это сделать. Я устала придумывать вопросы, чтобы диалог хоть как-то складно шёл.       — Хорошо. — серебровласый томно выдохнул, откинувшись на мягкую спинку дивана. — Если Вы даёте мне шанс произвести впечатление хорошего собеседника, то я постараюсь всеми силами не разочаровать Вас. Итак, — аккуратно вскинув голову и чуть раздвинув ноги для комфортной позы, мужчина постучал тонкими пальцами по коллекционному фарфору, — Кем Вам приходится тот мужчина, что разговаривал с Вами сегодня у стойки регистрации? Вы так мило беседовали, что мне не хватило наглости прервать подобную идиллию.       На самом деле мужчину не особо интересовал ответ. Серебровласый, скорее, задал этот нескромный вопрос, чтобы проанализировать реакцию девушки. Его всегда забавляло, как она по-детски проявляет любую эмоцию.       Та тут же встрепенулась, робко поставив чашку обратно на стол и уложив руки на коленях. Удивляло, что альбинос, ранее незаинтересованный ни в чем, кроме как в работе, поинтересовался на подобную тематику. Ревнует, что ли? Или опять насмехается, взяв в пример её допрос о санитарке?       Понадобилось некоторое время, чтобы сформулировать внятный ответ.       — Ну, — прочистила горло, — Так скажем, «очень хороший знакомый». Близкий друг, в общем-то... Знаете определение этого?       Девушка гордо подняла голову, пытаясь скрыть любые признаки вранья на лице. На самом деле это был просто попутный клиент, подававший документы на кремацию жены и спросивший дорогу к главврачу. Но она просто хотела вызвать капельку ревности у своей давней симпатии.       И альбинос знал это. Знал, что они совсем не были «хорошими знакомыми» или «близкими друзьями», ведь этот самый мужчина несколько часов назад заходил в офис, отдавая подписанные главврачом бумажки. Как раз таки те, что серебровласый изучал, приглашая девушку присесть.       — Вот, значит, как. — ухмыльнулся. — Да, определение я знаю, не сомневайтесь. Хоть я и не похож на общительного человека, но, поверьте, узкий круг лиц, которых я могу назвать «близкими друзьями», у меня тоже имеется. — алые глаза анализирующе скользнули на её напряженное тело, а белые ресницы дрогнули в преддверии новой незаметной улыбки. Женщина и правда подумала, что альбинос поверил во всё сказанное ею, что заставило издать тихий смешок.       — Ч-чего смешного?!       — Вас явно что-то внезапно обрадовало, не так ли? — настало время вывести девушку из себя и дать шанс признаться в гнусном, но таком забавном и детском обмане.       — В-вовсе нет! Просто вспомнила приятные совместные прогулки с ним! — последние три слова она специально актёрски выделила, — Знаете, так на душе становится легче, когда понимаю, что меня окружают такие хорошие люди, к-как он!       — Надо же? Неужели тот мужчина и правда настолько обаятелен? — доктор вскинул брови, пытаясь подыграть.       — Д-да! Хорошо, что он п-приехал ко мне сегодня! А то так бы совсем с ума сошла от работы! — девушка не уступала своему вранью, продолжая мастерски фантазировать на ходу.       — Раз у Вас уже есть настолько преданный человек, то зачем же навещаете ежедневно меня? — мужчина еле сдерживал очередной краткий смешок, пытаясь придать тону заинтересованности.       — Н-ну... Ээ... Понимаете... — глазки девицы забегали, а щёки покраснели пуще прежнего. Не зная, куда девать руки, она сжала рабочие белоснежные штаны, — Мне просто Вас жалко! Вот! Сидите тут в одиночестве каждый день и разговариваете со вспоротыми трупами!       — Будто бы Вы не делаете то же самое.       — Никогда! Я их приукрашиваю, не более. У меня никогда и в мыслях не было обменяться с трупом даже приветствиями!       — Понятно. — отсёрбав очередной глоток, альбинос вздохнул, не зная, как выйти на нужный лад. — Раз Вы так добродушны и сжаливаетесь над моей персоной, то, возможно, Вам стоило бы сжалиться и над своим... Близким другом.       Его низкий тембр голоса приятно обволакивал барабанные перепонки и проходился мурашками по всем конечностям, а едва уловимый запах одеколона заставлял жадно вдыхать двумя ноздрями весь кислород. Доктор и правда знал толк в запахах, и девушке это, несомненно, нравилось. Он не только был высоким и в хорошем телосложении для своего образа жизни, но и до невозможности обаятельным в плане манер и внешности. Неужели у такого человека и правда нет спутницы жизни? Хотя это было довольно логично. Этот человек никогда не изменит своим принципам — обожаемая работа — вся его жизнь. Именно так он умозаключил на расспросах девицы после ситуации с санитаркой.       — Сжалиться над близким другом? Что Вы имеете в виду? — девчушка непонимающе приподняла бровь, прикусив внутреннюю часть щеки.       Патологоанатом приподнял туловище, поставив полупустую чашу с блюдцем на столик рядом с сервизом женщины, а после, сев обратно в комфортную позу, едва заметно приподнял уголки губ и по привычке прищурил глаза:       — У него ведь три дня назад скончалась жена. Не стоит вертеть хвостом перед человеком, у которого случилась такая ужасная трагедия.       Услышанное дошло до неё не сразу. Помолчав пару секунд и уставившись в одну точку, а после едва слышно вскрикнув, девушка судорожно ухватилась за голову, пытаясь закрыть всю себя руками от нахлынувшего стыда.       — Так Вы всё прекрасно знали! И подыгрывали! Я! Я! Я просто... Просто пошутила! Х-хотелось проверить! Проверить В-Вашу реакцию! У вас же, мужчин, одно на уме!       — Просто устроил маленький фортель. Наша мужская шалость. — решил съёрничать тот.       Его ярко выраженный кадык дёргался в такт при каждом слове, а монотонный голос завораживал. Злость и стыд молниеносно прошли, и на смену пришло уже привычное рядом с ним смущение.       Медленно опуская руки и кладя их в нормальное положение, девушка одним глазком сквозь нависшие волосы взглянула на его лицо, убедившись, что тот лукаво ухмыляется, изучающе прожигая в ней дыру. Хоть альбинос и был научен манерам, всегда соблюдал строгость и ненавязчивость, но одно в нём не состыковывалось со всем перечисленным — наглое желание узнать больше, высасывая каждую частичку информации из языка тела.       — Хватит на меня так смотреть, доктор. Это неприлично. — промямлила та, собрав в себе все силы и отбросив разъедающий насквозь стыд после жалкого вранья.       — Стало быть, приличным в наших рядах теперь считается ложь во благо ревности?       — Н-ну хватит! — невинные глаза бросились в сторону мужчины, а губы сузились в тонкую нить. — Да, признаю, я хотела, чтобы Вы хоть маленько показали себя со стороны мужчины, а не кандидата на то, кто быстрее выпьет чашку чая. И да, я просто хотела от Вас внимания, а не этой грёбаной атараксии. Вы всегда такой спокойный, тихий, загадочный, витаете где-то в своём мирке и утверждаете, что работа, связанная с трупами, — ваше главное и любимое занятие в жизни, но при этом продолжаете бездумно флиртовать со мной, выпендриваясь воспитанностью! Вы полгода играетесь с моими чувствами, будто это весело!       Она сказала всё, о чём думала каждую ночь, даже не забыв упомянуть, что доктор давным-давно ей небезразличен. Взрослые люди — взрослые поступки. Нужно переставать держать всё в себе, но что-то в груди подсказывало, что она допустила ошибку. Девушка словно перестала контролировать свои мысли, говоря всё, что приходит на ум. Это... Странно. Ощущение, будто все органы разом расслабились, а мозг перестал фильтровать мысли.       Мужчина молчал. Казалось, угнетающая тишина длилась слишком долго. Девушка захотела добавить ещё что-нибудь, либо же сменить тему, но, как только та открыла рот, приятный низкий голос наконец ответил:       — Ромашковый чай с маленькой дозой психостимулятора действительно творит чудеса. Всё, как и говорилось в интернете. Забавно, почему статьи про наркотики до сих пор не заблокированы?       — Что? — глаза в миг расширились. Сердце стучало ненормально быстро, а пульс участился. — О чём Вы... Говорите?       Взор алых завораживающих глаз направился с дрожащих рук к её лицу. Температура поднялась, а с ней нахлынул и холодный пот.       — Просто маленький эксперимент. У нас же, мужчин, одно на уме. Это Ваши слова.       — З-зачем? — язык заплетался. Не из-за смущения или злости, а из-за прихода наркотика в каждый сосуд. Кровь неприятно бурлила, а в голове нарастал вакуум.       Взгляд направился с мужчины на подоконник, где он ранее намешивал чай. Как она не заметила этого раньше? Маленький пакетик с остатками бледно-серого порошка виднелся за жалюзи, а на дне чашки, стоявшей на краю стола, показались нерастворившиеся частицы медицинского наркотика, который законно используется лишь для обезболивающей капельницы.       — Интерес. — мужчина приблизился, переставая соблюдать личные границы. Бледная из-за недоедания ладонь коснулась ляжки, а вторая рука опрокинулась поодаль спинки дивана. — Вы сказали, что меня интересует лишь работа с трупами, но это не так. — голос сменился на томный шёпот. — Я... Заинтересован и в живых женщинах. А психостимулятор требуется лишь для раскрепощения Вашего замкнутого языка.       Мужская рука медленно прошла от ноги до талии, поглаживая ткань медицинской блузы.       — Разве не этого Вы хотели от меня? Приходили сюда каждый день, угощая чаем и флиртуя, как лярва. На выходных прошмыгивали в офис в короткой юбке и топике, эгоистично показывая все изгибы молодого тела. Отвлекали от работы заранее зазубренными шутками, — рука аккуратно поднималась всё выше и выше к груди, — Но одно не позволяло сказать в глаза всей правды — скованность мыслей. Не так ли? Сейчас у нас двоих полный карт-бланш.       Секунда до того, как мужчина коснётся груди. Девушка рывком отпрянула от серебровласого, вставая на ноги.       — В-вы совсем спятили! Постоянное общение с трупами на пользу В-вам точно не идёт! — выкрикнула та, показывая пальцем на миг удивлённого альбиноса. Он не думал, что женщина станет сопротивляться. — Возможно, я и правда желала ч-чего-то эдакого, но не таким возмутительным способом! Накачать меня наркотиком, пусть даже и в малой дозе, — маниакально! Вы маниакальны! Если бы сейчас Вы успели дотронуться до груди, то я могла бы посчитать Вас н-насильником! Скажите спасибо, что я вовремя спохватилась!       — Благодарю, что избавили меня от подобного обвинения. — без всяких замятий отрезал тот. Ему и правда не было стыдно? Не гложила совесть за содеянное? Почему он улыбается? — Боюсь, я неправильно Вас понял. — мужчина неожиданно встал, нависнув всем своим телом над девушкой и смотря на ту сверху вниз. В его глазах не было искренности или соболезнований, но он всё равно извинился: — Простите за оплошность. Пусть по мне и не скажешь, но в женщинах я ничего не смыслю. Можете наказать меня жестокой экзекуцией. Ваше право. Я не стану сопротивляться.       — Н-нет, это будет лишним. — девушка отвернула лицо в сторону, приобнимая себя обеими руками. Не хотелось встречаться с ним взглядами.       — Произошла некая... — задумался, а после, застегнув пуговицу медицинской рубашки в области шеи, продолжил, — Пертурбация. Надеюсь, Вы действительно простите меня. Я хотел, как лучше для Вас. Можем продолжить обсуждать рабочие темы, будто ничего не было. Эффект от психостимулятора скоро должен исчезнуть и...       — Не стоит. — перебила та, — Будет лучше, если я пойду домой.       — Понял. Мне проводить Вас? — взгляд метнулся в окно, а после обратно на девушку. — На улице стемнело.       — Раньше Вы никогда не удосуживались предложить подобное... Неужели мучает совесть? По глазам и голосу так и не скажешь...       — Не знаю. Никогда не испытывал подобных неприятных ощущений внутри. Возможно, так оно и есть.       Женщина в ответ отрицательно помотала головой.       — Не надо провожать. Я вызову такси.       Удаляющийся стук обуви раздался по всей площади офиса, но не успела она опомниться, как тяжёлая хватка легла на её плечо. Девушка инстинктивно подняла голову, встретившись с ним взглядами.       — Вы... Придёте завтра?       — Н-не знаю... А должна?       — На этот раз чаем угощу Вас я.       — Заманчивое предложение. — женщина несколько секунд подумала, не сводя глаз с его дрожащих белоснежных ресниц, а после, выдохнув, ответила: — Я подумаю. Может, начнём наше знакомство заново. Вы забудете о моём признании и допросе о санитарке, а я об... Этом инциденте.       Его до этого сильная хватка ослабла, а щёки неуловимо расслабились. Кивнув, он полностью освободил хрупкое плечо коллеги.       — До свидания, доктор.       — До завтра. Я буду ждать.                                   

***